Безликий (ЛП), стр. 160

Если не брать в расчет парик, в глаза первым делом бросались его неестественно острые, высокие скулы и легкая килевидная деформация грудной клетки — врожденный недуг, при котором кость заметно выпирает вперед.

На коленях преподавателя покоился раскрытый томик поэзии на древнефейсакском, но за долгое время он так и не перевернул ни единой страницы.

Расфокусированный взгляд Копсти бездумно блуждал по комнате, как вдруг над самым ухом раздался тихий, насмешливый смешок:

— Поразительная беспечность. Неужто вы даже не попытались дать деру и преспокойно отсиживаетесь дома, совершенно не опасаясь визита полиции?

Голос звучал глухо и надтреснуто, словно у подростка в период ломки.

Преподаватель вздрогнул всем телом, едва не подскочив в кресле.

Резко повернув голову, он остолбенел: в нескольких шагах от него, на диване, непостижимым образом материализовался чужой силуэт!

Незваный гость был облачен в легкую льняную сорочку и тонкие летние брюки, а его лицо скрывалось за зыбкой, непроницаемой пеленой тумана.

— К-кто вы такой? Что вам нужно? — судорожно вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, выпалил Копсти.

Клейн, пустивший в ход способность к созданию иллюзий, вальяжно откинулся на спинку дивана, сцепил пальцы в замок и неспешно протянул:

— Минувшей ночью… хотя нет, скорее уже на рассвете, я вытащил вас с того света.

— Вытащили? — Убедившись, что гость не источает явной враждебности, Копсти немного расслабился. — Так вы… вы тот самый человек из леса? Это вы упокоили ту жуткую тварь, которую мы случайно подняли из могилы?

Говоря это, преподаватель нервно заерзал, всем своим видом выдавая неподдельный страх.

«Уж если этот незнакомец умудрился проскользнуть в запертый дом прямо у меня под носом, пока я не спал, сопротивляться ему бесполезно…» — эта мысль молнией пронеслась в голове хозяина.

— Скажите спасибо своей феноменальной удаче. Не окажись я поблизости, от вашей компании остались бы лишь растерзанные, обглоданные куски мяса, — с легкой усмешкой заметил Клейн. — Но вернемся к нашему разговору. Сгораю от любопытства: как у вас хватило духу остаться в собственной постели? Вы хоть осознаете, под какую статью подписались?

Опираясь на поведение сектанта до и после того злополучного «ритуала воскрешения», сыщик железобетонно уяснил: перед ним зеленый юнец от мистики. Подобный профан ни за что бы не сумел виртуозно скрыть истинные переливы своей эмоциональной ауры. А потому Клейн рассудил прагматично: чтобы выудить всю подноготную, с лихвой хватит допроса вкупе с духовным зрением. В крайнем случае, для страховки можно будет раскинуть карты.

— П-прекрасно осознаю. Скупка трупов на черном рынке и осквернение могил тянут лет на десять каторги, не меньше. Да и Священный Собор по головке не погладит, — с горькой, вымученной улыбкой отозвался Рид, на вид которому было не дать и тридцати. С шумом втянув воздух, он добавил: — Впрочем, пока дело не дошло до кровавой резни, ни студенты, ни их высокопоставленные родители не станут бежать в полицию. Они ведь сами по уши в этом дерьме. Даже если попытаются скостить срок чистосердечным признанием, всё равно загремят за решетку, пусть и ненадолго.

Издав сухой, самоироничный смешок, Копсти продолжил: — Кто-то из сорванцов уже успел растрепать всё предкам. Те натравили на меня местных головорезов, доходчиво намекнув, чтобы я в течение недели уволился и не смел приближаться к гимназии. Пришлось согласиться.

Клейн едва заметно, одобрительно кивнул:

— Смена обстановки пойдет вам на пользу. И ради всего святого, завязывайте с подобной чертовщиной. Втягивать глупых юнцов в криминал — омерзительное злодеяние.

— Клянусь, больше никогда! Я и помыслить не мог, что это обернется таким кошмаром. Просто заметил в них искру того же интереса и решил взять под свое крыло, чтобы вместе докопаться до секретов вечной жизни. А что до раскопок могил… в былые времена многие именитые хирурги грешили тем же самым, — с неподдельным, запоздалым ужасом выдохнул преподаватель.

