Безликий (ЛП), стр. 217

Щелк!

Звонко щелкнув пальцами, сыщик сотворил сноп багрового пламени, с ревом взметнувшийся у него за спиной прямиком к потолку.

Огонь яростно бушевал, уподобившись когтистому, хищному зверю, однако так и не смог зацепить ни единой живой души во мраке.

Клейн уже собрался было круто развернуться и прочесать слепые зоны духовным зрением, как вдруг его тело намертво окоченело, словно он с размаху рухнул в скованную льдом зимнюю прорубь.

Забившись в крупной, неконтролируемой дрожи, парень с ужасом осознал, что его собственная левая рука, повинуясь чужой воле, медленно, неотвратимо тянется к горлу, намереваясь сомкнуть пальцы. Титаническим усилием воли он подавил этот гибельный порыв, силой «вдавив» конечность обратно.

И тут Клейн издал тихий, почти безмятежный вздох.

Взяв непокорную левую руку под абсолютный контроль, он сунул ее в карман, рассеял стену духовности и щелкнул крышкой железного портсигара с патронами.

В ту же долю секунды его пальцы намертво стиснули медный свисток Азика. Выудив артефакт на свет, юноша резким, хлестким движением метнул его прямиком в пустоту над нижними ступенями!

Леденящая кровь стужа и парализующее окоченение испарились из тела в мгновение ока.

Вспыхнувшая интуиция тут же нарисовала картину: некий сгусток первобытной, могильной скверны пулей сорвался с места и, уподобившись игривому псу, бросившемуся за брошенным мячиком, алчно кинулся вслед за медным свистком!

Уголки губ Клейна поползли вверх. Вскинув правую руку и взяв на мушку летящий свисток, он плавно нажал на спусковой крючок, тихо обронив:

— Пока.

Бах!

Бледно-золотая «очищающая пуля» со свистом вырвалась из ствола, безупречно точно вонзившись прямо в этот смутный, леденящий душу сгусток.

Воздух тут же разорвал истошный, полный невыносимой муки вопль. Вспыхнувшее в пустоте золотое пламя на мгновение высветило корчащийся человеческий силуэт!

В этом теплом, ослепительно ярком свете вся могильная стужа и первобытная скверна растаяли без следа, канув в небытие в мгновение ока.

Дзынь!

Медный свисток Азика с гулким звоном рухнул на доски. Подпрыгнув пару раз, древний артефакт покатился по ступеням и замер в гостиной первого этажа.

Когда Клейн вновь окинул взглядом лестничную клетку, то с облегчением отметил, что реальность заметно изменилась. К примеру, голова того самого мертвеца вовсе не валялась отдельно от туловища — бедолага просто намертво сомкнул пальцы на собственном горле, задушив себя своими же руками.

«Хех, во всеоружии работать куда приятнее…» — издав тихий смешок, сыщик возобновил спуск. Благополучно добравшись до первого этажа, он подобрал медный артефакт и пару раз небрежно перекинул его в руке, проверяя, не затаились ли поблизости другие мстительные духи.

Окончательно убедившись, что угроза миновала, юноша сориентировался в пространстве и уверенно зашагал прямиком к подвалу.

Одолев лестничный пролет и толкнув дверь, он воочию узрел ту самую картину из своего недавнего гадания во сне: длинный стол, на котором сиротливо покоился коричневый блокнот.

Глава 336

Семья Авраам

Если не считать «Универсального ключа» и украшенных бриллиантами серебряных карманных часов, которые уже умыкнул воришка, здесь всё оставалось ровно в том же виде, что и в моем гадании во сне… Окинув помещение взглядом, Клейн подметил и черный железный котел, и стеклянные банки, и бронзовый канделябр со множеством давно потухших свечей.

Духовное зрение и интуиция безошибочно подсказывали: всё это — самые заурядные вещицы, напрочь лишенные даже крохотного отблеска потусторонней мощи.

Хм, впрочем, кое-что новенькое здесь всё же появилось… Вытянув затянутую в черную перчатку левую руку, Клейн слегка провел ладонью по поверхности длинного стола.

На ткани тут же остался отчетливый, густой слой пыли.

Скрупулезно прочесав каждый угол и раскинув базовое гадание, юноша так и не обнаружил ни потайных комнат, ни скрытых ниш. Окончательно убедившись в этом, он перевел взор на тот самый потертый блокнот в коричневом переплете.

