Безликий (ЛП), стр. 130
— Всё до смешного просто.
— Потому что я больше не тот заурядный Ланевус.
Он выдержал многозначительную паузу, и его взгляд мгновенно налился ледяной, пронизывающей стужей:
— Теперь я еще и Истинный Творец!
С этими словами он резким рывком распахнул ворот своей льняной рубашки, обнажив грудь и живот. Кожа там отсутствовала напрочь, зияя пульсирующим, густо-багровым месивом из обнаженных мышц и плоти.
И это тошнотворное сплетение растерзанной плоти причудливым образом складывалось в гротескный силуэт человека, распятого вниз головой!
Гр-р-рох! Незримая преграда вокруг с оглушительным треском разлетелась вдребезги, осыпаясь осколками разбитого стекла. Весь этот иллюзорный, зазеркальный мир рухнул, обратившись в прах.
То была аура подлинного божества.
Глава 286
Насмешливая улыбка
На часовой башне дока Восточного Балама Клейн, скрывавший лицо под маской клоуна и надежно укрытый густым мраком, в абсолютной тишине неотрывно взирал на общежитие Профсоюза докеров и парящий над ним дирижабль.
Разглядеть детали схватки было невозможно, равно как и понять, на каком этапе находится операция внутри кирпично-красного здания. Оставалось лишь стиснуть зубы и, опираясь на малейшие изменения в окружающей обстановке да редкие черные точки прохожих, пытаться оценить, в чью пользу складывается расклад.
И в этот самый миг он увидел, как газовые фонари в том квартале разом, один за другим, погасли.
Погасли абсолютно все!
Вся улица погрузилась в кромешную тьму!
Следом из недр особняка вырвалось и хлынуло наружу нечто до боли знакомое, пугающее до глубины души. И хотя Клейна отделяло от эпицентра приличное расстояние, его тело забила крупная дрожь, ноги предательски подкосились, а спина инстинктивно согнулась.
Это было чувство абсолютного превосходства, взирающего на всё живое с недосягаемой высоты и безжалостно втаптывающего его в грязь.
Мощь, которой невозможно ни противостоять, ни взглянуть в лицо!
«Нет, на бога нельзя смотреть напрямую…» Рассудок помутился, и юноше почудилось, будто он вновь перенесся в прошлое. Снова оказался в приемной охранного предприятия «Черный Терновник», активируя духовное зрение в отчаянной попытке прощупать ауру Мегоз и заглянуть в её чрево.
Ощущения совпадали до мельчайших деталей!
Хотя нет, сейчас всё ощущалось куда радикальнее и страшнее!
«Да как такое вообще возможно? Ланевус ведь унаследовал лишь крохотную частицу божественности Истинного Творца! Ну, максимум, прихватил еще парочку соответствующих артефактов! Откуда здесь взялась эта удушающая аура нисходящего в мир злого бога?»
Не успел Клейн обуздать предательскую дрожь и взять под уздцы сорвавшиеся вскачь мысли, как внезапно почуял: первобытный, умиротворяющий и бездонный мрак наглухо поглотил ту самую неодолимую, запретную для смертных глаз мощь.
Обе колоссальные силы взаимно уничтожились. Газовые фонари на улице один за другим вновь ожили, заливая брусчатку ровным светом, а стремительно падающий дирижабль плавно выровнялся и воспарил ввысь.
Всё вернулось на круги своя, словно мир вокруг не претерпел ни малейших изменений.
Однако Клейн так не считал. Титаническим усилием воли заставив себя выпрямиться, он кристально ясно осознал: в кирпично-красном здании только что разыгралось нечто поистине судьбоносное.
«Аура, чья природа и ранг бесконечно превосходили уровень Потусторонних, рассеялась. Дух нисходящего злого божества истаял. А это значит, что замысел Истинного Творца — или же самого Ланевуса — с треском провалился… Впрочем, и Ночным Ястребам наверняка досталось так, что они едва стоят на ногах…» Сердце юноши дрогнуло. Не теряя ни секунды, он отцепил спрятанный в левом рукаве маятник, перехватил серебряную цепочку и глухо, почти беззвучно произнес:
«В данный момент Ланевус не представляет угрозы».
