Безликий (ЛП), стр. 161
Одно из этих мерзких щупалец суетливо метнулось вперед, то похлопывая Копсти по ноге, то дергая за штанину в явном нетерпении. Однако хозяин дома не повел и бровью, оставаясь в блаженном неведении происходящего кошмара.
«Это же посланник, верно? Медные свистки всегда привязаны к конкретным духам-курьерам… Какого черта ты вызываешь почтальона, если тебе нечего отправлять⁈» — Клейн уставился на эту гротескную картину в легком ступоре.
Тем временем Копсти, сияя от восторга, обернулся к гостю:
— Чувствуете? Воздух остыл! И свет померк!
— Клянусь, за мной прямо сейчас кто-то наблюдает! Я чувствую, как меня дергают за одежду!
Жуткий до дрожи посланник вновь и вновь тормошил Рида, но, так и не дождавшись письма, разочарованно сдулся и обреченно юркнул обратно в преисподнюю.
Глядя на это шоу с дергающимся глазом, Клейн беззвучно проворчал про себя:
«Беру свои слова назад. Он не просто профан, он непроходимый, эталонный дилетант».
«Да он вообще ни разу не Потусторонний!»
«Я-то грешным делом решил, что он хотя бы азы мистики освоил, а этот бедолага даже дверь в нее не нащупал…»
«Даже „Сборщик трупов“, стоящий на жалкой девятой ступени Пути „Смерти“, способен невооруженным глазом видеть призраков и духов…»
Вспомнив, как Копсти пытался командовать ходячим мертвецом всё тем же медным свистком, Клейн окончательно уверился в его честности и лишь тяжело, беззвучно вздохнул.
Внезапно в его голове всплыл занятный вопрос:
«Если написать записку и всучить её этому посланнику, куда он её доставит?»
«Настоящим членам Спиритического культа? Кому-то из высокопоставленных адептов?»
Подавив этот соблазн, Клейн кивнул:
— И впрямь повеяло холодом.
Согласившись, сыщик тут же сменил тему: — А с того самого момента, как старик испустил дух, и до сегодняшнего дня вы замечали за собой какие-нибудь странности?
— Хм… Поначалу ничего такого, но последние пару недель мне порой чудится, будто кто-то из окружающих — это труп. Из тех, кого можно поднять из мертвых, — со смесью страха и недоумения признался Копсти. — Это всё галлюцинации?
«Слова Ятеру подтверждаются, он не лжет…» — скользнув взглядом по ауре Копсти, Клейн дал совершенно искренний совет:
— Настоятельно рекомендую вам в ближайшие два месяца посещать храм как минимум трижды в неделю. Присутствуйте на мессах и благоговейно внимайте молитвам.
— А если подобное вам не по душе, можете смело подыскивать себе уютное местечко на кладбище и заказывать гроб.
— Как скажете… — с явным разочарованием отозвался Копсти.
А он-то грешным делом возомнил, будто эти видения — свидетельство его небывалого мистического прогресса!
Немного поразмыслив, Клейн велел тоном, не терпящим возражений:
— Ведите меня к останкам того самого джентльмена.
— А? Ну… хорошо. — Копсти уже открыл было рот для отказа, но быстро смекнул, что выбора у него нет.
Прихватив лопату и лом, он вывел Клейна через заднюю дверь кухни в заросший пожухлой травой сад. Они остановились перед покосившимся, чахлым деревцем.
Клейн встал поодаль, безмолвно наблюдая за тем, как преподаватель с завидной сноровкой раскидывает землю, дюйм за дюймом обнажая скрытую под слоем грунта каменную плиту.
Расчистив поверхность, Копсти навалился на инструмент и с натужным кряхтением подцепил тяжелый камень.
Бух!
Отброшенная плита с глухим стуком рухнула на свежевырытую землю. В разверстое, не слишком глубокое нутро могилы тут же полился тусклый, пробивающийся сквозь рваные облака багровый свет луны.
Копсти на одних инстинктах заглянул в яму, но в ту же секунду истошно завопил. В панике отшатнувшись назад, он потерял равновесие и тяжело шлепнулся на землю.
На дне склепа не оказалось ни гниющего трупа, ни обглоданных костей. Вся яма была в беспорядке усеяна лишь белоснежными перьями — перьями, густо перепачканными желтоватой, дурно пахнущей маслянистой слизью!