Осторожно откинув обложку, он жадно впился глазами в строчки на первой странице:

«Этим записям суждено стать летописью триумфального возрождения проклятого рода!»

«Я намерен запечатлеть здесь каждый судьбоносный шаг! О грядущие потомки, молю, намертво вбейте в память каждое мое последующее слово!»

«…Какая досада, что ты сорвался в бездну безумия и бесславно сдох, едва проглотив эликсир девятой Последовательности. Былое величие семьи Авраам так и осталось лишь пустым сотрясанием воздуха…» — беззвучно съязвил Клейн, стремительно перелистывая страницы и скользя по ним взглядом.

Юноша твердо решил: как только он убедится в ценности этих записей, то немедленно прихватит блокнот с собой, не задерживаясь на месте происшествия ни секундой дольше.

«Наша семья Авраам по праву входила в число величайших аристократических домов Четвертой Эпохи, служа незыблемой опорой династии Тюдоров. В те седые времена и лоэнская семья Август, и фейсакская семья Айнхорн, и семья Сорен из Интиса, и фейнапотская династия Кастия — все они могли взирать на нас лишь снизу вверх, с благоговейным трепетом».

«И пусть тогда они уже успели сколотить изрядную мощь, мы всё равно были на порядок сильнее!»

«Даже овеянные мрачными легендами семьи Антигон и Заратул в подметки нам не годились».

«Увы, свет нашей славы померк в горниле Войны Четырех Императоров. Наш предок Бетель бесследно сгинул в той бойне, куда истинные боги лично спускались с небес, а все прочие мастера высших Последовательностей пали до единого».

«И с тех самых пор на семью Авраам обрушилось чудовищное, неминуемое проклятие. Поколение за поколением наши предки, отчаянно пытавшиеся возродить былое величие, сходили с ума и срывались в бездну потери контроля. Все без исключения! Одних этот рок настигал еще на подступах к высшим эшелонам, других же безжалостно ломал уже на восьмой или седьмой Последовательности».

«Каждый такой срыв оборачивался для нас фатальной катастрофой, грозящей стереть род под корень. Эти проклятые бедолаги напрочь забывали высеченное в крови имя, обращаясь в свирепых тварей и безжалостно терзая своих же родных. Они превращались в истинных монстров!»

«Ради самого выживания династии Авраамам пришлось пойти на болезненный, отчаянный шаг. Мы навсегда отказались от родовых гнезд, расколовшись на мелкие ячейки и разбребревшись по всему Северному континенту. Лишь так можно было гарантировать: даже если кто-то сорвется в безумие и устроит кровавую баню, это не выжжет нашу кровную линию дотла».

«Мой отец, снедаемый леденящим страхом перед проклятием, предпочел влачить жалкое существование простого смертного. И не гори в наших жилах гордость за фамильное наследие, он бы до конца дней своих так и не раскрыл мне эту страшную правду».

«Я обязан всё задокументировать. Буду перечитывать эти строки раз за разом, намертво вбивая в сердце и былую славу, и чудовищный крах семьи Авраам».

«Потусторонние в каждом поколении неизбежно срываются в безумие, без единого исключения? Да это проклятие семьи Авраам звучит куда страшнее рока Города Серебра… Погодите-ка, они ведь все поголовно шли по Пути „Ученика“. Неужто их довел до ручки тот самый отчаянный зов о помощи от мистера „Дверь“? Какая к дьяволу помощь, это же самый настоящий смертный приговор!»

«Хотя, если верить рассказу мисс „Фокусник“, тот сводящий с ума иллюзорный шепот в полнолуние обрушился на нее вовсе не из-за зелья „Ученика“, а после того, как она пустила в ход тот самый браслет на запястье. И после этого, носила она побрякушку или нет — избавиться от наваждения уже не вышло…»

«Тогда что же послужило триггером для всех этих Потусторонних из семьи Авраам? Быть может, их проклятие вообще никак не связано с мистером „Дверь“?»

«Хм, в блокноте черным по белому значится, что их предок, Бетель Авраам, бесследно сгинул в Войне Четырех Императоров. Уж не он ли и есть тот загадочный мистер „Дверь“? Его попросту вышвырнули за пределы реальности, заставив блуждать в бездонном мраке и заперев в самом сердце бури?»