Безликий (ЛП), стр. 162
Юноша намеревался приберечь эту вещицу до лучших времен. Как только подвернется подходящий, безопасный момент, он непременно попытается отправить весточку мертвецу и посмотрит, чем это обернется.
Разумеется, на подобную авантюру он пойдет лишь в том случае, если будет железобетонно уверен: фатальной угрозы для жизни нет.
Заставив Копсти как следует заровнять раскопанную могилу, Клейн еще какое-то время пытал его расспросами о «спиритическом танце» и прочих оккультных премудростях, заодно пополняя свой багаж мистических знаний. В процессе он выудил еще одну прелюбопытную деталь: хороня старика, преподаватель в точности исполнил последнюю волю покойного, уложив тело в яму лицом вниз.
«В некоторых, особо специфических ситуациях применение „спиритического танца“ вместо муторного обустройства ритуального алтаря выглядит куда более изящным и действенным решением…» — выжав из собеседника всё, что нужно, Клейн напоследок строго-настрого запретил ему впредь баловаться с этими дилетантскими ритуалами воскрешения.
Покинув заросший сад и выбравшись на улицу, сыщик сделал изрядный крюк, стараясь запутать следы. Лишь уйдя достаточно далеко, он поймал экипаж и покатил в сторону Восточного района.
Переодевшись в свою обычную одежду в съемной каморке, он благополучно добрался до улицы Минск. Закрывшись в спальне, парень провел уже ставший рутинным ритуал призыва, переправив три белоснежных пера и отобранный у Копсти медный свисток прямиком в чертоги над серой мглой.
Опустившись на почетное кресло Шута с высокой спинкой, Клейн силой мысли материализовал пергамент и перо, после чего вывел заранее заготовленную фразу для прорицания:
«Его происхождение».
Отложив ручку, он крепко зажал в ладони три белых пера и плавно откинулся назад.
Под мерный, беззвучный речитатив мантры юноша соскользнул в сновидение. Взору тут же предстала бескрайняя, клубящаяся и непроницаемая серо-белая мгла.
И в самом сердце этого призрачного марева зияло пятно абсолютного, бездонного мрака. Внезапно тьма окрасилась густым багрянцем, а сквозь рыхлую, желто-бурую землю с мерзким хрустом пробилась наружу мертвенно-бледная, обтянутая истончившейся кожей рука.
Человеческий силуэт медленно, рывками начал подниматься из недр могилы. При этом он даже не пытался сдвинуть тяжелую каменную плиту или раскидать сырую землю — его тело попросту проходило сквозь преграды, словно бестелесный призрак.
В тусклом свете багровой луны Клейн разглядел, что ветхая одежда на спине покойника изодрана в клочья, а сквозь прорехи, прямо из мертвой плоти, густо прорастают те самые белоснежные перья.
Седовласый силуэт слегка повернул голову. Взору предстало покрытое уродливыми красными пятнами лицо и пара остекленевших, абсолютно пустых глаз, в которых не теплилось ни единой искры разума или эмоций.
Тварь тяжело, волоча ноги, двинулась вперед. Сквозь кованую ограду она просочилась с заметным усилием, после чего устремилась прямиком в густую ночную тьму. Силуэт становился всё меньше и призрачнее, пока окончательно не растворился во мраке.
Видение разлетелось вдребезги, и Клейн мгновенно вынырнул из транса.
«Из его спины и впрямь проросли белые перья… Его нынешнее состояние до боли напоминает форму мисс Шарон, но разница всё же налицо. От этого трупа так и несет свинцовой, осязаемой тяжестью, в нем нет той призрачной эфирности… Неужто он способен балансировать на грани между живой плотью и бесплотным духом, перетекая из одного в другое? Эдакий проводник, связывающий реальный мир, мир духов и преисподнюю?» — легонько постукивая пальцем по краю длинного бронзового стола, Клейн надолго погрузился в размышления.
Усмирив мысли, он раскинул еще одно гадание. На этот раз юноша желал выяснить: таит ли в себе угрозу попытка пустить в ход медный свисток Копсти и отправить письмо прямо сейчас. И цитриновый маятник выдал железобетонно утвердительный ответ — кристалл бешено выписывал широкие круги, недвусмысленно крича о фатальном риске.
