Безликий (ЛП), стр. 125
— О Господи, да пес бы с ним, ради светлого будущего можно и потерпеть. Так ведь нет! Едва поднимут бунт, как тут же бегут на поклон к адвокатам этих толстосумов и бьют по рукам! А мы как сидели в дерьме, так и сидим!
— Стоп, притормози, — Сио осадила его пыл, властно опустив ладонь. — Так значит, больше нигде этого «Гиганта» не видал?
— Никак нет. И парни мои вряд ли, мы бы уже давно кости ему перемыли, — железобетонно заверил рабочий.
Не став больше разводить пустые разговоры, Сио ссыпала медяки в подставленную руку:
— Это тебе на пиво.
— И заруби себе на носу: о нашем разговоре — ни звука. Иначе не сносить тебе головы.
Не успели эти слова растаять в воздухе, как девушка круто развернулась и зашагала прочь из закоулка, взяв курс прямиком на профсоюз докеров при доке Восточного Балама.
Спустя минут десять перед ее взором выросло двухэтажное здание, выкрашенное в желтый цвет.
Виртуозным движением вывернув свою холщовую куртку наизнанку и выставив напоказ грубые заплаты, Сио в мгновение ока преобразилась из простого работяги в опустившегося бродягу.
Скользнув взглядом по кучке нищих, жмущихся друг к другу на углу, она брезгливо прикрыла нос и плюхнулась прямо к ним в компанию. Ее глаза то и дело выхватывали двери профсоюза, цепко фиксируя каждого входящего и выходящего.
Минуты складывались в часы. Проглатывая пронизывающий холод и отвратительную вонь подворотни, Сио с маниакальным упорством продолжала сканировать здание и прилегающие переулки.
В ее памяти кристально ясно стоял образ Уильямса с его вечной любовью к крепкому пойлу. И еще ярче пылало то леденящее душу чувство, когда она впервые прочла ту роковую газетную заметку.
Именно эта обжигающая смесь скорби и ярости придавала ей сил, позволяя терпеть любые лишения.
В этот самый миг двери профсоюза распахнулись, выпустив на улицу компанию из семи-восьми человек. Оживленно переговариваясь, они направились в кофейню напротив, явно намереваясь пообедать.
Сио прищурилась, словно ястреб, скрупулезно пропуская через фильтр своего внимания каждое лицо.
«Пусто… Никого подозрительного», — девушка уже было собиралась отвести взгляд в ожидании следующей партии.
С протяжным скрипом дверь кофейни отворилась, и наружу вырвалось густое облако душного пара. Один из вышедших мужчин, не выдержав, стянул очки в золотой оправе и принялся протирать запотевшие стекла рукавом.
Сио мазнула по нему равнодушным взглядом, но тут же застыла как вкопанная.
Эти глаза!
Эти губы!
Тот самый оскал, источающий вечную, издевательскую усмешку над всем миром!
«Ланевус⁈» Девушка молниеносно отвернулась, в панике вжав голову в плечи.
Лицо этого типа отливало густым бронзовым загаром, волосы торчали жестким ежиком, а скулы были грубыми и рублеными — разительный контраст с тем гладеньким портретом! И всё же, этот насмешливый взгляд и характерный изгиб губ буквально вопили о поразительном сходстве.
Аура человека, который в открытую смеется над каждой живой душой!
«Он ли это? Неужто и впрямь Ланевус?» — низко опустив голову, Сио остекленевшим взглядом сверлила грязную брусчатку, а в ее голове бушевал настоящий шторм.
…………
В доме Саммеров.
После грандиозного обеда хозяева и гости чинно расположились в гостиной. Под светскую болтовню они условились скоротать остаток дня за партией в техасский холдем.
По залу то и дело прокатывались волны смеха, вызванные забавными байками и столичными сплетнями. Клейн, натянув на лицо безупречную улыбку, изредка вставлял пару дежурных фраз, попутно наблюдая, как двое неугомонных ребятишек Саммеров с веселым визгом носятся туда-сюда.
Сидевший подле него Юрген Купер, напротив, хранил ледяную, невозмутимую серьезность, лишь изредка подавая голос, чтобы разбавить беседу сухой юридической справкой.
Клейн с легким смешком подался вперед и, понизив голос, поинтересовался:
— Вам не скучно?