«Оттенки ауры идеально бьются со словами… Судя по всему, к Спиритическому культу он вообще никаким боком…» — прикинув факты, Клейн рубанул напрямик:

— Где вы набрались премудростей «спиритического танца»?

— Спиритического танца? А, вы про пляску смерти, — на миг опешил Копсти, но тут же сообразил, о чем речь. — Этому искусству меня обучил один пожилой джентльмен.

— Пожилой джентльмен? — с нажимом переспросил юноша.

Взгляд Рида затуманился, погружаясь в пучину воспоминаний:

— То был обычный бродяга. Его скрутил тяжелый недуг, и он лишился чувств прямо у моего порога.

— Я тогда и не подозревал о болезни, думал, бедняга просто от слабости слег. Затащил его в дом, отпоил, растер целебными мазями да укутал горячими полотенцами.

— Придя в себя, он слезно умолял не сдавать его в клинику или больницу. А потом вдруг заговорил о том, что смерть — это вовсе не конец пути.

— К тому времени я уже успел похоронить родителей и многих родичей, отчего подобные философские диспуты бередили мне душу. Слово за слово, мы разговорились. Старик оказался кладезем поистине бездонных, восхитительных знаний. Его явно позабавил мой жгучий интерес. Напоследок он даже явил мне самое настоящее чудо: прихлопнул комара, а затем виртуозно вернул его к жизни.

«Знакомый зачин… На родной Земле я проглотил с десяток романов с таким же сюжетом: подбираешь на улице полумертвого деда, а взамен срываешь мистический джекпот…» — едва сдержав дернувшийся уголок губ, Клейн произнес:

— Выходит, вы приютили его у себя?

Преподаватель с предельной серьезностью кивнул:

— Истинно так. Не оборвись его жизнь так скоро, я бы с превеликой радостью пошел к нему в подмастерья.

— За те считанные дни старик вбил в меня азы пляски смерти и посвятил во множество тайн. Увы, время оказалось безжалостным. Едва я вошел во вкус, как он испустил дух. Оставил после себя лишь один медный свисток.

Не успев договорить, Копсти выудил из кармана изящно сработанный, совершенно не тронутый патиной времени медный артефакт:

— Вот этот самый.

«Знакомая игрушка… Разве что моя, судя по всему, будет постарше и статусом повыше…» — мысленно хмыкнул сыщик, задумчиво поинтересовавшись:

— И когда же приключилась эта история? Как выглядел тот бродяга? Где вы его схоронили?

— Почитай, полгода минуло. Из особых примет — седая шевелюра да багровое пятно на щеке. Свое тело он завещал предать земле прямо здесь, на заднем дворе, — прикинув в уме сроки, отозвался Рид.

«На мистера Азика не похоже. Зато почти стопроцентный адепт Спиритического культа, да еще и не из последних рядов…» — сменив тему, Клейн спросил:

— Выходит, помимо «спиритического танца», вы освоили лишь тот злополучный «ритуал воскрешения»?

— Да я и его-то лишь наполовину осилил. Пришлось достраивать алгоритм вслепую, опираясь на выуженные по крупицам фольклорные байки да обрывочные легенды. Месяцами оттачивал формулу методом проб и ошибок, — с обезоруживающей честностью признался Копсти.

«Достраивать ритуал по деревенским байкам? Великая Богиня, даруй покой той бедной черной кошке…» — Клейн титаническим усилием воли подавил порыв очертить на груди контур багровой луны.

— А помимо этого? — допытывался он.

— Ну, еще этот свисток. Сдается мне, именно он служит мостом за грань осязаемого мира, — Копсти поднес артефакт к губам, дунул и с благоговением выдохнул: — Стоит лишь извлечь из него звук, как всё вокруг окутывает могильным холодом. Я прямо кожей чую чужие взгляды и незримые, холодные прикосновения…

Пока преподаватель вещал, Клейн, не гасивший духовное зрение, воочию наблюдал, как по полу расходятся призрачные, похожие на водную рябь круги. Воздух мгновенно налился ледяной, пронизывающей стужей, а ровное пламя камина и свет газовых рожков предательски потускнели.

В следующую секунду прямо из пола вынырнул жуткий череп с тремя мутными, рыбьими бельмами. Из-под костей хаотичным, шевелящимся клубком вырывались угольно-черные, членистоногие щупальца.