Безликий (ЛП), стр. 147
Подлинный корень туманного энта, размером едва ли с ладонь и буроватого оттенка, по форме напоминал человеческое сердце. Его лицевая сторона была сплошь изборождена морщинами, уподобляясь высохшей коже древнего старца, тогда как оборотная — поражала безупречной, гладкой фактурой драгоценного камня. Этот причудливый кусок плоти безостановочно, едва уловимо пульсировал, то съеживаясь, то раздуваясь, словно в нем всё еще теплилась искра жизни.
Сок же отливал кристальной, нежно-зеленой чистотой и на вид казался до одури аппетитным напитком.
Неотрывно взирая на эти сокровища, Клейн почувствовал, как грудь распирает от пьянящего, бьющего через край чувства триумфа.
В нынешнюю эпоху седьмая Последовательность считалась железобетонным порогом, отделяющим низы от средних эшелонов мощи.
А это означало лишь одно: Потусторонний наконец-то сбрасывал с себя ярлык «просто смертного, который чуточку превосходит толпу в паре аспектов», и обретал по-настоящему богатый, пугающий арсенал сверхъестественных талантов!
Фух… Медленно выдохнув спертый воздух, Клейн вернулся в спальню. Прибегнув к привычному парадоксальному ритуалу призыва самого себя, он благополучно перетащил Потусторонние ингредиенты из туманных чертогов прямиком в реальный мир.
Тратиться на мудреные алхимические сосуды он не стал. До блеска отдраив кухонный железный чугунок, юноша приступил к варке зелья, строго следуя незыблемому правилу: сперва вспомогательные компоненты, затем — стержневые.
Опираясь на виртуозный контроль над собственным телом, дарованный «Клоуном», он играючи справился с подготовительным этапом. Следом в котел один за другим отправились спинномозговая жидкость порочной черной пантеры и подлинный корень туманного энта.
Пш-ш-ш!
Под этот сводящий зубы шипящий звук над чугунком резко взметнулся столб бледного, белесого тумана, который тут же был безжалостно втянут обратно в недра котла незримой, властной силой.
Дождавшись, пока варево окончательно успокоится, Клейн торопливо слил получившуюся жидкость, до последней капли переправив её в заранее припасенный прозрачный стеклянный флакон.
Эликсир выглядел поистине завораживающе: казалось, внутри непрерывно взрываются крошечные фейерверки. Красные, оранжевые, желтые и зеленые всполохи безостановочно разлетались во все стороны, таяли без следа и тут же вспыхивали вновь.
Это и было зелье «Фокусника»!
Зажав золотую монету достоинством в один фунт между большим и указательным пальцами левой руки, Клейн со звонким щелчком подбросил её в воздух и поймал на раскрытую ладонь.
Так, прибегнув к гаданию, он решил удостовериться, что сваренное им варево увенчалось безупречным успехом!
Шмяк!
Монета легла профилем монарха вверх. Ответ был утвердительным!
Отбросив последние сомнения, Клейн спрятал монету, подхватил флакон с зельем и покинул кухню.
К этому времени на город уже опустилась глухая ночь. Газовые рожки в квартире не горели, так что всё вокруг тонуло в кромешном тьме. Лишь возле эркерного окна пробивались скудные, тусклые отблески уличного света, создавая зыбкий, гнетущий полумрак.
Опустившись на диван, юноша погрузился в медитацию. Усмирив бушующую в груди дрожь, он заставил все суетные эмоции отступить, добившись абсолютного, ледяного штиля в разуме.
Закончив с подготовкой, он вскинул стеклянный флакон и, запрокинув голову, залпом проглотил эликсир «Фокусника».
Глоть! Глоть!
Ледяная влага покатилась по пищеводу, и каждое мгновение ее пути сопровождалось мириадами лопающихся внутри крошечных пузырьков.
Не успел Клейн в полной мере прочувствовать эту обжигающую стимуляцию, как его разум затопило колоссальным, ревущим потоком информации, который тут же начал взрываться в голове ослепительными фейерверками.
Вены на его лбу вздулись, грозя лопнуть; казалось, голова вот-вот расколется на части, взорвется изнутри!
Впрочем, для Клейна это состояние отнюдь не было невыносимым. Леденящий душу бред, предваряющий вознесение над серой мглой, и яростный рев Истинного Творца были куда страшнее.
— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…
Эфемерный, иллюзорный шепот искушения вновь разнесся эхом. Голова пульсировала, то расширяясь, то болезненно сжимаясь, но юноша мало-помалу возвращал контроль над рассудком. Заставив себя обуздать хаос мыслей, он мысленно вылепил рой сияющих сфер, шаг за шагом погружаясь в спасительный транс медитации.
Он и сам не ведал, сколько прошло времени, когда зрение наконец-то обрело былую четкость. Тело прошил невыносимый зуд, но сильнее всего, до покалывания, чесались руки.
Торопливо закатав рукава, Клейн обомлел. Кожа на одной руке ссохлась и пошла глубокими морщинами, уподобившись плоти древнего старца. Другая же напрочь лишилась пигмента, став пугающе прозрачной: сквозь нее кристально ясно просвечивали мышцы, переплетения вен и артерий.
«Что за чертовщина… Неужели я всё-таки на грани потери контроля? Нет, вряд ли, это лишь остаточная скверна эликсира…» — сидя на диване в кромешной тьме, юноша подался вперед. Он с ледяной настороженностью взирал на эти жуткие метаморфозы, словно в его плоти прямо сейчас зарождался омерзительный монстр.
До его слуха доносились шаги редких прохожих на улице. Он отчетливо слышал, как миссис Сталин встречает супруга, задержавшегося на добрых полчаса, и как мистер Саммер ворчливо сетует на обилие экипажей и узость дорог, спровоцировавших невыносимые пробки.
Вот только вся эта мирская суета была сейчас бесконечно далека от него. В абсолютном безмолвии, поглощенный мраком спальни, Клейн неотрывно наблюдал за тем, как дряблая старческая кожа и пугающая прозрачность на его руках дюйм за дюймом исчезают, возвращая плоти первозданный вид.
Минуло пять-шесть томительных минут, прежде чем всё окончательно пришло в норму. Беззвучно выдохнув спертый воздух, Клейн констатировал:
«Какое счастье, что никому не пришло в голову названивать или стучать в дверь в такой момент… Я ведь пошел на повышение лишь после того, как переварил зелье восьмой Последовательности без остатка, и то словил столь чудовищный откат. Тем же бедолагам-Потусторонним, что уповают лишь на время и выслугу лет, пережить подобную метаморфозу наверняка чертовски тяжело».
«Немудрено, что капитану Данну потребовалось на это целых девять лет…»
«Немудрено, что хозяин бара „Злой Дракон“, бывший капитан Уполномоченных Карателей Свейн, до сих пор так и не рискнул глотнуть эликсир седьмой Последовательности „Мореплаватель“…»
Просидев в оцепенении еще с десяток секунд, юноша медленно, опираясь на обретшие силу ноги, поднялся с дивана.
В это самое мгновение он перешагнул роковую черту, став Потусторонним средних эшелонов.
Отныне он — подлинный «Фокусник».
Глава 296
Фокусник
Сделав пару шагов и обогнув чайный столик, Клейн размялся, встряхнул кистями рук и, не обнаружив больше никаких отклонений, успокоился.
Бросив взгляд за эркерное окно, туда, где газовые фонари разгоняли ночную мглу и сырость, юноша задумчиво пробормотал себе под нос:
— Руки стали куда проворнее, а движения — на порядок быстрее. Даже не будь у меня Потусторонних способностей, при должном усердии я запросто выбился бы в первоклассные фокусники.
Таковым оказалось первое впечатление от произошедших в теле метаморфоз.
Как и гласили внутренние архивы Ночных Ястребов, если зелье даровало магические навыки, то после его поглощения Потусторонний интуитивно осознавал их наличие и специфику. Казалось, будто эти знания неведомым, мистическим образом вливались прямиком в подкорку, намертво отпечатываясь в самом сознании.
«От этого потока голова едва не лопнула по швам…» — с легкой улыбкой покачав головой, Клейн принялся скрупулезно восстанавливать в памяти недавние ощущения и открывшиеся ему чары.
Стоило признать, что «Фокусник» и впрямь являлся весьма могущественной седьмой Последовательностью. Этот ранг таил в себе целый арсенал диковинных талантов, причем применять их можно было поистине молниеносно.