Безликий (ЛП), стр. 129
Возглавлял троицу мужчина без шляпы. Его коротко остриженные золотисто-каштановые волосы едва колыхались на ветру, а темно-зеленые глаза казались глубокими и непроницаемыми, словно гладь лесного озера в безлунную ночь.
Двойной воротник его рубашки и плаща был неестественно высоко поднят, скрывая подбородок, а руки обтягивали перчатки цвета свежей, бьющей ключом крови!
Левую же руку мужчины обвивала стальная цепь того же оттенка, надежно приковывая к ней массивный футляр, отлитый из серебристо-белого металла.
Это был не кто иной, как Крестей Сесима — один из девяти старших дьяконов в рядах Ночных Ястребов Церкви Богини Вечной Ночи. По совместительству он являлся одним из трех предводителей элитного отряда «Красных перчаток» и в эти дни как раз находился в Баклунде.
Бросив пронзительный взгляд на дом, Сесима повернул голову к стоящему по левую руку оперативнику:
— Использовать запечатанный артефакт «1–063».
— Слушаюсь, Ваше Превосходительство Сесима, — отозвался Ночной Ястреб. Опустившись на одно колено, он проворно помог дьякону распутать стальную цепь, обвивавшую серебристо-белый футляр.
На протяжении всего этого действа мышцы Крестея Сесимы оставались натянутыми словно струны — казалось, мужчина из последних сил борется с неким незримым сопротивлением.
Стоящий по левую руку оперативник беззвучно втянул воздух и с силой надавил на крышку. По поверхности серебристо-белого ящика тут же зазмеилась призрачная рябь, с треском раскалывая невидимую преграду.
Свет вокруг мгновенно померк, словно футляр жадно всосал в себя все лучи. Из мрака неспешно выплыл короткий, выточенный из кости меч длиной меньше метра. Клинок безмятежно парил в воздухе, источая мягкое, безупречно чистое белоснежное сияние.
Прямо на его лезвии покоилось древнее, покрытое серебряной амальгамой зеркало.
Отражения в этом стекле уходили в бесконечную, пугающую перспективу, наслаиваясь друг на друга слой за слоем и теряясь в немыслимой глубине.
Ночной Ястреб по левую руку бережно подхватил зеркало и направил его гладь прямиком на кирпично-красное здание.
Фасад общежития кристально четко отразился в серебре. На первый взгляд казалось, будто в мире не изменилось ровным счетом ничего.
Однако Сесима медленно, с облегчением выдохнул. Протянув левую руку, он уверенно сжал рукоять этого короткого костяного клинка.
Поглощенный мрак немного отступил, и желтоватый свет газовых ламп робко вернулся на улицу.
— Выдвигаемся, — бросил старший дьякон и, чеканя шаг, направился к дверям кирпично-красного особняка.
Распахнув створку, трое Ночных Ястребов просочились в погруженное в мрачную полутьму здание, взяв курс прямо на лестницу, ведущую на второй этаж.
В этот самый миг из густой тени в углу вынырнул рослый, но пугающе сухопарый силуэт. Незнакомец был облачен в глухую черную сутану, его светлые волосы слегка вились, а в темно-карих глазах полыхала дикая, первобытная свирепость.
— Так ты и есть тот самый «Меч Богини»? — низким, рокочущим басом осведомился этот почти двухметровый «Гигант».
Одновременно с этими словами его правая рука молниеносно сжалась в кулак.
Бум! Бум! Бум!
Спящие в своих кроватях члены профсоюза докеров, не успев издать даже жалкого предсмертного вопля, начали с оглушительным треском взрываться прямо во сне, один за другим.
Их разорванные в клочья тела мгновенно обратились густым, тошнотворным месивом из крови и плоти. Половина этого багрового потока хлынула к «Гиганту», сплетаясь в мерзкую мантию, призванную отражать магические атаки и поглощать урон. Вторая же половина сгустилась в исполинский, покрытый жесткими волосами ковер, хищно рухнувший прямо на троицу Ночных Ястребов.
Крестей Сесима лишь безмолвно созерцал этот кровавый кошмар, даже не подумав пошевелить и пальцем.
Абсолютно бесшумно вся эта кипящая плоть и кровь рассыпалась в прах. Гротескные чары рухнули, пролившись на пол безобидным дождем, который так и не оставил на деревянных половицах ни единого багрового пятнышка.
