Безликий (ЛП), стр. 149
Разумеется, неспособность докопаться до истины вовсе не мешала собирать статистику и делать выводы. В кругах мистиков этот феномен окрестили «Кровавой луной». Считалось, что подобное свечение служит мощнейшим катализатором для всплеска агрессии и низменных страстей. Под багровыми лучами грань истончалась, а мощь подземного мира и духовных сфер возрастала настолько, что покойники вполне могли восстать из могил даже без всякого постороннего призыва.
«Кажется, в этом году это уже второй раз?» — застыв у эркерного окна, Клейн безмятежно созерцал очистившийся, кристально ясный небосвод и этот идеальный, сочащийся кровавой густотой лунный диск. Как ни странно, чувствовал он себя в этот миг просто превосходно.
…………
В одном из особняков района Джовуд.
Форс Уолл, задержавшись на ночной сходке и так и не успев вернуться в свою двухкомнатную квартирку в районе Святого Георга, сидела по-турецки на диване в гостиной. С растрепанной копной волос она рассеянно жевала новомодный сэндвич с мясом и зеленью, отчаянно вымучивая сюжет для своего грядущего романа.
Внезапно её лицо болезненно скривилось, а пальцы разжались, отшвырнув прочь и еду, и перьевую ручку.
Льющийся сквозь окно лунный свет становился всё гуще, наливаясь багрянцем, а гримаса на лице Форс искажалась всё более невыносимой мукой.
Каждое полнолуние ее рассудок разрывал на части этот сводящий с ума, дьявольский шепот!
Бух!
Девушка кулём свалилась с дивана, конвульсивно, до гротеска изламываясь и катаясь по полу.
Спустя пару минут она в исступлении, с треском вырвала у себя целый клок волос. Вот только эта физическая боль ни на йоту не заглушила ощущение того, что череп вот-вот взорвется изнутри. И уж тем более не уняла ту всепоглощающую, дикую жажду всадить себе нож в сердце и покончить со всем разом.
— Снова началось… — сдавленно просипела Форс. Её ноги забились в жестокой судороге и вытянулись струной.
Превозмогая адские муки, она принялась хрипло чеканить почетное имя своего божества, отчаянно моля о спасении:
— Великий Бог Пара и Машин…
— Ты — воплощение самой Сути…
— Ты — покровитель ремесленников…
— Ты — сияние механизмов и технологий…
Девушка раз за разом повторяла эту мольбу, однако боль не отступала. Напротив, агония лишь накатывала с новой, всё более сокрушительной силой.
Бам!
В очередном приступе диких метаний она наотмашь снесла чайный столик. Дерево рухнуло с глухим стуком, усеяв ковер россыпью разлетевшихся книг.
Окончательно обезумев от невыносимой пытки, Форс принялась остервенело, до крови вгрызаться ногтями в деревянные ножки столика. Она оставляла после себя глубокие, рваные борозды, извлекая из дерева мерзкий, сводящий скулы скрип.
Хрусть!
Ее ногти с треском обломились о жесткую древесину!
Ее волосы тем временем с пугающей, жуткой скоростью продолжали неестественно расти!
В этот миг Форс кристально ясно осознала: сегодня ночью она окончательно сорвется в бездну безумия и обернется чудовищем. Все ее недавние истовые мольбы, обращенные к божествам, так и остались гласом вопиющего в пустыне — небеса не даровали ей спасения.
— Умираю… я умираю… — корчась в мучительных судорогах и катаясь по полу, она внезапно зацепилась взглядом за обрывок бумаги, испещренный словами на древнем гермесе.
То была та самая таинственная мантра, которую Сио выудила из недр «Истории аристократии Королевства Лоэн»!
Тот самый текст, чье беззвучное чтение едва не навлекло на подругу визит некоего могущественного злого духа!
«Пусть даже… злой дух… Лишь бы помог… Я приму… любую цену…» — эти обрывочные, лихорадочные мысли вихрем пронеслись в ее угасающем, затуманенном агонией рассудке.
Превозмогая чудовищную боль, девушка из последних сил сфокусировала взгляд на строчках и едва слышно, отдавая словам жалкие остатки воли, зашептала:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе…
— Таинственный Владыка над серым туманом…
— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…
— Спасите… молю, спасите меня…
Глава 297
Шепот полнолуния
Клейн только-только накинул двубортный сюртук, подхватил шелковый полуцилиндр и направился к двери, как вдруг слух уловил многократно отдающийся эхом призрачный голос, взывающий с мольбой.
