Безликий (ЛП), стр. 145
— Привлекая новых людей, мы вливаем в дело не только их фунты, но и их связи, каналы сбыта и деловую хватку. Улавливаете мысль? — со смешком пояснил Клейн. Водрузив на голову цилиндр, он добавил на прощание: — Как только уладите дела с патентом, черкните мне весточку. Мой адрес вам известен.
…………
Где-то на бескрайних просторах моря Соня затерялся остров, над которым возвышался пик спящего вулкана.
Одна за другой к берегу швартовались лодки, щетинящиеся лесом мачт и свернутыми парусами, под завязку забивая и без того немаленькую гавань.
Оглушительные пьяные песнопения, истошные вопли, дикий хохот, отборная брань и восторженные крики пиратов сливались в единый рев, превращая этот клочок суши в кипящий котел нескончаемой, безумной вакханалии.
«Повешенный» Элджер Уилсон неспешно покинул палубу «Лазурного Мстителя». Взобравшись на возвышающийся неподалеку скалистый уступ, он застыл в безмолвном созерцании развернувшейся внизу картины.
«За исключением Четырех Королей и семерки адмиралов, вся остальная пиратская братия прознала об этой сходке лишь неделю назад. Большинству попросту не хватило времени, чтобы добраться сюда. И в этом крылся явный умысел — превентивная мера против внезапных облав со стороны военных эскадр и мастеров великих Церквей», — рассеянно размышлял Элджер, наблюдая за тем, как корсары выкатывают на берег пузатые бочонки с элем.
Он прекрасно знал, что Королевство Лоэн уже спустило на воду свои эпохальные броненосцы, однако совершенно не опасался наткнуться на них в этих водах. С того момента минуло от силы четыре месяца, а разрекламированная властями «непобедимая армада» всё еще остро нуждалась в пополнении стального флота, слаженной поддержке эскортных судов иных классов и, что самое главное, в дотошной муштре офицеров, матросов и канониров. Чтобы сколотить из всего этого подлинную, сокрушительную боевую мощь, ушел бы год, никак не меньше.
Именно в этот миг, когда мысли Элджера лениво блуждали вдали, толпу пиратов в гавани и на палубах кораблей внезапно прошил единый вопль ужаса. Корсары словно с цепи сорвались: одни в слепой панике рванули вглубь острова, другие же кинулись к штурвалам, отчаянно уводя свои посудины подальше от пирсов, будто спасаясь от самого дьявола или смертоносной чумы.
Каких-то пара минут — и от былого бушующего кутежа не осталось и следа. Гавань погрузилась в гнетущую, усыпанную брошенным хламом тишину.
Элджер резко повернул голову к океану. Его взору предстал выкрашенный в непроницаемо-черный цвет корабль, на чьей мачте хищно хлопало на ветру исполинское белое полотнище с вышитым черепом.
Череп скалился с угольно-черного фона, а в глубоких провалах его глазниц полыхало жуткое, лазурное пламя.
— «Черная Смерть»… — едва слышно, сквозь стиснутые зубы процедил Элджер.
Теперь паника, охватившая пиратскую братию секундой ранее, обрела для него предельно ясный смысл.
Везде, где пролегал курс «вице-адмирала Болезни» Трейси, люди неизменно валились с ног, пораженные внезапными, необъяснимыми хворями!
«Черная Смерть» плавно, словно крадучись, подошла к причалу. На носу корабля выросла фигура, облаченная в легкую белоснежную сорочку из льна и накинутый поверх темно-красный камзол.
Это была невероятно прекрасная леди, всем своим видом источающая неукротимую, пышущую силой грацию.
Смоляные, соблазнительно вьющиеся локоны были стянуты в высокий пучок и небрежно перехвачены белоснежной банданой. Строгие бежевые брюки безупречно подчеркивали стройные, точеные ноги, а вся фигура в целом поражала изяществом линий и пленительной гибкостью.
Однако сильнее всего взгляд приковывали ее брови — прямые, вразлет, и пронзительные, обжигающе-яркие лазурные глаза.
То и дело, скользя взором по округе, ее глаза словно теряли фокус, подергиваясь мутной, пьянящей пеленой, что придавало лицу воистину гипнотическую, непреодолимую притягательность.
Какой-то затесавшийся в ряды корсаров бродячий бард, неведомо как очутившийся на самом краю того же утеса, издал надрывный, похожий на стон вздох:
— Она — само воплощение вечной юности.
