Безликий (ЛП), стр. 221
И пусть кровосос клялся, что свято чтит законы, верить ему на слово было бы верхом наивности. Первая половина его жизни зияла сплошными белыми пятнами, и поручиться за то, что на клыках этого вампира нет крови невинных, Клейн категорически не мог.
При таком раскладе у него не было ни малейшего стимула лезть на рожон и требовать у святого отца Утравски освобождения пленника. Как-никак, этот исполин был подлинным, не растерявшим своей мощи «Рыцарем Рассвета», виртуозно владеющим искусством боя, да еще и при поддержке мистического артефакта!
Вдобавок, подобная выходка неминуемо выдала бы его истинную личность как священнику, так и самому Эмлину Уайту.
«Остается лишь уповать, что он поскорее заслужит благосклонность этого боевого батюшки и благополучно „откинется“ с чистой совестью…» — Клейн мысленно, по часовой стрелке очертил знак на груди, вознося короткую молитву за незадачливого вампира.
Покончив с дележкой барышей, сыщики один за другим откланялись. Клейн же и вовсе удостоился высочайшей чести: маститый детектив Айзенгер лично проводил его до самых дверей.
Зажав в руке свою неизменную трубку, пожилой джентльмен деликатно откашлялся и произнес:
— В этом деле о серийном маньяке до сих пор зияют кое-какие белые пятна. Не исключено, что за спиной убийцы маячит кукловод куда более зловещего толка. Будь предельно осторожен в ближайшие дни и ни в коем случае не труби на каждом углу о том, какую ключевую роль ты сыграл в поимке.
«Сдается мне, казенные Потусторонние тоже смекнули, что у той исполинской демонической псины имеется двуногий хозяин…» — Клейн со всей серьезностью кивнул:
— Я всё понимаю. Признаться, я и сам пришел к подобным выводам.
— Мистер Стентон, вам тоже следует держать ухо востро. В конце концов, именно вы созвали то совещание и выступаете главным связным с полицией.
Айзенгер сунул трубку в рот, но тут же вновь достал ее и с усмешкой ответил:
— Шерлок… пожалуй, я буду звать тебя просто Шерлок. Можешь не тревожиться. И пусть я уже далеко не юн, хватка всё та же: я первоклассный боец, отменный стрелок, а бдительность въелась в меня на уровне первобытных инстинктов.
«А вдобавок ко всему, ты с огромной долей вероятности еще и Потусторонний весьма солидного ранга, вот только ума не приложу, из какой именно цепочки…» — немного поразмыслив, Клейн забросил удочку:
— Мистер Стентон, сдается мне, вы отнюдь не коренной житель Баклунда? Ваш говор куда больше отдает акцентом округа Сивирас.
— Истинно так. Ровно как и твой выговор с восточного берега Внутреннего моря, — с обезоруживающей прямотой парировал Айзенгер.
Двое сыщиков обменялись понимающими улыбками, безмолвно воздавая должное виртуозной, ледяной наблюдательности друг друга.
Еще до наступления сумерек Клейн благополучно вернулся в дом номер пятнадцать по улице Минск.
«Итак, сейчас у меня на руках тысяча двести двадцать четыре фунта банкнотами, пять золотых монет да горстка мелочи. В сравнении с теми днями, когда я только прибыл в Баклунд, капитал весьма солидный. Вот только Потусторонние материалы шестой Последовательности тянут как минимум на полторы тысячи за штуку. А порой из-за жуткого дефицита цена и вовсе взлетает вдвое. Те же, кому по силам раздобыть подобный товар, сами стоят на высоких ступенях, так что надеяться, что они просчитаются и уступят за бесценок — чистой воды фантастика. Проще говоря, урвать на халяву не выйдет…»
«И пусть та таинственная дама, за чьей спиной маячит „Ремесленник“, отчаянно гоняется за рецептами Пути „Темного Императора“, нужно быть реалистом. Топчась на жалкой девятой Последовательности, она вряд ли станет спускать баснословные суммы на покупку формулы шестого ранга впрок. Разве что у нее в подвале золотая жила или собственный банк… Да и стричь шерсть всё время с одной и той же овцы — затея скверная…»
Вихрь этих мыслей не давал покоя. Не став утруждать себя готовкой ужина, Клейн прошел в спальню, наглухо задернул шторы и воспарил в чертоги над серой мглой.
Накануне в его голове зародилась одна весьма любопытная теория, требовавшая немедленной проверки.