«Кто это?» — слегка нахмурившись, юноша прислушался. Удалось разобрать лишь то, что голос принадлежал женщине: прерывистый, срывающийся на хрип, он был насквозь пропитан невыносимой мукой.
Рассудив, что никаких сверхсрочных дел не предвидится, новоиспеченный «Фокусник» небрежным, но выверенным броском отправил полуцилиндр точно на крючок вешалки. Вернувшись в спальню, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в монументальные чертоги.
На этот раз ни одна из иллюзорных звезд не пульсировала привычным багрянцем. Однако в самом конце древнего, изъеденного патиной длинного бронзового стола, совсем рядом с почетным креслом Шута, по пространству расходились расплывающиеся круги кристально чистого света.
«Мольба от кого-то, кто не состоит в Клубе Таро… Сио, или та самая дама со слегка вьющимися каштановыми волосами?» — строя догадки, Клейн опустился на свое законное место.
Поскольку анонимный счет был уже подчистую выгреблен, мысль о дерзком воре, покушающемся на богатства, даже не пришла в голову.
Вальяжно откинувшись на спинку кресла, юноша выпустил из левой руки незримые щупальца духовности, мягко касаясь этой сияющей ряби.
Декорации перед мысленным взором мгновенно сменились. Сквозь зыбкую пелену проступили очертания опрокинутого кофейного столика, покосившегося дивана, усеянного книгами и бумагами пола, а также бьющейся в предсмертной агонии шатенки.
Одновременно с этим стали отчетливо слышны и сами слова мольбы:
— Шут, что не принадлежит… этой эпохе…
— Таинственный Владыка… над серым туманом…
— Король Желтого и Черного… в чьих руках удача…
— Спасите… молю, спасите меня…
«Спасти? Да она же явно балансирует на грани потери контроля! Волосы растут с пугающей скоростью, кожа покрылась какой-то зловещей белесой коркой… И как, прикажете, ее спасать?» — скрупулезно изучая картину на протяжении нескольких секунд, с нескрываемой досадой пробормотал про себя хозяин чертогов.
И в этот самый момент, сквозь пропитанный болью голос незнакомки, слух выхватил едва уловимый, призрачный и неясный шепот.
«Да, именно шепот!»
По своей сути он до боли напоминал тот леденящий душу бред, что разрывал рассудок перед вознесением над серой мглой. Однако в этих отголосках не чувствовалось ни капли безумия, ни грамма порочности, ни даже малейшего намека на скрытую враждебность.
«Похоже, эта дама оказалась на краю гибели именно из-за того, что услышала этот шепот… Быть может, если оградить ее от голоса, рассудок прояснится и наступит улучшение?» — погрузившись в раздумья, Клейн потянулся к непрерывно пульсирующему сияющему ореолу.
Не теряя ни секунды, он позволил собственной духовности безумным потоком хлынуть наружу, выстраивая прочную, незримую мистическую связь.
— После прорыва на ступень «Фокусника» духовный резерв заметно возрос, отчего подобная нагрузка больше не казалась неподъемным бременем.
…………
Разум Форс всё больше тонул в вязком мареве. Казалось, мысли бурлят словно крутой кипяток, изрыгая лопающиеся пузыри и отчаянно пытаясь разорвать черепную коробку изнутри.
«Неужели это конец?.. Я не хочу… не хочу становиться монстром…» — едва эта горькая, обреченная мысль промелькнула в угасающем сознании, как девушку с головой захлестнула сокрушительная волна агонии.
И вдруг рассудок пронзила кристальная ясность. Вся та въевшаяся в кости боль, раздирающее безумие, паника и беспросветное отчаяние испарились без следа, словно их никогда и не было, будто всё это оказалось лишь дурным наваждением.
«Неужто сегодня всё закончилось так быстро? Разве в кровавую луну пытка не должна длиться дольше?» — недоумевая, Форс распахнула судорожно зажмуренные глаза. К своему безмерному изумлению, она обнаружила, что парит над бескрайней пеленой серо-белой мглы, а прямо перед ней раскинулся древний, изъеденный патиной бронзовый стол.