— Воистину, она несет с собой заразу… Ох, я тоже слег. Мой рассудок болен ею, она выжгла все прочие мысли!
Часть разбежавшихся было пиратов начала робко стягиваться обратно. Околдованные, они жадными, остекленевшими глазами пожирали «Деву Болезней» Трейси.
Элджер, с трудом подавив рвущееся наружу презрение, скользнул взглядом по слюнявой толпе и мысленно фыркнул:
«Жалкий сброд, лишенный капли воли и перспектив. Минуту назад рвали когти в слепом животном страхе, а теперь пускают слюни, одурманенные смазливой мордашкой».
«Да, эта „дева“ чертовски хороша собой, но явно не настолько, чтобы доводить бывалых головорезов до подобного экстаза… Хм… Неужто пустила в ход Потусторонние чары обольщения?»
Пока моряк ломал голову, «вице-адмирал Болезнь» Трейси легкой поступью сошла с палубы «Черной Смерти» и направилась в самые недра острова, к возвышающемуся там мрачному, выкрашенному в черный цвет дворцу.
В этот самый момент на горизонте вырос силуэт еще одного исполинского парусника. На его мачте гордо реяло знамя, изображающее окруженный венцом из десяти звезд глаз — глаз, напрочь лишенный ресниц.
— «Адмирал Звезд» Катлея… — едва заметно кивнув, беззвучно пробормотал Элджер.
Поскольку причалы были под завязку забиты «Черной Смертью» и прочим разномастным флотом, громадный парусник не стал подходить к берегу. Обогнув мыс, он благополучно бросил якорь под прикрытием высокой скалы, спасаясь от ветров.
В следующую секунду хмурый, затянутый свинцом небосвод внезапно озарился светом. Мириады ослепительных звездных искр хлынули вниз, сплетаясь в воздухе в эфемерный, прозрачный мост, что протянулся от палубы левиафана прямиком к дворцу в глубине острова.
На этот сотканный из света мост ступила женская фигура и неспешно, словно прогуливаясь по парку, зашагала прямо по воздуху.
Незнакомка была облачена в строгую черную мантию древнего кроя, густо испещренную россыпью диковинных магических символов и рун. Самым броским узором на ткани оставался всё тот же загадочный, лишенный ресниц глаз.
На ее поясе причудливо позвякивали астролябия, короткий жезл и прочая оккультная утварь. Всем своим видом она напоминала могущественную чародейку из мрачных сказаний, что когда-то вершили судьбы мира в Четвертую Эпоху.
Элджер долгим взглядом провожал ее парящий силуэт, как вдруг его брови изумленно сдвинулись к переносице. В душе моряка зародилось жгучее подозрение:
«А ведь эта астролябия на ее поясе кажется мне до боли знакомой…»
«Да это же точь-в-точь как тот самый… тот диковинный стеклянный флакон непонятного назначения, что попал ко мне в руки! Тот самый, который разлетелся вдребезги аккурат после того, как господин Шут впервые затянул меня на собрание своего клуба!»
…………
В северном предместье района Императрицы Одри в сопровождении горничных и крупной золотистой ретриверши Сьюзи переступила порог своего собственного загородного поместья.
— Мисс, груз, доставленный из порта Энмат, дожидается вас чуть впереди, — с почтительным поклоном доложил управляющий.
— Замечательно, — едва заметно кивнув, Одри с легкой усмешкой обратилась к идущей рядом собаке: — Сьюзи, а вот и твой подарок.
За этими разговорами они обогнули поворот аллеи и наконец-то узрели этот самый обещанный презент.
Взору предстали исполинские ящеровидные драконы, чья шкура безостановочно переливалась и меняла оттенки под лучами света. В длину эти монстры достигали добрых трех метров, и даже мирно распластавшись на брюхе, возвышались аккурат вровень с коленями юной аристократки.
Это были два поистине чудовищных левиафана — твари настолько жуткие, что одного их вида с лихвой хватило бы, чтобы довести любого ребенка до истерики!
— Гав? — издала растерянный, полный искреннего недоумения звук Сьюзи. Собака повернула морду к хозяйке и с удивлением обнаружила, что на лице девушки застыло абсолютно такое же ошарашенное выражение. Совершенно очевидно, что и сама Одри даже в мыслях не допускала, что её «подарочек» окажется настолько гротескно огромным.