Безликий (ЛП), стр. 210
«Звучит так, словно этот тип заточен специально под то, чтобы стереть меня в порошок. Неуязвимость к свинцу, сопротивляемость к обычному пламени… Короче говоря, я банально боюсь привидений…» — сердце Клейна тревожно забилось.
Поразмыслив пару секунд, он произнес:
— А что насчет свойств того самого запечатанного артефакта?
— С какой стати он бьет по вашим уязвимым местам?
«Ради того, чтобы разделаться с ним, вы даже рискнули выложить мне всю подноготную о своих проклятиях и ахиллесовых пятах…» — Клейн начал смутно догадываться о сути проблемы.
Лицо Марича помрачнело, и он глухо ответил:
— Тот самый проклятый артефакт, что подлежит немедленному запечатыванию, носит имя «Багровая лунная корона».
— Она способна воссоздавать эффект полнолуния в определенном радиусе. Для тех ублюдков, что уже давно очерствели и извратились душой, это превосходный катализатор для выброса силы. А вот нас она, напротив, ввергает в фатальную слабость, напрочь лишая боеспособности. И если… если ради выживания придется переступить через себя и поддаться безумию, то я предпочту смерть! — глухо, с хриплым надрывом прорычал Марич.
«Кто бы мог подумать, что этот с виду слегка поехавший и трусоватый тип тоже обладает железными принципами. Хм, суметь удержать рассудок в узде вплоть до стадии „Живого мертвеца“ — это и впрямь заслуживает уважения…» — Клейн благоразумно промолчал, внимательно вслушиваясь в дальнейшие объяснения.
— Тот, кто носит «Багровую лунную корону», обретает абсолютный иммунитет к полнолунию. Вдобавок артефакт дарует пугающую скорость, немыслимую регенерацию и весьма внушительный арсенал могущественных темных чар. Вот только плата за эту силу чудовищна: кровь владельца начинает неумолимо остывать, капля за каплей превращаясь в лед. И если вовремя не остановиться или не напиться свежей крови живого человека, то в конечном итоге вся влага в жилах обратится в иней, и носитель попросту замерзнет насмерть. — Марич явно питал к этому артефакту неподдельный, первобытный страх.
Дождавшись, пока он умолкнет, Шарон устремила свои бездонно-лазурные глаза на Клейна и безмятежно произнесла:
— В свите Стива состоят еще двое: «Живой мертвец» Джейсон и «Оборотень» Тайр.
— Но стоит нам разделаться со Стивом, и эти двое больше не станут помехой.
Марич, подхватив нить разговора, добавил:
— Если операция увенчается успехом, Потусторонняя характеристика Стива отойдет мне, «Багровая лунная корона» достанется Шарон, а все прочие трофеи вкупе с «Книгой Тайн» станут твоим законным гонораром.
Глава 332
Нотариальная грамота
«Поистине щедрые условия…» — Клейн едва поверил собственным ушам, услышав подобное предложение.
И пусть самая ценная Потусторонняя характеристика пятой Последовательности вкупе со специфическим, могущественным запечатанным артефактом отходили нанимателям, оставшаяся добыча тоже поражала воображение!
Уж мастер пятой ступени наверняка имел при себе не только выданные ложей артефакты. А если удастся прикончить хотя бы «Живого мертвеца» шестого ранга или «Оборотня» седьмого, куш всё равно выйдет баснословным!
Откинувшись назад, юноша напустил на себя вид глубоко задумавшегося человека, отчаянно пытаясь обуздать внезапно вспыхнувшую в груди алчность.
— Ваши условия действительно звучат весьма заманчиво, — ответил он, тут же переведя тему. — А кто такой этот Король-Шаман Караман? И какие именно знания сокрыты в его «Книге Тайн»?
Марич потер лоб и хрипло произнес:
— Титул «Король-Шаман» может служить как названием конкретной профессии высших Последовательностей, так и почетным званием выдающегося мастера, повелевающего силами мрака, луны и всевозможной чертовщины, чья мощь на порядок превосходит способности сородичей. Так вот, Караман подходил под оба этих определения.
— Он вершил свои дела на Южном континенте на заре Пятой Эпохи, но впоследствии бесследно сгинул. Быть может, его загнали в угол и прикончили ищейки Церкви бога Смерти или нашей тайной ложи. А может, он просто состарился и испустил дух в какой-нибудь безвестной глуши.