«Какая досада, что эту дуделку нельзя применить прямо здесь, над серой мглой. Посланник сюда попросту не пробьется. Иначе всё прошло бы как по маслу, без малейшей угрозы…» — с тяжелым вздохом констатировав этот факт, Клейн камнем рухнул в серый туман, возвращаясь в реальный мир.
…………
Баклунд, Район Императрицы. В освещенной первыми лучами рассветного солнца, дышащей утренней свежестью лесополосе.
В самом глухом и безлюдном ее уголке копошился тот самый круглолицый, разменявший третий десяток лет Аптекарь. Сноровисто орудуя руками, он выкапывал тайно высаженные здесь целебные травы, бережно пряча урожай в бездонную кожаную сумку.
Покончив с утренним сбором, мужчина со сладким кряхтением разогнул спину. Размяв затекшие мышцы, он с глубочайшим удовлетворением пробормотал себе под нос:
«А физические данные и впрямь шагнули на новый уровень. Теперь это не просто голый иммунитет к ядам, как раньше».
«Но вот незадача… с какой стати моя восьмая Последовательность зовется „Укротителем“? Где тут хоть малейшая связь со стезей „Аптекаря“?»
«Разве что… „Аптекарь“ виртуозно подчиняет и пускает в дело растения да мертвую плоть, а „Укротитель“ укрощает и повелевает живыми тварями, вплоть до сверхъестественных монстров?»
«И что же тогда на седьмой ступени? Буду укрощать и пускать на опыты людей⁈»
«Старый хрыч даже словом не обмолвился, как величают эликсир седьмого ранга, да и рецепт зажал… Эх, как только окончательно усвою зелье и возьму силу под уздцы, придется всё-таки выйти с ним на связь».
Завершив внутренний монолог, Аптекарь принялся азартно махать кулаками и ногами, нанося удары по воздуху и обкатывая новообретенную мышечную мощь. И лишь выжав из себя все соки до седьмого пота, он наконец-то угомонился.
Фух… Тяжело, с хрипом отдуваясь, мужчина перешел к куда более насущной и серьезной проблеме:
Как именно, черт возьми, ему предстоит отыгрывать роль «Укротителя»?
«Укротитель… С чего бы начать? Заловить какую-нибудь бродячую животину и попытаться ее приручить?» — бормоча эти слова, Аптекарь внезапно почуял неладное. Его взгляд, повинуясь инстинкту, метнулся в сторону искусственного озера.
А там, заливаясь беззаботной радостью, резвилась крупная золотистая ретриверша.
Словно уловив на себе чужой, цепкий взор, собака резко повернула морду.
Их взгляды скрестились в воздухе. Золотистая ретриверша на долю секунды опешила, после чего с поразительной, почти человеческой проворностью крутнулась на месте и пулей рванула прочь, в мгновение ока растворившись в утренней дымке.
…………
Роскошный особняк графа Холла.
Сьюзи вернулась в музыкальную гостиную. Плюхнувшись у ног Одри, собака вывалила язык и принялась тяжело, с хрипом отдуваться.
Лишь дождавшись, пока золотоволосая хозяйка доиграет мелодию, она с легким содроганием поведала:
— Одри, я только что наткнулась на одного пугающего типа.
— У него просто леденящий душу взгляд!
— Неужели? И что же он пытался с тобой сделать? — с неподдельным любопытством и тревогой поинтересовалась Одри.
Сьюзи на пару секунд глубокомысленно наморщила морду: — Сама не знаю. Но нутром чую: он дьявольски опасен. Интуиция меня не обманывает.
— Как он выглядит? — юная аристократка уже всерьез прикидывала, не стоит ли отрядить фамильную стражу и лакеев, чтобы те популярно объяснили незнакомцу правила приличия.
— Я толком не разглядела. Но я чувствую… чувствую, что он мой естественный враг! — с абсолютной, железобетонной серьезностью заявила Сьюзи.
Естественный враг? Истребитель собачьего рода? На губах Одри заиграла сдержанная, элегантная улыбка:
— Сьюзи, в таком случае в ту лесополосу тебе пока лучше не соваться.
— Гав! Одри, а ведь ты сама не в духе, верно? Я безошибочно считала это по твоему фортепианному пассажу, — технично перевела тему ретриверша.
Девушка едва заметно кивнула:
— Угу… Я только что получила весточку от Глейнта. Форс и Сио передают, что сегодняшняя сходка отменяется. А я ведь так рассчитывала выменять для тебя Потусторонние материалы.