Быстро прокрутив фразу ровно семь раз, он распахнул глаза и увидел, как кулон из цитрина выписывает круги против часовой стрелки. Вращение было плавным, а амплитуда — совсем крошечной.
Это служило верным знаком: аферист по-прежнему оставался опасен, однако уровень угрозы упал до смехотворного минимума.
Но внимание Клейна приковала совершенно иная, куда более важная деталь:
Гадание больше не давало осечек!
А значит, Ланевус окончательно и бесповоротно лишился той самой частицы божественности, дарованной ему Истинным Творцом. Их пути разошлись на фундаментальном уровне!
Пронизывающий до костей ледяной ветер овеял колокольню. Юношу резко передернуло, словно мощный электрический разряд прошил его от самых пяток до макушки.
«А ведь я вполне могу вмешаться!» — эта дерзкая мысль молнией вспыхнула в голове. Отбросив любые колебания, парень прямо там, в густом мраке часовой башни, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.
Не теряя ни мгновения, он опустился в кресло. Повинуясь воле владыки, из пустоты тут же соткались лист желтовато-бурого пергамента и заранее выведенная на нем фраза для прорицания:
«Путь, которым сбежит Ланевус».
Вальяжно откинувшись на спинку, Клейн принялся лихорадочно чеканить слова заклинания, стремительно проваливаясь в глубокий сон.
В этом зыбком, расколотом на части и подернутом туманной пеленой мире его взору предстали сточные канавы с бурлящей жижей, полутемные, перепачканные грязью проходы и изъеденные ржавчиной металлические трубы.
Место было донельзя тесным и наглухо изолированным от внешнего мира.
Городская канализация!
Вынырнув из транса, Клейн моментально пришел в себя. Плотным коконом укутавшись в собственную духовность, он камнем рухнул в серую бездну.
Едва вернувшись в реальность, юноша рефлекторно отшатнулся на пару шагов, укрывшись на той стороне колокольни, что была отвернута от парящего дирижабля.
Спускаться по бесконечной винтовой лестнице он не стал. Перемахнув через выкрашенную в темно-желтый цвет ограду, Клейн с кошачьей грацией принялся прыгать вниз. Используя карнизы, архитектурные выступы и лепнину, он виртуозно, ярус за ярусом, сокращал дистанцию, балансируя в воздухе с такой легкостью, будто вышагивал по ровной брусчатке.
Спустя какие-то мгновения его подошвы мягко коснулись массивных каменных плит мостовой.
…………
В это же время внутри кирпично-красного особняка. Двое Ночных Ястребов в красных перчатках без сознания валялись у самого порога. То древнее посеребренное зеркало откатилось куда-то в угол и теперь выглядело совершенно заурядно — в этой стекляшке было невозможно разглядеть запечатанный артефакт первого класса.
Однако обостренное чутье явственно подсказывало: артефакт, дюйм за дюймом, восстанавливает свою дьявольскую мощь.
Крестей Сесима, опустившись на одно колено прямо посреди перекрестка коридоров, застыл изваянием. Из уголков его глаз непрерывными дорожками струилась жуткая, похожая на смесь слез и крови влага.
Золотисто-каштановые волосы безжизненно прилипли к потному лбу. Поднятый воротник плаща и рубашки превратился в изодранные лохмотья, обнажив заостренный подбородок и тонкие, упрямо сжатые губы.
Старший дьякон тяжело, с надрывом хватал ртом воздух. И на каждом его зубе проступал полупрозрачный, призрачный и искаженный невыносимой мукой лик.
Опираясь о пол затянутой в красную перчатку левой рукой, Сесима титаническим усилием воли выпрямил шею и вперил пронзительный взгляд перед собой.
Прямо по курсу высилась лестница на второй этаж. А на ступенях, распахнув ворот льняной рубашки настежь, возвышался Ланевус.
Мерзавец стоял неестественно прямо. Прямо из его груди, прошив плоть насквозь, торчал тот самый безупречно белый, влажно поблескивающий священный костяной клинок.
Оголенные мышцы и жуткое месиво плоти, что еще недавно сплетались в гротескный силуэт Повешенного, бесследно испарились. На их месте теперь зияла лишь абсолютная, чудовищная пустота.