Безликий (ЛП), стр. 206
В этот самый миг выпирающий челюстью провожатый резко затормозил у входа в бильярдную, и витающий в облаках Клейн чудом в него не врезался.
Указав пальцем внутрь, мужчина процедил:
— Держи язык за зубами. У нашего босса нрав отнюдь не сахар.
— Это вам любой в районе Баклундского моста и в Восточном подтвердит.
— Ясно, — лишь сдержанно кивнул детектив.
Удовлетворенный таким послушанием, головорез развернулся и толкнул дверь бильярдной.
Под жалобный скрип распахнувшейся створки Клейн заглянул внутрь и обомлел: посреди комнаты, слегка покачиваясь в воздухе, висела фигура.
Это был здоровенный детина с густой бородой. Его шею намертво стягивала грубая, врезавшаяся глубоко в плоть веревочная петля.
Ноги мертвеца оторвались от пола, изо рта вывалился посиневший язык, а лицо исказилось в чудовищной, гротескной гримасе предсмертной агонии.
— Босс… — дрожащим, полным животного ужаса и неверия голосом выдохнул провожатый.
«Едва напряжение в Баклунде спало, как кто-то тут же пустил в ход когти…» — Клейн скосил глаза на остолбеневшего бандита и с напускной, ледяной торжественностью очертил на груди контур треугольной Священной Эмблемы:
— Да дарует Господь покой его душе.
— Искренне уповаю, что сей прискорбный финал исцелит его дурной нрав.
Бандит пропустил эти издевательства мимо ушей. Внезапно сорвавшись на истошный крик, он завопил:
— Босс!
— Убивают!
— Босса прикончили!
От этого пронзительного, бьющего по ушам вопля Клейн инстинктивно отшатнулся на пару шагов. Незаметно активировав духовное зрение, он просканировал комнату: никаких явных следов чертовщины не наблюдалось. Лишь бильярдные шары на зеленом сукне были хаотично, в беспорядке раскиданы по столу.
«Дело рук тех Потусторонних, что стоят за Каспасом? И как теперь ответит фракция, расставившая этот капкан? Если этот капкан вообще существовал…» — не дожидаясь, пока на крик сбегутся остальные головорезы, Клейн проворной тенью скользнул в сторону, благополучно затерявшись в галдящей толпе зевак.
Бросив глубокомысленный взгляд в сторону кухни бара «Храбрец», он уверенно, привычным маршрутом направился к черному входу.
Едва подалась не слишком тяжелая деревянная створка, как в лицо ударил ледяной, пробирающий до костей порыв ветра.
И в этом стылом сквозняке явственно читался едва уловимый, ржавый привкус свежей крови.
Навострив уши, сыщик прислушался, но не уловил ни единого подозрительного шороха. Выудив из кармана медный пенни, он звонким щелчком подбросил его в воздух.
Резкий звон металла потонул в завываниях ветра. Клейн опустил глаза и удовлетворенно кивнул: монета легла в ладонь профилем монарха вверх.
Спрятав медяк, он ступал предельно осторожно, мягким, крадущимся шагом продвигаясь туда, куда неумолимо тянула его духовная интуиция.
Лишь когда юноша добрался до самого глухого, утопающего в непроглядном мраке закутка, куда не доставал свет уличных фонарей, тошнотворный смрад крови ударил в ноздри с пугающей силой.
Прищурившись в тусклом, пробивающемся сквозь рваные тучи свете луны, Клейн вгляделся во тьму и едва не поперхнулся воздухом от ужаса.
Вся земля была чудовищно, гротескно усеяна кровавыми ошметками: бедра, голени, обрубленные ступни в кожаных сапогах, выломанные ребра, вырванные сердца, оторванные руки и выкатившиеся глазные яблоки. На кирпичной стене гирляндой повис кусок красно-белого кишечника. Всю эту адскую картину заливало сплошное багровое месиво, сквозь которое мерзко проступали россыпи белесых осколков костей.
Клейну на миг почудилось, будто он шагнул в самый настоящий забойный цех. На скотобойню, где на крюки пускали исключительно людей.
«Ублюдки словно насмехаются над Ночными Ястребами и Уполномоченными Карателями, не давая им заскучать. Навести такую мясорубку… Полиция стопроцентно сплавит это дело официальным Потусторонним в первую же минуту…» — мысленно пробормотал парень, отчаянно силясь подавить подкатывающий к горлу тошнотворный ком.
Осторожно обогнув кровавые лужи, он приблизился к противоположной стене и остолбенел: кирпичная кладка была сплошь исполосована глубокими, рваными бороздами.
Следы выглядели так, словно их прочертили исполинские, бритвенно-острые когти!
«До боли напоминает когти той мутировавшей демонической псины… Неужто в городе бродит еще одна тварь? Или та умудрилась выжить? Нет, погодите-ка, пазл наконец-то складывается…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение:
«Эти куски мяса — всё, что осталось от того самого Потустороннего, который вздернул в бильярдной главаря бандитов. Ублюдок сам угодил в расставленные сети и был разорван в клочья той самой фракцией, что плела эти интриги…»
«Опираясь на описания юноши „Солнца“, я давно подозревал, что за всем этим стоит „Школа Розы“. Ведь именно они безраздельно владеют Путем „Пленника“, иначе говоря — цепочкой „Мутанта“».
«А одним из подвидов „Мутанта“ является оборотень!»
«И это безупречно соотносится с оставленными на месте бойни следами».
«Что, в свою очередь, косвенно доказывает: мисс Шарон и Марич действительно являются беглыми отступниками из „Школы Розы“…»
Сохраняя ледяное хладнокровие, Клейн попятился назад, шаг за шагом отступая с места кровавой расправы.
Попутно он убедился, что никаких Потусторонних характеристик поблизости не наблюдается. Впрочем, они могли просто еще не успеть выделиться из мертвой плоти.
Выбравшись из переулка, сыщик свернул на соседнюю улицу, намереваясь отыскать полисмена и сообщить о жуткой находке. Не хватало еще, чтобы подобная мясорубка до смерти перепугала простых обывателей, заставив их поверить, будто в Баклунд прокрался какой-то свирепый, кровожадный хищник.
— Руководствуясь золотым правилом о том, что алчность ведет прямиком в могилу, Клейн благоразумно не стал дожидаться кристаллизации возможных Потусторонних характеристик.
Едва он приблизился к выходу из закоулка, как его взгляд выхватил во мраке ночи неспешно катящуюся коричневую карету.
Вопреки ожиданиям, экипаж не промчался мимо, как поступали прочие извозчики, а сбавил ход и замер как вкопанный прямо перед ним!
Клейн едва заметно прищурился, мгновенно изготовившись к схватке. Однако ни духовная интуиция «Провидца», ни боевое предвидение «Клоуна» не забили тревогу, ответив абсолютным, звенящим молчанием.
В этот самый миг дверное стекло кареты плавно опустилось, явив свету мертвенно-бледное лицо с легким налетом безумия. В карих глазах незнакомца, казалось, таилась глубокая, первобытная злоба.
«Марич…» — Клейн безошибочно узнал его.
Тот самый кукловод, повелевающий живыми мертвецами, верный напарник мисс Шарон!
Марич, облаченный лишь в белоснежную сорочку и строгий черный жилет — словно промозглая ночная стужа была ему нипочем, — указал пальцем вглубь салона, безмолвно приглашая детектива внутрь.
Клейн на долю секунды замялся. Рука инстинктивно дернулась за маятником, чтобы прямо на месте раскинуть быстрое гадание на угрозу.
Но в ту же секунду за спиной Марича прямо из пустоты соткался призрачный силуэт. Обладательница светло-золотистых локонов и пронзительных лазурных глаз, облаченная в вычурное черное готическое платье и крошечную шляпку в тон — это была мисс Шарон собственной персоной.
«Вздумай она причинить мне вред, я бы уже был мертв. Ей ничего не стоит просочиться прямо сквозь кирпичную стену за моей спиной и ударить исподтишка…» — молниеносно взвесив риски, Клейн напустил на себя нарочито непринужденный вид. Сделав пару уверенных шагов, он распахнул дверцу экипажа и забрался внутрь.
Едва он устроился на сиденье, карета плавно тронулась с места, унося их во мрак, в совершенно неведомом направлении.
— Зачем ты пришел туда? — с присущей ей предельной лаконичностью поинтересовалась Шарон.
Клейн ответил с обезоруживающей откровенностью:
— Я жаждал выйти с вами на связь. Хотел поинтересоваться, не завалялось ли у вас стоящих фолиантов по оккультизму, желательно таких, что раскрывают тайны поглубже. Сами понимаете, мне катастрофически недостает подобных знаний.