Безликий (ЛП), стр. 233
«Седьмая Последовательность, „Взяточник“».
«Стержневые ингредиенты: один цветок „Плач младенца“, кристалл гашиша с жуткой мордой».
«Вспомогательные материалы: пять капель сока золотого дурмана, пять капель сока черного дурмана, четыре капли эфирного масла дурман-травы и восемьдесят миллилитров красного вина».
Успешно закрыв эту сделку, Клейн глубоко вдохнул. Устремив пронзительный взгляд на старца Око Мудрости, он предельно серьезно заявил:
— Две тысячи фунтов. Я забираю «Солнечную брошь».
Око Мудрости издал тихий смешок:
— Откровенно говоря, расставаться с ней я не особо горел желанием. Но раз уж в моих руках оказался артефакт «2–081», острая нужда в «Солнечной броши» отпала. Да и к тому же цену я уже озвучил, а брать свои слова назад — не в моих правилах.
— Обожди три минуты, я схожу за ней.
— Договорились, — отозвался Клейн, разрываясь между жгучим предвкушением и душевной болью за расставание со столь огромной суммой.
В этот миг взгляды всех собравшихся в гостиной Потусторонних скрестились на юноше. Сделки на две тысячи фунтов на подобных низовых сходках были поистине невиданной редкостью, случаясь дай бог раз в пару лет.
И в этих чужих глазах Клейн безошибочно уловил отчетливые, нескрываемые нотки алчности и хищного вожделения.
Выдержав недолгую паузу, участники клуба продолжили торги. Вскоре вернулся Око Мудрости. На его раскрытой ладони мирно покоилась тускло поблескивающая темным золотом брошь, искусно выточенная в форме солнечной птицы.
Было отчетливо видно, что лицо старца покрылось легкой испариной.
Глава 345
Солнечная брошь
— Вы можете сначала проверить, а уже затем платить, — старец Око Мудрости, наглухо закутанный в мантию с капюшоном, подошел прямиком к Клейну и протянул ему тускло поблескивающую темным золотом брошь.
«А вы, я погляжу, щедрой души человек…» — Клейн едва успел принять артефакт. Не успев даже толком его разглядеть, он внезапно ощутил, как пространство вокруг стремительно раскаляется. Даже воздух, казалось, прошел сквозь горнило пожара: стоило сделать лишь один вдох, как обжигающий зной мгновенно опалил легкие.
В это мгновение ему почудилось, будто он напрочь покинул промозглый, сырой Баклунд и очутился посреди бескрайней пустоши в самом сердце Северного континента. Над головой нещадно палило солнце, источая бесконечный свет и жар, а вокруг, куда ни кинь взгляд, раскинулись лишь иссушенные, раскаленные пески.
«Фух, аж мороженого захотелось…» — на лбу юноши медленно проступила испарина. Увы, из-за плотно прилегающей железной маски капли пота так и не смогли скатиться вниз, оставив на коже лишь липкое, неприятное ощущение.
Сквозь прямой физический контакт он безошибочно уловил исходящую от броши волну кристально чистой, согревающей силы, в то время как остальные Потусторонние вокруг даже бровью не повели, так ничего и не заметив.
Прикрепив вещицу на положенное место, Клейн высвободил толику духовности и плавно погрузил ее в темно-золотистую поверхность металла.
Вспышка! Перед его внутренним взором закружился хоровод из мириад чистейших золотых искр, и разум мгновенно впитал в себя целый поток новых знаний.
Среди них крылись и подробные инструкции о том, как именно с помощью этого артефакта пускать в ход крохи заклинаний из домена Солнца.
Вся суть сводилась к ювелирному контролю над вливанием духовности и правильным словам активации!
К примеру, стоило непрерывно питать брошь силой в течение двух секунд, как та призывала нисходящий с небес столп святого света. Этот луч выжигал любую нечисть из разряда нежити и наносил весьма ощутимый урон целям иной природы.
Если же продлить вливание до пяти секунд и при этом произнести слово «Солнце» на древнем гермесе, артефакт даровал возможность сотворить небольшую порцию «Солнечной святой воды». Эта влага превосходно отгоняла злых духов, рассеивала могильную стужу и очищала мстительных призраков.