Глава 304
Перья
Белые перья?
Клейн не отрывал взгляда от опустевшей могилы. В голове внезапно, словно вспышка молнии, пронеслось одно-единственное слово:
— Ангел!
Священные писания семи великих Церквей изобиловали легендами об ангелах и святых. И одним из главных отличительных признаков первых неизменно называли растущие за спиной белоснежные, непорочно чистые крылья — одну, две, три, а то и все шесть пар.
Впрочем, наваждение быстро отступило, и в памяти юноши всплыла совершенно иная картина из недавнего прошлого.
Мистер Азик как-то описывал ему свои видения. Те самые пугающие сны, что сменяли друг друга, напоминая нескончаемую вереницу прожитых жизней.
В одном из таких кошмаров он оказался в недрах темной усыпальницы, в окружении множества распахнутых настежь древних саркофагов. И в каждом из них лежали ничком мертвецы, чьи спины сплошь поросли белыми перьями!
Было ли это специфической чертой Пути «Смерти»? Или же очередной гротескной чертовщиной, сотворенной руками Спиритического культа? Клейн благоразумно промолчал. Взяв бушующие эмоции в узду, он с ледяным спокойствием продолжил разглядывать лежащие на дне ямы белые перья, перепачканные бледно-желтой маслянистой слизью.
Парень быстро прикинул в уме: тот престарелый джентльмен вряд ли мог быть ангелом. В конце концов, гибель чудовищно могущественного Потустороннего второй, а тем более первой Последовательности неминуемо оставила бы после себя колоссальный, разрушительный след в окружающем пространстве. Взять хотя бы тот самый прах святой Селены, покоящийся за вратами Чаниса в Тингене: он безостановочно источал незримые, пронизывающие могильным холодом черные нити, наглухо запечатывая и людей, и предметы вокруг.
Разумеется, нельзя было сбрасывать со счетов и другой вариант: покойник мог вовсе и не умереть до конца… Совсем как мистер Азик? Наклонившись, Клейн затянутой в черную перчатку правой рукой осторожно подобрал три белоснежных пера.
Он вознамерился забрать их домой, дабы вознестись над серой мглой и раскинуть гадание.
Тем временем Копсти, наконец-то совладав с оцепенением, на четвереньках подполз к сыщику. Со смесью благоговения и животного ужаса заглянув в разверстую яму, он дрожащим голосом выдавил:
— А где же тело?
Клейн скосил на него взгляд и глухо отозвался:
— Возможно, ушел на своих двоих.
— На своих двоих… — в панике эхом откликнулся Копсти. Лишь теперь до незадачливого экспериментатора окончательно дошло, насколько чудовищные и пугающие последствия кроются за банальным воскрешением мертвеца.
У него предательски затряслись поджилки, и он, словно в бреду, забормотал:
— Но… но ведь я не успел… я даже не пытался провести над ним тот ритуал.
Клейн развернулся всем корпусом. Просверлив преподавателя долгим взглядом, он изрек:
— Смерть — не финал.
— Смерть — не финал… смерть — не финал… — Копсти, до одури напуганный воплощением собственной же доктрины в жизнь, выпалил следующий вопрос: — Он… он вернется?
«Хм, тот жуткий посланник, откликающийся на зов медного свистка, почти наверняка привязан к этому самому пожилому джентльмену. А значит, всучить письмо костяной твари — всё равно что отправить весточку мертвецу, чьи кости гниют в земле уже полгода… Ох, и где же он сейчас скитается? В кого превратился?..» — прокрутив эти мысли в голове, Клейн с нарочитой небрежностью бросил:
— Главное, не вздумайте снова дуть в этот медный свисток.
— Вы хотите сказать, что звук может приманить его обратно? — в ужасе сглотнул Копсти.
И, даже не дожидаясь ответа, взмолился:
— Умоляю, не сочтите за дерзость, но не могли бы вы швырнуть эту проклятую жестянку на самое дно реки Тассок?
— Если вам в тягость… я… я и сам смогу.
«А ведь еще совсем недавно ты соловьем заливался о таинствах смерти и высокой некро-философии…» — беззвучно съязвил Клейн, протягивая руку и забирая у незадачливого сектанта медный артефакт.