Безликий (ЛП), стр. 120
Он уже читал об этом взрыве в утренних газетах, а потому тут же прибегнул к «гаданию во сне», чтобы воскресить в памяти все ускользнувшие газетные детали.
Вынырнув из транса, юноша немедля вывел новую фразу для прорицания:
«Зацепки по делу о взрыве на улице Далави».
Беззвучно прокручивая заклинание в уме, он откинулся на спинку кресла и вновь соскользнул в мир грез. Перед его мысленным взором вырос трехэтажный серо-голубой доходный дом.
На самом верхнем ярусе зияла дыра: окна были выбиты начисто, половина стены обрушилась, а всё вокруг носило чудовищные, закопченные следы взрыва.
Видение стремительно разлетелось вдребезги. Клейн распахнул глаза и, легонько постукивая пальцем по краю длинного бронзового стола, беззвучно прошептал:
«Ключ к разгадке кроется прямо на месте преступления?»
«…А может, это откровение намекает, что убийца до сих пор пасет место взрыва? Ждет, пока туда сунутся новые ищейки, чтобы тут же пустить их в расход?»
«Логично… Так у него появится идеальный шанс выпотрошить их и выпытать, кто же этот загадочный наниматель, развешавший за его голову новые ориентировки».
«Надо нацепить маскировку и прогуляться в те края. Внутрь соваться не стану, просто сделаю круг почета по окрестностям и посмотрю, не удастся ли выцепить убийцу. Даже если это не сам Ланевус, они стопроцентно повязаны, а значит, этот след приведет меня прямо к нему».
«Вот только этот мерзавец наверняка залег на дно весьма искусно. Как мне его вынюхать, не спугнув и не подставившись под удар?»
И в этот самый миг взгляд Клейна упал на лежащее на бронзовой столешнице «Полностью черное око» — Потустороннюю характеристику, оставшуюся от «Марионеточника» Росаго.
«В реальном мире я не смогу полноценно орудовать этими диковинными нитями, ведь артефакт насквозь пропитан остаточной ментальной скверной Истинного Творца. Малейший перебор — и последствия окажутся фатальными и необратимыми. Однако пустить его в ход на долю секунды, просто чтобы прощупать нити и вычислить затаившегося врага, мне вполне по силам. Точь-в-точь как тогда, когда я проверял, ушла ли моя невидимая телохранительница…» — слегка прищурившись, Клейн отцепил маятник и наскоро раскинул гадание на степень угрозы грядущей вылазки.
Ответ оказался утвердительным, однако цитриновый кристалл выписывал круги неспешно, с донельзя скудной амплитудой.
«Риск вполне приемлем…» — помолчав пару секунд, Клейн покинул чертоги и вернулся в реальный мир.
Следом, прибегнув к привычному ритуалу призыва самого себя, он протащил «Полностью черное око», надежно упрятанное в железный портсигар, прямиком в свою спальню.
Сменив гардероб, приклеив фальшивую бороду и завершив все приготовления, сыщик подошел к ростовому зеркалу, придирчиво разглядывая свой новый облик.
Густая растительность на лице начисто смыла с него привычный, книжно-интеллигентный налет. А карие глаза, уподобившись древнему, бездонному омуту, казалось, скрывали в себе нечто темное и наглухо запечатанное.
Вспоминая того наивного паренька из Тингена, Клейн сам себя едва узнавал.
Медленно, один за другим распрямив пальцы, он тут же намертво стиснул их в кулак. Глядя в зазеркалье, юноша произнес низким, хриплым голосом:
— Капитан, это первый шаг. Наш первый шаг на пути к отмщению за вас и за меня.
Не успели эти слова растаять в воздухе, как он увидел, что его отражение растянуло губы в лучезарной, неестественно широкой улыбке.
Глава 281
Зацепка
В западном предместье Северного района, внутри полузаброшенного трехэтажного здания.
Когда-то эти стены принадлежали Баклундскому медицинскому колледжу. Ныне же основной кампус перебрался в куда более респектабельное и подходящее место, оставив здесь лишь горстку преподавателей да нерадивых студентов, не сумевших вовремя получить диплом, в качестве своеобразных «сторожей».
Одри облачилась в белоснежный халат, натянула на лицо такого же цвета маску, а свои роскошные, шелковистые золотистые волосы тщательно собрала и упрятала под медицинскую шапочку холодного, безжизненного оттенка.
Поведя глазами, девушка посмотрела на Форс Уолл, наряженную в точно такой же костюм. В голове мелькнула мысль, что от подруги исходит какая-то специфическая, пугающая аура, отчего подобное одеяние шло писательнице куда больше, чем самой аристократке.
«Как бы это сказать… аура человека, готового в любую секунду вооружиться скальпелем и хладнокровно выпотрошить пациента…» — так и не проронив ни звука, Одри на полшага отстала от Форс и вслед за ней шагнула в просторную аудиторию впереди.
Получив от Форс переданные Сио сведения, девушка изрядно перепугалась. В конце концов, господин Шут собственными устами уверял, что это будет донельзя простое поручение.
Трезво рассудив, что понятие «простоты» в устах такого божества, как господин Шут, может разительно отличаться от человеческих мерок, Одри, воспользовавшись минутами уединения во время маскировки, благоговейно произнесла Его почетное имя. В тихой молитве она от слова до слова, в мельчайших подробностях доложила Ему обо всем случившемся.
Увы, вплоть до этой самой минуты ответа так и не последовало.
Миновав двери и очутившись внутри, Одри инстинктивно окинула помещение цепким взглядом. Взору предстала отнюдь не заурядная учебная аудитория: здесь громоздились четыре анатомических скелета и четыре стеклянных саркофага. До краев залитые мутным консервирующим раствором, эти зловещие аквариумы служили последним пристанищем для четырех абсолютно голых трупов с мертвенно-бледной кожей.
А в самом дальнем, возвышающемся конце аудитории высился исполинский прозрачный стеклянный цилиндр. Внутри него, всё в той же консервирующей жиже, безмятежно парил труп мужчины, облаченного в черную академическую мантию.
Намокшая ткань намертво облепила тело мертвеца, создавая гнетущее впечатление невыносимой свинцовой тяжести. Вопреки законам физики, труп не обмяк и не осел на дно, а продолжал вертикально, словно поплавок, покачиваться в самом центре колбы.
«Выглядит так, словно бедолага захлебнулся прямо в этой колбе заживо, а вовсе не был помещен туда после смерти…» — Одри, полностью погрузившись в отстраненное состояние «Зрителя», вынесла свой первый холодный вердикт.
Помимо жутких экспонатов, девушка приметила, что за длинными столами в зале уже разрозненно устроились несколько человек. Все они, как один, кутались в белые халаты, маски и хирургические шапочки. И все они хранили поистине гробовое молчание, уподобившись окружающим их трупам и костям.
Бросив мимолетный взгляд в окно, где сквозь густую ночную хмарь наконец-то пробился тусклый краешек багровой луны, Одри вновь осмотрела аудиторию. По телу невольно пробежала мелкая, пронизывающая дрожь — так отзывался первобытный, животный страх.
И всё же, вместе с леденящим ужасом в груди бурлили жгучий восторг и пьянящее предвкушение.
«Вот она — подлинная жизнь истинного Потустороннего…» — беззвучно пробормотала про себя Одри, вслед за Форс устраиваясь в самом неприметном углу.
Прождав еще какое-то время, они вдруг увидели, как у парящего в прозрачном цилиндре мертвеца в черной мантии резко распахнулись глаза. Его голос, преодолевая толщу воды и стекла, гулким эхом раскатился по залу:
— Начинаем.
…………
Восточный район, улица Далави.
Клейн, облаченный в перепачканную въевшейся пылью серо-голубую рабочую робу и надвинув на глаза кепку, брел по тонущей во мраке мостовой. Газовые фонари здесь стояли скорее для вида — жалкие парочка рожков на всю улицу всё еще тщились разогнать тьму.
Из окон теснящихся по обе стороны доходных домов скупо сочился тусклый свет свечей. Сплетаясь с призрачным, едва пробивающимся сквозь пелену туч багровым сиянием луны, он с горем пополам выхватывал из темноты размытые силуэты редких прохожих.
На пути сыщику то и дело попадались люди в изорванных, заношенных до дыр обносках. На их лицах застыла маска тупой покорности, сквозь которую сквозила лишь черная, беспросветная безысходность. То были бездомные бродяги, гонимые по улицам полицейскими патрулями.