Безликий (ЛП), стр. 131
Сквозь эту зияющую в животе дыру можно было без труда разглядеть стену за спиной афериста.
С превеликим трудом сделав неловкое движение, Ланевус вдруг запрокинул голову и зашелся в диком, безумном хохоте:
— Ха-ха-ха! Премного благодарен!
— Нет, вы не представляете, как я вам благодарен!
— Честное слово! Взгляните в мои искренние глаза — моя признательность не знает границ!
— Не нагрянь вы сюда так вовремя, не раскуси мой замысел, и всего через пару месяцев я бы окончательно превратился в безвольный сосуд для нисхождения Истинного Творца! Скажите на милость, чем бы тогда моя участь отличалась от банальной смерти?
Услышав эту тираду, Сесима откровенно опешил. В голове не укладывалось: мерзавец, чей главный и самый смертоносный козырь они только что с таким трудом уничтожили, искренне упивался радостью!
Старший дьякон порывался встать, но ноги не слушались. Жаждал броситься в атаку, но мышцы налились неподъемным свинцом.
Безошибочно прочитав недоумение в его глазах, Ланевус зашелся в лающем кашле, перемежающемся со смешком:
— Знаете ли вы, в чем кроется моя главная трагедия? Для людей моего склада ума нет ничего мучительнее, чем провернуть поистине грандиозное, достойное гордости дельце и не иметь возможности ни с кем этим поделиться.
— Кхе… Еще тогда, в Тингене, Истинный Творец виртуозно обвел меня вокруг пальца. Он не только намеревался низойти в наш мир через рождение Своего отпрыска, но и втайне укоренил в моей плоти некое «семя».
— Да что там… Я всерьез подозреваю, что младенец Мегоз изначально был лишь отвлекающим маневром! Он ведь даже не потрудился отдать приказ псам из ордена Авроры, чтобы те охраняли девчонку или пустили ищеек по ложному следу. Складывается впечатление, что Он с самого начала знал о неизбежном провале этой затеи!
— Подлинный план Его возвращения строился именно на мне! Та самая божественность, которой Он меня щедро одарил, стоило мне лишь переступить границы Баклунда, внезапно слилась с дремавшим внутри «семенем»! Ха-ха-ха, вы хоть представляете этот кошмар⁈ Меня стирали, дюйм за дюймом подменяя Его сущностью! Шаг за шагом я переставал быть собой! А в самом финале я бы просто испарился, окончательно став Истинным Творцом!
— Я даже не успел раскинуть мозгами, как выпутаться из этого дерьма, как фанатики из ордена Авроры взяли мой след, ориентируясь на излучаемую божественность. Хвала небесам, мозгов у них как у хлебного мякиша. Сплошные отбитые психи! Ха-ха, воистину, мир полнится идиотами!
Кхе-кхе-кхе! Выплюнув сгусток темной крови, Ланевус, казалось, вернул себе толику подвижности.
Тяжело переставляя ноги, он сделал шаг вперед. Резкие, рубленые черты его лица каким-то непостижимым образом сгладились, вновь обретая поразительное сходство с тем самым первоначальным обликом афериста.
Ухватившись рукой за перила, он расплылся в своей фирменной, ядовитой и насмешливой улыбке:
— Какая удача, что для окончательного нисхождения и тотальной подмены моей личности Истинному Творцу требовались просто океаны пессимизма, глухого отчаяния, апатии, первобытной злобы и чистейшего порока. Лишь такой мегаполис как Баклунд — а если точнее, его Восточный район, фабричные кварталы и доки — мог утолить этот голод. И именно этот нюанс подарил мне лазейку! Даровал шанс плести интриги и вступать в контакт с внешним миром!
— Я прекрасно осознавал, что банально попросить кого-то заявить в полицию — затея дохлая. Любой встречный-поперечный с легкостью мог оказаться тайным агентом ордена Авроры.
— Поначалу я вознамерился спровоцировать забастовку, дабы привлечь внимание легавых. Увы, псы из ордена Авроры мигом почуяли неладное: они жестоко меня пытали, вынесли последнее предупреждение, и эту затею пришлось спешно свернуть.