Устроившись в почетном кресле Шута, он протянул руку и взял тот самый архаичный, отливающий тусклой латунью «Универсальный ключ».
Опираясь на выуженные прошлой ночью откровения из блокнота отпрыска рода Авраамов, юноша выстроил логичную гипотезу: бедолага сорвался в безумие именно потому, что решил проглотить эликсир в полнолуние.
А значит, эта дьявольская способность «Универсального ключа» уводить своего хозяина в самые гиблые места — не просто следствие остаточной скверны и затаенной предсмертной злобы. С пугающей долей вероятности артефакт впитал в себя тлетворное влияние того самого иллюзорного, сводящего с ума шепота мистера «Дверь».
— В таком случае, какие сюрпризы оно выкинет, когда луна нальется светом? — едва слышно пробормотал себе под нос Клейн.
Силой мысли соткав из пустоты перо и пергамент, он вывел заранее заготовленную фразу для прорицания:
«Его проявления во время полнолуния».
Сжимая в одной руке исписанный лист, а в другой — «Универсальный ключ», Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла и с горькой самоиронией усмехнулся:
— И снова игры со смертью…
«Впрочем, на этот раз всё должно обойтись без фатальных последствий. Мистер „Дверь“ бесконечно далек от реального мира, навеки сгинув в бездонном мраке, да и густая пелена серого тумана послужит мне надежным щитом».
При таком раскладе прорицание на наличие угрозы ничуть не отличалось бы от гадания на саму суть проблемы. Будучи уже воистину опытным «Провидцем», Клейн смежил веки. Его взгляд потемнел, налившись непроницаемой глубиной, и он принялся беззвучно, раз за разом чеканить:
«Его проявления во время полнолуния».
……
Ровно после седьмого повторения Клейн плавно соскользнул в сновидение.
В этом зыбком, расколотом на хаотичные серые фрагменты иллюзорном измерении взору юноши вновь предстало то самое подземелье, где испустил последний дух несчастный потомок Авраамов.
Лужи крови и ошметки плоти давно спеклись в черную корку. Усыпанные бриллиантами серебряные карманные часы вкупе с архаичным «Универсальным ключом» еще не успели умыкнуть ушлые воришки — они всё так же сиротливо покоились на стылом каменном полу.
И в это самое мгновение тишину разорвал пронзительный, пустой призрачный голос, гулким эхом ударивший Клейну прямо по барабанным перепонкам.
Этот звук впился в мозг словно раскаленная игла, дюйм за дюймом вгрызаясь всё глубже, пульсируя и разрывая плоть, словно намереваясь заживо, целиком содрать с него скальп!
От этой невыносимой, первобытной агонии Клейн мгновенно вынырнул из транса, судорожно распахнув глаза и резко выпрямив спину.
Он воочию видел, как синюшные вены на тыльной стороне его ладоней вздулись тугими жгутами, грозя вот-вот лопнуть, но уже спустя мгновение плавно опали, вернувшись в норму.
«Что ж, это всё равно на порядок терпимее, чем глазеть на „Вечное Пылающее Солнце“ или вкушать яростный рев „Истинного Творца“…» — Клейн, сменив судорожное потирание висков на легкое, ритмичное постукивание пальцами по столу, философски рассудил про себя.
Впрочем, юноша не питал иллюзий: проверни он подобный фокус в реальном мире, дело бы жалкими вздутыми венами точно не обошлось.
«Если бы мисс „Фокусник“ денно и нощно внимала именно такому зову, она бы уже давным-давно рехнулась и потеряла контроль… Судя по всему, из-за проклятой природы „Универсального ключа“ этот шепот усиливается многократно… Стоп, не сходится. Святой отец Утравски ведь наверняка пережил ту самую ночь кровавой луны, держа ключик при себе. Но он-то явно ничуть не пострадал!»
«Быть может, он просто оставил артефакт в спальне, а сам всю ночь проторчал в главном зале, истово замаливая грехи? Выходит, чтобы услышать этот дьявольский шепот в полнолуние, необходим прямой физический контакт с вещицей?»
«Фух… До тех пор, пока я не прорвусь в высшие эшелоны, пытаться выслушать этот бред в реальном мире — чистой воды самоубийство… А ведь те завывания до боли напоминали слово „помогите“ на древнем гермесе…» — прокрутив эхо голоса в голове еще несколько раз, Клейн окончательно удостоверился в своей правоте.