Варьируя мощность и длительность духовных импульсов, можно было с легкостью активировать и все остальные заложенные в вещицу чары.
«Пламя света» порождало прямо из пустоты густое, золотистое святое крошево огня. «Очищающий удар» представлял собой смертоносную атаку против злобных духов и фантомов, причем этот эффект вполне допускалось переносить на пули. «Иммунитет к страху» напрочь выжигал из сердца владельца любые проявления первобытного ужаса. А «Священный обет», требовавший беззвучного прочтения соответствующего слова на древнем гермесе, на краткий миг наделял носителя колоссальным приростом к физической мощи, ловкости, либо же даровал его атакам свойства огня или святого света.
«Солнечный венец» накрывал всех союзников в радиусе двадцати метров, щедро вливая в их сердца отвагу и вытравливая из тел любую скверну.
«А звучит весьма недурно. Разве что флера мистической жуткости маловато, но в остальном — никаких явных изъянов. Да и с моими навыками „Фокусника“ эта дрянь гармонирует просто безупречно… Вот только печет нещадно…» — Клейн, изнывая от жары, мысленно рисовал себя щеголяющим в шортах и легкой футболке с коротким рукавом.
Задрав полы мантии, он выудил из внутренних карманов пухлые пачки ассигнаций. Приплюсовав к ним те самые девятьсот фунтов, что совсем недавно получил от дамы с «Ремесленником» за спиной, юноша скрупулезно отсчитал ровно две тысячи полновесных фунтов наличными и передал их прислужнику Ока Мудрости.
Пересчитав купюры целых три раза и окончательно убедившись, что всё верно, Клейн бросил прощальный взгляд на свой стремительно исхудавший бумажник. В душе бурлила дикая смесь из жгучей радости и щемящей тоски.
От тех денег, что он копил с таким каторжным трудом, осталось лишь жалкие пятьсот семьдесят четыре фунта банкнотами да пять золотых монет.
Однако взамен он разжился своим вторым по счету мистическим артефактом! Вещицей, чьи побочные эффекты казались сущим пустяком на фоне проклятия «Универсального ключа», а таланты превосходили его на голову — «Солнечной брошью»!
«Вот только жарит она просто невыносимо…» — Клейн прикоснулся к железной полумаске, едва сдерживаясь, чтобы не сорвать ее с лица и не начать обмахиваться словно веером.
Поскольку его капитал резко откатился к былым, весьма скромным показателям, о покупке других диковинок пришлось забыть. Парень просто тихонько сидел на своем месте, безмолвно наблюдая за чужими торгами вплоть до самого финала.
Впрочем, та самая баснословная сделка на две тысячи фунтов явно подстегнула публику, отчего сегодняшняя сходка выдалась на редкость оживленной. К примеру, тот самый кнут, сплетенный из перьев священной солнечной птицы, благополучно ушел с молотка за восемьсот пятьдесят монет. А сам старец Око Мудрости, не скупясь, одну за другой выкупил какую-то ветхую книгу и ценный Потусторонний материал.
Дождавшись завершения торгов, Око Мудрости обвел собравшихся взглядом и, остановившись на Клейне, с легким смешком произнес:
— Вы покидаете нас первым.
«Небось опасается, что меня обдерут как липку в первой же подворотне…» — Клейн от всего сердца поблагодарил старика и, следуя за прислужником, покинул гостиную. Оказавшись снаружи, он с нескрываемым нетерпением скинул удушливую мантию и сорвал с лица железную маску.
Еще там, в зале, он успел опытным путем выяснить: если плотно окутать и запечатать артефакт собственной духовностью, это наглухо перекрывает его непрерывную очищающую ауру, не давая другим Потусторонним почуять неладное. Увы, на сам побочный эффект в виде чудовищного зноя этот фокус никак не влиял — спастись от жары можно было, лишь сняв брошь и отложив ее подальше.
«Ради сохранения собственного рассудка в здравии, впредь буду цеплять эту штуковину лишь в случае крайней нужды. В обыденной жизни мне с лихвой хватит очищающих и изгоняющих пуль…» — покинув место тайного собрания, Клейн заложил изрядный крюк по переулкам и наконец-то вышел к дверям бара «Храбрец».