Безликий (ЛП), стр. 169
Бум!
Сделав всего один широкий шаг, Утравски едва не заставил содрогнуться сам храм. Одновременно с этим его двуручный меч, занесенный для сокрушительного удара, с ревом обрушился на Клейна — казалось, этот взмах способен рассечь само здание надвое.
Клинок еще не успел достигнуть цели, а поднятый им шквальный ветер уже едва не сбил сыщика с ног.
«Чудовищная мощь!» — лишь эта мысль успела промелькнуть в голове парня, как он уже отработанным до автоматизма рывком отпрыгнул в сторону, сгруппировался и приготовился уйти в кувырок.
Хрясь!
Исполинский меч впечатался в пол, вдребезги раскрошив каменную плиту и пустив во все стороны стремительно разбегающуюся паутину глубоких трещин.
Скрежет! Гигант, даже не поднимая оружия, с силой потянул его по камню, превратив вертикальный рубящий удар в горизонтальный выпад и высекая целый сноп ослепительных искр.
Этот маневр был словно специально заготовлен для любителей спасаться перекатами!
Едва Клейн коснулся пола, как перед его мысленным взором вспыхнула кристально ясная картина: сокрушительный клинок разрубает его надвое. Повинуясь боевой интуиции, юноша резко выбросил руку вперед, пружинисто оперся ладонью о камень и вновь взмыл в воздух.
Ву-у-ух! Взревевший ураган сдул с пола вековую пыль, а ужасающий меч, не встретив преграды, начисто снес стоящие поблизости стулья.
И не успел парень даже подумать о контратаке, как следующий выпад епископа-гиганта настиг его без малейшей заминки.
Удар, еще удар, третий… пятый, шестой, седьмой… Утравски, казалось, обладал поистине неисчерпаемыми резервами выносливости. Эта непрерывная, подобная яростному шторму лавина атак не стихала ни на секунду на протяжении добрых нескольких десятков мгновений.
Вертикальные взмахи, косые рубящие удары, размашистые атаки, прямые выпады и плашмя наносимые оплеухи — гигант виртуозно демонстрировал, как самая примитивная школа фехтования может быть эталоном убийственной эффективности. А уж радиус поражения этого двуручного чудовища и вовсе наводил первобытный ужас.
Клейн только и делал, что подпрыгивал, перекатывался и отступал, так и не найдя ни единой бреши, чтобы пустить в ход свои таланты. Парень выглядел донельзя жалко и балансировал на самом краю гибели. Не разбросай он загодя по всем углам храма обугленные спички и не останься по бокам парочка горящих свечей, к которым можно было бы применить «огненные скачки», его бы уже давно разрубили пополам.
«Воистину, профессия, прославившаяся своим непревзойденным боевым мастерством… Ни единой помарки, ни одной слепой зоны…» — Клейн, впрочем, не поддался панике. Непрерывно уворачиваясь в кувырках, он зорко высматривал бреши в обороне противника, терпеливо дожидаясь, пока этот бешеный темп пойдет на спад.
И наконец он нащупал уязвимость в фехтовании епископа.
Двуручный меч был попросту слишком длинен и массивен, отчего ближний бой превращался для гиганта в явную проблему!
Едва эта мысль оформилась в голове, Клейн, подловив момент очередного вертикального рубящего удара, резко перекатился влево и вперед. Опершись ладонью о пол, он молниеносно юркнул прямо между ног Утравски.
Будучи «полугигантом» ростом далеко за два двадцать, Утравски даже в обычной стойке расставлял ноги весьма широко, выставляя на всеобщее обозрение свой серебристо-белый гульфик.
Оказавшись в нужной точке, Клейн уже запустил левую руку в карман. Он намеревался выхватить длинную полоску бумаги, превратить ее в бритвенно-острую, несокрушимую трость и вонзить прямо в зазор сбоку от доспеха, вспарывая плоть епископа-гиганта!
Это был бы поистине фатальный удар!
Но в эту самую долю секунды его сердце прошибло ледяным холодом. Перед мысленным взором вспыхнула картина: исполинский клинок с размаху вонзается в землю, исторгая из себя слепящую бурю света, которая безжалостно сжирает его без остатка.