А в самих комнатах, словно из ниоткуда, вновь соткались силуэты рабочих, всё так же безмятежно почивающих в своих постелях.
— Это зазеркалье. Причем зазеркалье, уготованное исключительно для Потусторонних. Те бомбы из плоти и крови, что ты заботливо заложил в тела этих несчастных смертных, здесь — не более чем зыбкий мираж, — перехватив священный костяной клинок в правую руку, Сесима плавно вскинул его ввысь. Мир вокруг окончательно и бесповоротно погрузился в глухую тьму.
— Жалкие фокусы! — взревел «Гигант». Резко ухватившись правой рукой за левое плечо, он с чудовищным хрустом вырвал собственную руку с корнем, после чего швырнул эту кровоточащую, торчащую костями культю прямо перед собой!
В то же самое мгновение на зияющем обрубке плеча дико заизвивались мышцы. С омерзительным чавканьем оттуда медленно проклюнулась новая рука — пока еще лишенная кожи, пульсирующая свежим мясом и кровью.
Багровые капли от брошенной плоти дождем обрушились вниз, но с ювелирной точностью обогнули Сесиму и его спутников. С шипением впившись в деревянный пол, они стремительно прожгли в нем глубокие, обугленные рытвины.
И как бы этот кислотный ливень ни старался, смертоносные брызги раз за разом пролетали в волоске от троих Ночных Ястребов, словно сама судьба отводила от них удар.
— Моим врагам, как правило, катастрофически не везет, — уголки губ Сесимы изогнулись в легкой полуулыбке. Едва заметно скользнув по полу, он мерцающим рывком очутился прямо перед «Гигантом».
Зрачки «Гиганта» сузились в иглы. Его исполинское тело внезапно поплыло, плавясь словно восковая свеча, и, обратившись густым, вязким кровавым месивом, стремительно впиталось прямо в половицы.
Сесима, повинуясь инерции своего рывка, плавно опустился на одно колено и с силой вонзил священный костяной клинок прямо в деревянный пол.
— Нет!
В густом мраке оглушительно полыхнул истошный, пропитанный невыносимой мукой и первобытным ужасом рев. Однако он оборвался так же стремительно, как и возник, наглухо проглоченный разлившимся вокруг абсолютным, могильным безмолвием.
Сесима выпрямился в полный рост и выдернул клинок. С белоснежного острия сорвалась и медленно скользнула вниз одинокая капля густой, темно-алой крови. А на полу тем временем из проступившего кровавого месива соткалась застывшая в вечном отчаянии физиономия — лицо того самого «Гиганта» с характерно опущенными уголками губ.
Хрясь! Хрясь! Хрясь!
Вокруг старшего дьякона одна за другой бесшумно соткались три тени, но все они тут же нелепо рухнули на пол, словно подкошенные. Их грубо и безжалостно сбили с ног мириады невидимых, призрачных щупалец!
Бах! Бах! Бах! Оставшийся стоять позади Ночной Ястреб хладнокровно спустил курок. Ствол выплюнул серебряные пули, на чьих гладких боках смутно угадывалась гравировка Темных Священных Эмблем.
Троица убийц, намеревавшаяся нанести удар из слепой зоны, вывалилась из сумрака. Их тела судорожно дернулись и обмякли, навеки распрощавшись с жизнью.
— «Епископ Роз», «Отшельник»… Псы из ордена Авроры, — сурово сдвинув брови, констатировал Сесима. Не оборачиваясь к товарищам, он глухо предупредил: — Во всём этом деле кроется какая-то гниль. Ситуация слишком странная, держите ухо востро.
Не успели эти слова сорваться с его губ, как мертвую, звенящую тишину зазеркалья разорвало мерное цоканье каблуков: топ, топ, топ.
Вслед за этим он увидел Ланевуса. Облаченный в простую льняную рубашку, мужчина с резкими, рублеными чертами лица неспешно спускался по сумрачной лестнице. На его физиономии застыла маска абсолютного равнодушия — в глазах не читалось ни единой искры страха.
— Признаться честно, я сбит с толку. В глазах ордена Авроры ты должен быть презренным богохульником. С какой стати они приставили к тебе своих псов в качестве охраны? — словно не чуя подвоха, как бы невзначай поинтересовался Сесима.
Ланевус расплылся в своей фирменной, язвительной ухмылке: