Безликий (ЛП), стр. 204

«Всякий раз, когда я вступаю в этот квартал или покидаю его с противоположной стороны, меня накрывает едва уловимое, зыбкое чувство нереальности, словно я переступаю черту между двумя разными мирами. Иными словами, мощь этого запечатанного артефакта накрывает как минимум целый квартал, а вот его истинный предел пока остается загадкой. Хм, можно утверждать наверняка еще одно: эта дрянь бьет исключительно по Потусторонним», — застыв за пределами целевой улицы, глубокомысленно кивнул собственным мыслям сыщик. Сменив маршрут, он отыскал вполне приличную кофейню, заказал чашечку южно-уэльского кофе и облюбовал местечко у окна.

Неспешно потягивая густой, терпкий напиток, Клейн принялся дотошно сканировать взглядом всё более оживленную улицу, выжидая, не проступят ли с течением времени какие-либо отложенные изменения.

Увы, его чаяниям так и не суждено было сбыться.

Хотя назвать эту вылазку совершенно бесплодной было нельзя. Как минимум, он железобетонно подтвердил для себя один факт: максима «Фокусник не выступает без подготовки» действительно является одним из незыблемых законов «отыгрыша».

Юноша физически ощутил, как тонкий, въевшийся в самую суть осадок Потусторонней характеристики внутри него слегка дрогнул, поддаваясь контролю.

С наступлением сумерек Клейн свернул наблюдение и, вновь воспользовавшись рельсовым омнибусом, покатил обратно на улицу Минск.

К этому часу выстроившиеся по обеим сторонам дороги газовые фонари уже вспыхнули ровным светом. Их синеватое пламя озаряло слегка влажную бетонную мостовую и ряды деревьев, чья пожухлая, желтеющая листва неумолимо осыпалась на землю.

Постукивая тростью, Клейн миновал особняк солиситора Юргена и неспешным шагом направился к своему пятнадцатому дому.

На полпути его словно громом поразило: все съестные припасы в квартире были подчистую уничтожены, а значит, состряпать себе ужин по возвращении не выйдет при всем желании!

«М-да, устроить забег по мясным, овощным и фруктовым лавкам или же заскочить в какой-нибудь ресторанчик и набить брюхо?» — на долю секунды заколебавшись, Клейн принял волевое решение: сегодня он устроит себе праздник лени и поужинает готовым.

И пусть в этом мире львиная доля блюд готовилась поразительно легко и быстро, исключая ту самую удручающую схему «час у плиты — пять минут за столом», это всё равно требовало определенных усилий. К тому же потом пришлось бы еще и возиться с грязными тарелками и столовыми приборами.

Ощупав потяжелевший бумажник, сыщик круто развернулся на каблуках и зашагал в ту сторону, где, насколько он помнил, располагалось больше всего приличных заведений.

Таким образом, он вновь проследовал мимо дома адвоката Юргена.

Тот как раз застыл за распахнутым эркерным окном. Глядя на «заплутавшего» детектива Мориарти, Юрген слегка повысил голос:

— Мистер Мориарти, вы… я хотел сказать, вы вновь запамятовали ключи? Или же и вовсе их потеряли?

«С какой это стати „вновь“?» — Клейн лишь добродушно рассмеялся:

— Отнюдь. Ключи при мне.

Юрген со всей присущей ему ледяной серьезностью кивнул:

— В таком случае, не окажете ли мне честь стать моим гостем?

— Разделите со мной ужин, а уж когда окончательно стемнеет, благополучно вернетесь домой.

«…» Клейн поколебался ровно секунду, после чего расплылся в улыбке:

— Почту за величайшую честь.

Едва он переступил порог, как заметил черного кота Броуди, который самозабвенно вылизывал лапы в углу. Юрген, не став утруждать себя лишними светскими расшаркиваниями, скрылся на кухне.

Дождавшись, пока гость пристроит пальто со шляпой, оставит черную трость в подставке и неспешно пройдет в столовую, солиситор уже успел накрыть на стол. Взору сыщика предстали дочерна зажаренные мясные стейки и картофельное пюре точь-в-точь такого же пугающего, горелого оттенка.

Клейна это ничуть не удивило. Бабуля адвоката Юргена, мадам Дорис, на старости лет обзавелась весьма специфическим кулинарным стилем: на вид ее стряпня напоминала классическую темную кулинарию, зато на вкус оказывалась поразительно аппетитной.

«Как-никак, она была первоклассным шеф-поваром…» — опустившись напротив хозяина дома, Клейн вежливо поинтересовался:

— Вы как раз собирались отужинать?

— Истинно так. Перед трапезой я имею обыкновение созерцать пейзаж за окном, позволяя мыслям свободно, без всяких преград блуждать в пустоте, — Юрген педантично расстелил салфетку и вооружился ножом и вилкой.

Клейн с легким недоумением огляделся по сторонам:

— А где же мадам Дорис?

Юрген тяжело вздохнул и с суровым лицом ответил: — Погода становится всё холоднее, ее застарелая легочная хворь вновь обострилась. Ей пришлось лечь в клинику на неопределенный срок.

— Да пребудет с ней благословение божье, — Клейн, еще не до конца набив руку, торопливо очертил на груди треугольную священную эмблему Церкви Бога Пара и Машин.

Следом он отрезал кусок стейка, наколол его на вилку и уже приготовился отправить в рот.

И в этот самый миг юношу словно молнией поразила внезапная мысль, и он поспешно спросил:

— Постойте-ка, выходит, этот ужин приготовили именно вы?

— Разумеется. Буквально за пару минут до вашего прихода, — лаконично отрезал Юрген.

«Если это не стряпня шеф-повара Дорис, то с таким-то пугающим видом…» — уголок губ Клейна предательски дернулся. Титаническим усилием воли подавив первобытный ужас, он всё же стянул зубами с серебряной вилки сомнительный кусок мяса и принялся медленно, с опаской его пережевывать.

Брови сыщика мало-помалу поползли к переносице. Заставив себя проглотить этот кулинарный кошмар, он натянул на лицо вымученную улыбку:

— А с какой стати вы заранее приготовили две порции?

— Вторая предназначалась для бабушки, я собирался отвезти ее в клинику, — Юрген вскинул голову и смерил Клейна взглядом, явно не видя в своих словах ни малейшего подвоха. — Ничего страшного, чуть позже я состряпаю для нее еще одну.

«…Вот оно что». Исключительно из вежливости Клейн беззвучно втянул воздух сквозь зубы и, словно бросаясь в смертельную атаку, принялся уничтожать стоящую перед ним еду.

Когда тарелка гостя опустела, у Юргена всё еще оставалась добрая треть порции. Старший солиситор неспешно отложил приборы, подхватил высокий стеклянный бокал и, пригубив красного вина, с абсолютно каменным, лишенным эмоций лицом поинтересовался:

— Как ваши впечатления?

— Какое из блюд пришлось вам по вкусу больше всего?

— Я прекрасно осознаю, что моим талантам еще далеко до мастерства бабушки, но, смею полагать, разрыв не столь уж катастрофичен.

«Господин адвокат, сдается мне, вы страдаете не только от паралича лицевого нерва, но и от полнейшей атрофии вкусовых рецепторов… Неужели так сложно взглянуть правде в глаза?» — Клейн выдавил из себя вежливую усмешку и, слегка покачав головой, произнес:

— Белый хлеб был весьма недурен.

— Это из пекарни «Додж», — констатировал Юрген и вновь уткнулся в тарелку, расправляясь с остатками ужина.

Допив остатки красного вина, солиситор на мгновение задумался и сказал:

— Детектив Мориарти, я бы хотел поручить вам одно дело. Сущий пустяк.

— И что же это за поручение? — Клейн, отчаянно запивая ужин глоток за глотком, с надеждой уставился на хозяина.

Это проклятое картофельное пюре оказалось до одури пересоленным!

— Бабушка в ближайшие дни останется в клинике. Моя работа над делами порой требует полной самоотдачи, так что я вполне могу не ночевать дома. В таком случае Броуди придется сидеть на голодном пайке, — Юрген перевел взгляд на черного кота. — Я бы хотел нанять вас. Если меня не будет, вам предстоит кормить Броуди, убирать за ним лоток и составлять ему компанию. Больше всего на свете он обожает, когда ему чешут подбородок. Скажем, если ровно в десять вечера в моем доме не горит ни единого окна и царит кромешная тьма — можете смело заходить. Плата — два суля за каждый визит. Договор действует вплоть до выписки мадам Дорис.