Безликий (ЛП), стр. 209

— Главное отличие «Безумца» от «Пленника» кроется в том, что он способен добровольно и осознанно принести свой рассудок в жертву. Высвобождая подавляемые страсти, он черпает в этом колоссальную силу, многократно подстегивая все свои физические данные. И хотя голова в такие моменты соображает туго, особых проблем это не доставляет. Более того, подобное состояние дарует пугающе мощный иммунитет к любым Потусторонним талантам, бьющим по разуму и пытающимся вмешаться в мысли.

«Проще говоря, если я сам себе вышибу мозги, ты уже ни за что не сможешь меня прикончить…» — не удержался от мысленной шпильки Клейн.

— Именно с этого ранга и начинает проступать наше проклятие: «Безумец» катастрофически легко теряет контроль, — лицо Марича нервно дернулось.

«А разве это не очевидно? Если человек постоянно балансирует на грани нервного срыва или то и дело впадает в неадекватность, было бы странно, если бы его шансы сорваться в бездну не превышали норму!» — Клейн, прекрасно понимающий эту механику, искоса посмотрел на мисс Шарон. Парень решительно не мог вообразить, как эта утонченная дама вела себя на стадиях «Пленника» и «Безумца». Сама же наемница всё так же сохраняла свою эфирную, призрачную и мертвенно-безмятежную ауру.

Убедившись, что сыщик молчит, Марич медленно выдохнул:

— Седьмая Последовательность носит титул «Оборотень».

«Мутация в чудовище? Впрочем, если вдуматься, то и снедаемые внутренними бесами „Пленники“, и готовые в любую секунду слететь с катушек „Безумцы“ в глазах обывателей ничем не отличаются от монстров… Надо же, „Оборотень“ — это всего лишь седьмая ступень, куда ниже, чем я себе представлял…» — мысли Клейна стремительно разлетались в самых разных направлениях.

Марич, совершенно не заметив мимолетного оцепенения детектива, продолжил свой рассказ:

— «Оборотень» — это уже абсолютно, безнадежно проклятое создание. Стоит в небе взойти полной луне, как он напрочь лишается остатков разума. Его плоть густо обрастает черной шерстью, а жажда крови и резни взмывает до своего первобытного, неконтролируемого пика…

Голос мужчины зазвучал как-то отстраненно и призрачно: казалось, он вновь с головой окунулся в те времена, когда был вынужден стискивать зубы и отчаянно давить в себе эти звериные порывы.

— Эта ступень дарует мощную регенерацию вкупе с поистине устрашающей силой, проворностью и скоростью. Когти и клыки «Оборотня» по убойности ничуть не уступают мистическому оружию равного ранга, да еще и источают яд. Вдобавок в их арсенале появляются темные чары: к примеру, они могут подчинить себе жертву, чью кровь отравили, и обратить ее в своего раба — подобие такого же оборотня. Увы, век подобных марионеток чаще всего недолог…

Внимательно выслушав собеседника, Клейн вынес абсолютно объективный вердикт:

Для седьмой Последовательности боевой потенциал «Оборотня» определенно выше среднего.

— И всякий раз, когда «Оборотень» дает слабину в полнолуние, утоляя свою жажду крови и резни, он становится всё более хладнокровным и извращенным, шаг за шагом выжигая в себе всё человеческое, — добавил Марич, и в его тоне проскользнула едва уловимая, но явная гордость за собственную стойкость.

«Всё сходится с тем, как описывал Мутантов мистер Азик…» — Клейн на одних инстинктах вновь покосился на мисс Шарон, невольно попытавшись вообразить ее в шкуре покрытого шерстью волка. Наткнувшись на ее ледяной, пронзительный взгляд, парень едва не вздрогнул и торопливо отвернулся.

Марич бессознательно облизнул губы. Этот жест был напрочь лишен какой-либо манящей чувственности, источая лишь первобытную, хищную и смертоносную угрозу.

Его взгляд на долю секунды расфокусировался, потерявшись в лабиринтах каких-то собственных воспоминаний.

Выждав несколько секунд, он наконец продолжил:

— Я же нахожусь на шестой Последовательности, которая зовется «Живым мертвецом».

