Безликий (ЛП), стр. 177
«Хм… Если посланник господина Шута больше не нуждается в презренном металле, я просто заберу эти двести фунтов себе, а взамен, при первой же возможности, раздобуду новые листы из дневника и преподнесу их владыке в счет уплаты долга…» — Одри уже виртуозно просчитала всю дальнейшую цепочку этой сделки.
«Двести фунтов? Заветное спасение от потери контроля стоит жалкие двести фунтов⁈ Да это же просто даром, сущие копейки!» Разрываемая между шоком и диким восторгом, Форс до смерти испугалась, что продавщица может передумать, и выпалила без единой секунды на раздумья:
— По рукам!
И лишь когда слова слетели с губ, на душу писательницы опустилась легкая тоска по деньгам. Девушке вдруг показалось, что баланс на ее банковском счете тает с поистине пугающей, зримой скоростью.
Глава 313
Древние боги
«Справедливость» Одри уже собиралась было испросить дозволения на приватный разговор, как вдруг ее внимание привлекла одна странность. Сидящий в самом дальнем конце длинного бронзового стола господин «Мир» не выказывал ни малейшего интереса к методу «отыгрыша». У него даже не возникло порыва задать хоть один уточняющий вопрос.
«Он изначально владел этим методом, или же успел выведать все тайны у господина Шута в частном порядке?» — мысленно пробормотала девушка. Тем не менее, руководствуясь привычной осторожностью, она всё же запросила создания невидимого барьера для их беседы.
Дождавшись уединения, аристократка перевела взгляд на Форс и, тщательно взвешивая каждое слово, заговорила:
— Мы должны стремиться не к подчинению зелья, а к его полному усвоению.
— Ключом к этому усвоению служит «отыгрыш», а сама суть метода всегда сокрыта в названии эликсира.
— Но почему? — на одних инстинктах выпалила писательница.
Слегка замявшись, она тут же добавила еще один вопрос:
— И как именно нужно отыгрывать эту роль?
Одри мгновенно воскресила в памяти ту непередаваемую стать господина Шута и приведенные Им примеры. Слово в слово повторив Его метафоры про замок, стражников, пригласительный билет и маскировку, она подытожила:
— Подводя итог: метод «отыгрыша» призван привести тело, разум и дух в состояние абсолютной гармонии. Это позволяет обойти глухую оборону остаточной скверны зелья, вдребезги разбить ее сопротивление и переварить без остатка.
Будучи автором бестселлеров, Форс обладала поистине богатым воображением. Едва «Справедливость» закончила свои объяснения, как в голове писательницы уже вырисовались кристально ясные образы и сцены, позволившие ей уловить самую суть сказанного.
— Вот оно как…
— Оказывается, пагубное влияние остаточного духа можно выжечь таким изящным способом, сведя угрозу потери контроля к минимуму.
— И чем больше я об этом думаю, тем реалистичнее это звучит!
……
Туман сомнений мало-помалу рассеивался, уступая место волне искреннего, бьющего через край восторга.
Напоследок, желая окончательно убедиться в своих догадках, Форс спросила:
— Это наставления самого господина Шута?
— Истинно так. Не одари нас господин Шут этой мудростью, мы бы наверняка уже сорвались в бездну безумия. Само наше присутствие здесь служит неоспоримым доказательством того, что метод «отыгрыша» безупречно работает, — от всего сердца, с благоговением произнесла Одри.
Фух… Писательница тихо выдохнула спертый воздух. Ей казалось, будто ее будущее только что озарилось ослепительным сиянием надежды.
«Неужто это и есть та самая невероятная удача, о которой пишут в бульварных романах? До чего же пьянящее чувство! И всё же расслабляться не стоит. Вдруг этот господин Шут — лишь коварное, затаившееся во мраке злое божество…» — мысленно одернула себя Форс, призывая к осторожности.
Смахнув эти тревоги, она с головой погрузилась в куда более насущную проблему: как именно ей предстоит вживаться в роль «Ученицы»?