— Следом я виртуозно разыграл потерю контроля, выбив себе право спускаться в канализацию, дабы выпустить пар. И пока я бродил по стокам, то втихую, капля за каплей, отравлял собственной кровью местную живность, превращая жалких тварей в свирепых, кровожадных мутантов. Какая досада, что вы так и не успели выйти на меня по этому следу! Фанатики Авроры вновь раскусили мой замысел — кажется, кто-то из их братства умудрился сложить голову в пасти моих питомцев. Эх, а теперь, напрочь лишившись и божественности, и того самого «семени», моя кровь окончательно растеряла свои чудодейственные свойства.
— После той выходки меня взяли под жесточайший, тотальный контроль. И всё же я улучил момент: выпотрошил одну шлюху, причем сделал это с пугающей, первобытной жестокостью, отчаянно надеясь заставить полицию рыть носом землю. И что вы думаете? Эти психи из ордена Авроры хладнокровно замаскировали мою резню под очередной эпизод в деле серийного маньяка! Мои надежды на спасение вновь рассыпались прахом.
— Лишившись свободы маневра, пришлось действовать тоньше. Я сам, по доброй воле, настоял на том, чтобы ко мне приставили самых отбитых, самых свирепых и радикальных головорезов Авроры! И этот шаг идеально лег на их собственные планы. Хе-хе, ну неужели трудно было хоть немного пораскинуть мозгами? Подобные психи — это же ходячие пороховые бочки, готовые рвануть в любую секунду! И, как я и рассчитывал, вы всё-таки нагрянули!
Фух… — с шумом выдохнув, Ланевус плавно потянулся, разминая затекшие мышцы, словно окончательно сбрасывая с себя остатки чуждого влияния.
Хладнокровно выдернув торчащий из груди священный костяной клинок, он с нескрываемым сожалением протянул:
— Какая вопиющая несправедливость, что я не могу прихватить эту прелесть с собой. Иначе вы бы в два счета взяли мой след.
Едва безупречно-белое лезвие покинуло его тело, как выяснилось пугающее обстоятельство: из зияющей, чудовищной раны не вытекло ни единой капли крови. Казалось, вырванная пустота изначально не имела к плоти Ланевуса ни малейшего отношения.
Прижав правую руку к груди, аферист отвесил Крестею Сесиме и его павшим товарищам издевательски-учтивый поклон:
— Экипаж дирижабля снаружи наверняка вот-вот придет в себя, так что задерживаться мне больше недосуг.
— Примите мою благодарность, самую искреннюю и сердечную.
— Пусть вы и непроходимые идиоты, но всё же оказали мне поистине неоценимую услугу.
— И для кучки таких олухов стать моими спасителями — величайшая честь.
С этими словами он резко выпрямился, и его лицо исказила та самая, до краев наполненная ядовитой насмешкой улыбка:
— Прощайте, глупцы из Ночных Ястребов.
— Позвольте вашим жизням стать прощальным салютом в мою честь.
Намертво стиснув рукоять священного костяного клинка, он хищным рывком преодолел разделявшее их расстояние, намереваясь вонзить лезвие прямиком в Крестея Сесиму.
Однако в этот самый миг его веки внезапно налились свинцовой тяжестью, а тело пронзило дикое, непреодолимое желание рухнуть на пол и провалиться в глубокий сон.
— Надо же, у тебя еще остались крохи сил… Как некстати… — пробормотал Ланевус, до боли прикусив язык, чтобы прогнать оцепенение. Резко размахнувшись, он с силой швырнул священный клинок прямо в того Ночного Ястреба, что валялся без чувств у самого порога!
— Нет!
Сесима в отчаянном порыве выбросил вперед руку, пуская в ход те жалкие остатки мощи, что сумел скопить. Мощный незримый импульс ударил в костяной клинок, сбивая его со смертоносной траектории.
Ланевусу только это и было нужно. Под гулкий топот сапог он молниеносно метнулся в сторону. Добравшись до уборной в самом конце коридора, аферист рыбкой выпрыгнул в окно, навсегда покидая кирпично-красный особняк.
Оказавшись на улице, он проворно сдвинул тяжелый чугунный люк и, цепляясь за скобы, стремительно соскользнул в спасительные недра канализации.
Сточные туннели были знакомы ему как свои пять пальцев. Не снижая скорости даже в кромешном, непроницаемом мраке, он виртуозно петлял, перепрыгивал через препятствия и закладывал крутые виражи, уносясь всё дальше в лабиринты баклундских стоков.