— Отнюдь. У них весьма занятные темы для бесед, — на полном серьезе кивнул Юрген.
Клейн на мгновение опешил, после чего не удержался от нового вопроса:
— Так почему же вы не смеетесь?
Адвокат слегка нахмурил брови и с искренним недоумением посмотрел на юношу:
— А с какой стати я должен смеяться?
«…» Уголок губ Клейна нервно дернулся, и он решительно не нашелся, что на это ответить.
Он уже было открыл рот, чтобы пошутить, мол, собеседник до боли напоминает своего собственного кота Броуди — вечно хранит такую же непробиваемую суровость. Но в этот самый миг его слух внезапно резанул призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.
«Женский голос… Мисс Справедливость? Неужто она так быстро нарыла стоящие сведения по тем зацепкам, что я ей подкинул?» Клейн поднялся с места и, изящно поклонившись, произнес:
— Прошу простить, мне нужно ненадолго отлучиться в уборную.
Оказавшись в ванной комнате, он наглухо провернул ключ в замке, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.
Интуиция его не подвела: зов и впрямь исходил от мисс «Справедливости».
Почувствовав, как внутри натягивается струна напряжения, Клейн — наполовину со сгорающим предвкушением, наполовину с ледяной серьезностью — высвободил духовность, обратившись в слух.
Завершив чтение обязательного почетного имени, Одри обстоятельно доложила:
— Мои люди обнаружили ту самую зацепку в портовом районе, в таверне «Союз рабочих» при доке Восточного Балама. Этот субъект откликается на прозвище Гигант.
— Взяв его след и проследив за маршрутами, они вышли на профсоюз докеров там же, в Восточном Баламе. Возле здания мелькнул человек, до боли похожий на Ланевуса, однако стопроцентной уверенности пока нет.
— Вступать в прямой контакт они благоразумно не рискнули: этот Гигант обладает пугающей мощью и дьявольски опасен. Приходится затаиться и ждать подходящего момента.
— Вдобавок они просили уточнить: если личность Ланевуса подтвердится, дозволено ли им будет сдать его полиции ради получения назначенной награды?
«У Ланевуса в рукаве припрятан столь жуткий и смертоносный цепной пес… А есть ли у него другие подельники? Не маячит ли за его спиной какая-нибудь могущественная теневая фракция? С какой стати он пошел на ту безумную, кровавую резню, и какие интриги он сейчас плетет в стенах этого профсоюза?» Вихрь тяжелых вопросов пронесся в голове Клейна. Очевидно, что дело оказалось куда запутаннее, чем он полагал поначалу, обрастая всё новыми густыми слоями мрака.
Что же касалось последней просьбы, ответ юноши был безоговорочно утвердительным. Более того, он собирался настоятельно порекомендовать девушкам слить информацию прямиком Церкви Богини Вечной Ночи, поскольку в рядах полиции всегда оставался фатальный риск утечки.
«Если Ланевуса прикончат Ночные Ястребы — это тоже станет превосходной местью!» — беззвучно резюмировал Клейн. В его груди разгоралось жгучее, первобытное желание немедленно отправиться туда и самолично удостовериться, тот ли это ублюдок, чтобы долгие проволочки не породили непредвиденных сюрпризов.
С шумом втянув воздух и титаническим усилием воли обуздав эмоции, парень отцепил спрятанный в рукаве маятник.
«Поход в профсоюз докеров ради опознания Ланевуса таит в себе опасность».
Смежив веки и беззвучно прокрутив фразу ровно семь раз, Клейн распахнул глаза. Взглянув на цитриновый кристалл, он с недоумением обнаружил, что тот намертво застыл в воздухе, не шелохнувшись ни на миллиметр.
«Гадание провалилось?» — сурово сдвинув брови, парень погрузился в раздумья.
Он попытался перекроить формулировку, пустил в ход иные методы прорицания, но результат оставался неизменным — сплошное фиаско.
Тщательно всё взвесив, юноша нащупал три возможные причины. Первая: катастрофическая нехватка вводных данных для ворожбы. Вторая: Ланевуса в том профсоюзе отродясь не было, отчего само условие гадания теряло всякий смысл. И, наконец, третья: аферист, подобно Инсу Зангвиллу, обзавелся неким артефактом, наглухо блокирующим любые попытки прощупать его судьбу.