«Если судить исключительно по названию, „Ученик“ подразумевает незрелость навыков. Значит, мне надлежит смиренно внимать чужой мудрости и денно и нощно грызть гранит науки? Не лезть на рожон, укротить гордыню и кристально ясно осознавать собственную ничтожность?» — мысли Форс неслись вскачь, и она даже не заметила, как невидимая стена приватной беседы растворилась в воздухе.
В этот самый миг «Солнце» Деррик обвел собравшихся долгим, тяжелым взглядом и, стиснув зубы, заговорил:
— Я желаю знать, кто такие эти ваши семеро ортодоксальных богов, и услышать хотя бы краткие сведения о Них.
Парню наконец-то изменила выдержка, и он озвучил вопрос, который уже давно тяжелым камнем лежал у него на душе.
«…А вот это мне прекрасно известно!» — Одри на долю секунды опешила, но, быстро сообразив, о чем толкует юноша, изящно приподняла правую руку.
Синхронно с ней свою готовность ответить выказали и «Повешенный», и «Мир».
«…И что это они тут устроили?» — недоуменно хлопая ресницами, Форс пыталась вынырнуть из раздумий и понять, что она только что пропустила.
Спустя мгновение слова «Солнца» всплыли в памяти, а вместе с ними пришло и осознание их пугающего подтекста.
«Да быть такого не может! Он ни сном ни духом не ведает о семи ортодоксальных божествах? Из какой дремучей глуши он вообще вылез?» — Форс в полнейшем ступоре уставилась на юношу.
На Северном континенте любой, если он только не был несмышленым младенцем, прекрасно знал имена этой великой семерки!
Даже нищие бродяги, перебивающиеся с хлеба на воду в сточных канавах, не были исключением!
Ведь для них та скудная бесплатная похлебка, что изредка раздавали в церковных дворах, казалась манной небесной, а церковные приюты служили последним спасительным огоньком в океане кромешного отчаяния.
«Выходец из колоний Южного континента? Но к чему тратить время на столь смехотворный вопрос здесь, над серой мглой? В этом же нет ни малейшего смысла! Зайди в любую часовню, послушай воскресную проповедь пастора — и дело с концом! В каких дебрях обитает этот паренек? Что за диковинный фрик!» — мысленно причитала писательница. Затравленно озираясь по сторонам, она с нарастающим шоком подметила, что ни мисс «Справедливость», ни господин «Повешенный», ни господин «Мир» не выказывают ни капли удивления.
Тем временем Клейн, надежно укрытый плотной пеленой тумана, заметив сразу трех желающих просветить новичка, с легким смешком произнес:
— Господин Солнце, с кем именно вы намерены заключить сделку?
— И какую плату готовы предложить взамен?
Деррик поджал губы. Поразмыслив пару секунд, он ответил:
— Я желаю провести приватный обмен с каждым из них по отдельности.
Лишь так можно было собрать по-настоящему исчерпывающую картину… Суровые реалии Города Серебра, вкупе со смертельными опасностями недавних патрулей и зачисток, заставили юношу изрядно повзрослеть и набраться прагматизма.
Выдержав короткую паузу, он добавил:
— В качестве оплаты каждый вправе задать мне один вопрос. Разумеется, из числа тех, на которые я смогу дать ответ.
— Договорились. Дела Города Серебра меня в высшей степени интригуют, — ни на секунду не колеблясь, с очаровательной улыбкой отозвалась «Справедливость» Одри.
«Город Серебра? Это вообще где? Почему я впервые об этом слышу?» — Форс растерянно хлопала глазами, чувствуя себя так, словно присутствующие внезапно перешли на инопланетный язык.
Одри, заметив ее потерянный вид, любезно пояснила:
— Господин Солнце обитает за пределами Северного и Южного континентов. Его родина не затеряна ни на одном из известных островных архипелагов. Город Серебра сокрыт там, куда еще не ступала нога исследователя и куда не дотягивается наше познание.
«Да вы издеваетесь⁈» — на одних инстинктах мысленно возмутилась Форс.
Впрочем, сопоставив диковинное поведение самого «Солнца» с абсурдностью теории о том, что вся эта разношерстная компания сговорилась ради столь изощренного розыгрыша, девушка торопливо проглотила свои сомнения и приняла слова Одри за чистую монету.