«Живой мертвец… И впрямь похож… Немудрено, что он вечно режется в карты в компании себе подобных… Выходит, это тоже ветвь Мутантов. Подлинный, дышащий труп…» — Клейн поразмыслил пару секунд и спросил:

— Как-то раз Каспас обмолвился, что вам нипочем пули?

Марич утвердительно кивнул:

— Моя плоть способна обретать твердость стали. Приставь ты револьвер вплотную к моему виску и спусти курок — я лишь слегка пошатнусь от звона в ушах. Тебе придется всадить как минимум пять пуль ровно в одну и ту же точку, чтобы проломить мою броню.

— Но даже если пробьешь — для «Живого мертвеца» это пустяки. Пока череп не разлетится вдребезги, никакие иные раны не станут фатальными.

— Моя сила заметно возросла по сравнению с «Оборотнем», а в арсенале появилась магия Смерти. Мне ничего не стоит поднять трупы из могил, взять под уздцы мстительных духов и заставить их плясать под свою дудку. Вдобавок я виртуозно повелеваю ледяной стужей и могильной гнилью.

«Надо же, у цепочки Мутантов тоже что ни ранг, то совершенно новые таланты… Прямого, линейного развития кот наплакал…» — глубокомысленно протянул про себя Клейн и вслух произнес:

— Стало быть, в чем кроется проклятие «Живого мертвеца»?

Марич, едва заметно стиснув челюсти, ответил:

— Я снедаем маниакальной жаждой горячей человеческой крови и парной плоти. В полнолуние этот голод становится поистине невыносимым. Утешает лишь одно: проклятие «Живого мертвеца» напрочь вытесняет пагубные эффекты «Оборотня» и «Безумца». Они не наслаиваются друг на друга, и на грядущих ступенях всё останется точно так же.

— Каждое полнолуние превращается для меня в чудовищную пытку. Если не дать слабину и удержать себя в руках, агония выжмет из меня все соки, напрочь лишив боеспособности. Но стоит лишь пуститься во все тяжкие, потакая голоду, как от моей человечности не останется и следа, а шансы сорваться в бездну безумия взлетят до небес.

— Да что там полнолуние, даже в обычные дни мне приходится ежесекундно бороться со своими извращенными страстями и душить в себе первобытную злобу.

«Фух… По сравнению с бедолагами из этой цепочки, все остальные Потусторонние словно в сказке живут. Ну, за исключением „Бездны“ да „Демонессы“…» — невольно выдохнул про себя Клейн.

Марич прервал свой рассказ и бросил взгляд на Шарон, на чьей голове красовалась изящная черная шляпка.

Девушка разомкнула губы, и ее эфемерный, призрачный голос разорвал тишину:

— Пятая Последовательность — «Мстительный дух».

«Мстительный дух? Разве можно было выбрать такое название для эликсира? Воистину, Путь Мутантов во всей своей красе…» — Клейн поначалу опешил, но тут же сообразил, что это безупречно объясняет талант мисс Шарон виртуозно перетекать из плоти в дух.

Марич, подхватив нить разговора, пустился в пояснения:

— Возвысившись до «Мстительного духа», маг обретает власть трансформировать собственное тело в подлинного призрака, получая доступ к соответствующему арсеналу. К примеру: просачиваться сквозь глухие стены, прятаться в зазеркалье, бить прямиком по чужой душе и молниеносно перемещаться между любыми отражающими поверхностями.

— Более того, в отличие от банальной нечисти, подобную призрачную форму не усечь даже с помощью активного духовного зрения. Разве что ты сам стоишь на пороге высших эшелонов.

— Ах да, «Мстительный дух» виртуозно повелевает чарами Смерти и владеет целой россыпью жутких фокусов — скажем, насильственным вселением в чужую плоть ради контроля над врагом…

— Что же до ее проклятия… В ночь полнолуния ей жизненно необходимо пожрать определенное количество человеческих душ. Не сделает этого — впадет в состояние критической, фатальной слабости. А выбрав первое, она обрекает себя на вечное, ежесекундное балансирование на самом краю потери контроля.

Не дав Клейну и рта раскрыть, Шарон, чье лицо было всё таким же мертвенно-бледным, призрачно выдохнула:

— Нашей мишенью тоже является «Мстительный дух».

— И заруби себе на носу: Потусторонние таланты «Живого мертвеца», «Оборотня», «Безумца» и «Пленника» никуда не испаряются после возвышения, — веско подчеркнул Марич.