— Его «Книга Тайн» — это настоящий кладезь знаний о мистических договорах, ритуалах, алхимии, астрологии, символизме и методах взаимодействия с силами природы. Заполучи этот фолиант простой смертный, и он в два счета заделается экспертом-оккультистом. Более того, даже не глотая зелий, опираясь лишь на врожденную духовность, он сможет творить мелкие сверхъестественные чудеса. Правда, расплатой за это станет неумолимо прогрессирующее сумасшествие — закономерный итог чудовищных перегрузок, с которыми нежному рассудку попросту не совладать.
«Звучит весьма недурно… Как раз то, в чем я сейчас так отчаянно нуждаюсь… Вот только поручение это не только смертельно опасно само по себе, но и сулит ворох проблем в будущем. Всё-таки мы собираемся перейти дорогу тайной ложе с тысячелетней историей…» — Клейн погрузился в раздумья на несколько долгих секунд, после чего благоразумно решил прислушаться к голосу интуиции:
— Мне потребуется время на раздумья.
— Дело предстоит поистине грандиозное и смертельно опасное. Пороть горячку здесь нельзя.
— Я дам окончательный ответ завтра, ровно в девять утра. Наведайтесь ко мне домой, адрес вам известен.
Последнюю фразу он произнес, устремив взор на Шарон. Однако едва слова слетели с губ, как душу окатило липкой, нервной тревогой:
«Они вывалили на меня столько бесценных секретов, даже обнажили собственные уязвимости… Если я прямо сейчас отвечу отказом, не пустят ли они меня в расход от греха подальше?»
«Или, чего доброго, приклеятся ко мне намертво, не отставая ни на шаг, пока я не вынесу вердикт?»
«А как же я тогда воспарю в чертоги над серым туманом, чтобы раскинуть карты⁈»
Облаченная в черное дворцовое платье Шарон безмолвно взирала на сыщика. В ее бездонно-лазурных глазах не плескалось ни гнева, ни подозрений — лишь абсолютный, ледяной покой.
Внезапно девушка выудила из потайного кармана аккуратно сложенный лист бумаги и расправила его, явив прямоугольный пергамент.
Документ отливал насыщенным оранжево-желтым цветом и пестрел россыпью символов, среди которых безошибочно угадывались знаки солнца.
Вся эта оккультная вязь брала в кольцо пустой участок, источающий мягкое, умиротворяющее и поразительно теплое сияние.
Едва взглянув на бумагу, Клейн мгновенно сообразил, что перед ним, и тяжелый камень тут же свалился с души.
Это была та самая добыча, снятая с трупа «Марионеточника» Росаго — «Нотариальная грамота»!
Мистический артефакт, который достался Шарон при честном дележе трофеев!
Мертвенно-бледная, но безупречно прекрасная наемница протянула бумагу юноше и лаконично, экономя каждое слово, скомандовала:
— Приложи руку.
— Дай клятву, что ни одна живая душа не узнает о том, что ты здесь услышал.
Фух… С шумом выдохнув, Клейн со всей серьезностью кивнул:
— Договорились.
Послушно приняв «Нотариальную грамоту», он прижал ладонь к пустующему квадрату. Тщательно взвешивая каждое слово, юноша произнес:
— Я клянусь, что сохраню в абсолютной тайне все сведения, полученные сегодня от мисс Шарон и мистера Марича.
По мере того как слова срывались с его губ, сакральные символы и магические печати по краям пергамента загорались один за другим, вспыхивая ослепительным, согревающим светом.
Едва клятва подошла к концу, как это сияние сплелось в призрачный оттиск печати. Светящийся знак опустился прямо на ладонь Клейна, просочился сквозь плоть и намертво впечатался в пустующую зону документа.
Теплая волна мимолетно окатила тело, и парень мгновенно ощутил, как между ним и грамотой протянулась тончайшая, незримая, но неразрывная мистическая нить.
«Выходит, тот самый талант, что некогда имитировал старец Око Мудрости, действительно принадлежал „Нотариусу“…» — внезапно всплыло в памяти давнее воспоминание о подпольном аукционе.