«Засада! Это ловушка!» — Клейн, не раздумывая ни мгновения, резко оттолкнулся правой ладонью, проскользнул сквозь зазор между ногами гиганта и рыбкой вынырнул прямо у него за спиной.
И в этот самый момент Утравски, намертво сжимая рукоять обеими руками и ссутулившись, сокрушительно вбил свой меч прямо в каменную плиту перед собой.
Под оглушительный хруст из клинка вырвались мириады сияющих искр, напоминающих лучи рассвета. Они мгновенно слились в ревущий ураган, безжалостно сметающий всё на своем пути.
Каменная плита там, где мгновением ранее находился Клейн, испарилась абсолютно беззвучно. Слой земли под ней просел на добрый десяток сантиметров, а серебристо-белый металл на ногах и в паху самого Утравски не выдержал подобного напора: броня с треском осыпалась, обнажив незащищенную плоть.
Его замысел был прост и жесток: пожертвовать собой ради гарантированного уничтожения врага.
Клейн, благополучно юркнувший за спину епископу, наконец-то дождался идеального шанса для контратаки. Титаническим усилием вывернув корпус прямо в воздухе, он раздул щеки и, целясь противнику в затылок, сымитировал звук выстрела:
— Бах!
— Бах!
Две воздушные пули одна за другой впечатались в затылок Утравски. Первый снаряд пустил густую паутину трещин по серебристо-белому шлему, а второй окончательно разнес его вдребезги, обнажив абсолютно беззащитный затылок.
Клейн уже изготовился нанести фатальный, добивающий удар, как вдруг Утравски резко распрямился. Молниеносно довернув корпус, он с первобытной яростью обрушил свой двуручный меч в сокрушительном взмахе назад.
Атака была настолько стремительной и яростной, что увернуться от нее не представлялось возможным. Однако юноша успел выхватить из кармана листок бумаги и вовремя выставить его перед собой в качестве щита.
Дзынь!
Столкновение исполинского меча с тонким листом породило оглушительный, режущий слух металлический лязг, который гулким эхом заметался под сводами храма.
Клейна отшвырнуло прочь, словно теннисный мячик, а бумага в его руке разлетелась на мириады клочков, оставив между пальцами лишь жалкий огрызок.
Зависнув в воздухе, парень тут же столкнулся с новой, не знающей передышек и беспощадной атакой Утравски. Ситуация вновь стала критической.
Впрочем, юноша не поддался панике, а лишь легким движением встряхнул кистью.
Зажатый в пальцах клочок бумаги мгновенно вспыхнул. Огонь стремительно раздулся, полностью поглотив силуэт Клейна.
Вшух! Исполинский меч с ревом рассек этот ревущий факел, однако не причинил ни малейшего вреда, высекая лишь жалкий сноп искр.
А тем временем в правом крыле храма, прямо над одной из догорающих свечей, тускло-желтое пламя резко взметнулось ввысь, очерчивая знакомый силуэт с разрисованным гримом лицом.
Вынырнув из огня, Клейн молниеносно выудил из кармана очередную длинную полоску бумаги.
Щелк!
Резкий взмах кисти — и податливый картон обратился в тугой, хлесткий бич, поверхность которого полыхала багровым пламенем.
Хлесть! Хлесть! Хлесть!
Клейн принялся издали охаживать епископа-гиганта огненным кнутом.
Вот только под сокрушительными ударами и жесткими блоками того самого сияющего двуручного меча его импровизированное оружие стремительно разлеталось в клочья.
Но именно этого Клейн и добивался!
Щелк, щелк, щелк! Раз за разом высекая искры пальцами, он заставлял вырвавшиеся из пола огненные столбы смыкаться вокруг Утравски, воздвигая преграду и безжалостно обжигая лишенные доспехов ноги врага.
Восстановление Рассветной брони протекало невероятно медленно!
В гудящем пламени незащищенные ноги Утравски стремительно покрылись обугленными, черными волдырями, а багровые языки огня жадно поползли всё выше.
Однако чудовищная боль ничуть не сказалась на проворности епископа-«Гиганта». Издав глухой рык, он, подобно разогнавшемуся до предельной скорости паровозу, стремительно, тяжело и свирепо протаранил ревущую стену огня, оказавшись прямо перед сыщиком.
Его скорость была поистине немыслимой!