Безликий (ЛП), стр. 114
«Это блестяще объясняет ту самую нестыковку, что так долго не давала мне покоя! Как мог знатный виконтский род оказаться под пятой каких-то безликих кукловодов, в то время как корона и великие Церкви словно разом ослепли? Если бы власти действительно решили взять их в оборот, они бы действовали куда изящнее, пустив в ход нечто незаметное — вроде того же „Безликого“ шестой Последовательности из моего Пути!»
«Даже сопливый мальчишка почуял неладное, так что уж говорить о матерых инквизиторах Церкви и королевских ищейках?»
«И то, что власти якобы „ни сном ни духом“ не ведали о происходящем, имеет лишь одно объяснение: эти таинственные соглядатаи были посланы ими самими!»
«Хм… Я ведь уже строил гипотезы, что династии Тюдоров и Трэнсостов тоже безраздельно владели Путем „Темного Императора“. Именно жажда безупречного „отыгрыша“ вынуждала их маниакально копировать имперский стиль Соломона. Да и мисс телохранитель недавно вскользь подтвердила эту догадку».
«А девятая ступень „Темного Императора“ носит имя „Адвокат“ — профессия, чьи адепты виртуозно играют на струнах чужих правил и законов. Так-так… Выходит, талант Рафтера Паунда пускать пыль в глаза моим „снам“ и „спиритизму“ произрастает именно отсюда? Или он забрался еще выше? Он безупречно подыгрывал мне, но даже балансируя на грани беспамятства, его подсознание инстинктивно нащупывало лазейки в самом порядке ритуалов, мягко выкручивая итог в свою пользу!»
«Если как следует покопаться в воспоминаниях о спиритическом сеансе, баронет и впрямь не проронил ни слова лжи. Вот только правда эта была сильно урезанной, дозированной… Сберечь семью, свято чтить былую славу — эти клятвы с одинаковым успехом можно отнести как к роду Паундов, так и к великой династии Тюдоров…»
Мысли Клейна мало-помалу обретали кристальную прозрачность, складываясь в единую, безупречную картину:
«Судя по беспечности Рафтера, без вмешательства извне тот злой дух намертво прикован к своей темнице. Будь у твари хоть малейший шанс вырваться, баронет уже давно бил бы во все колокола, спасая собственную шкуру. Ведь стоит нечисти пробить печати и устроить в городе кровавую баню — ищейки короны и Церкви мигом разроют катакомбы, а ниточка неминуемо приведет их к самому Рафтеру… Обвал в соседних туннелях ни на йоту не ослабил сдерживающие узы. Значит, пока никто не рискнет разнести в щепки ту самую дальнюю комнату, дух обречен гнить во мраке…»
«Что ж… Вектор действий ясен. Наведаюсь к Каспасу, закуплюсь взрывчаткой под завязку и обрушу к чертям собачьим весь лаз. Наглухо завалю проход, чтобы ни одна живая душа туда больше не сунулась, оставив духа гнить под толщей камня. А уж потом, когда сам обрасту жиром и накоплю мощи, можно будет спуститься и упокоить тварь окончательно. Заодно избавлю Баклунд от мины замедленного действия и сорву весьма недурной куш в виде трофеев…»
«Вот только как провернуть этот подрыв, не сложив при этом голову? Я же в взрывчатке ни бум-бум… Впрочем, Каспас — тертый калач и воротила черного рынка оружия. Наверняка у него в закромах припрятан контакт какого-нибудь первоклассного подрывника?»
Молниеносно утвердив план, Клейн решил завтра же на закате отправиться к старику, дабы закрыть вопрос с этими древними катакомбами еще до конца текущей недели.
Что же касалось истинных уз между родами Паунд и Тюдор, равно как и паранормальных талантов самого Рафтера, копать глубже сыщик категорически не желал.
«Да какое мне вообще до этого дело!» — отмахнулся юноша. Плотно окутавшись духовностью, он камнем рухнул сквозь серую мглу, благополучно вынырнув в реальности.
…………
Утром в пятницу Клейн по привычке выскользнул из дома ни свет ни заря, всем своим видом искусно изображая неимоверную, кипучую деловитость.
На деле же он вновь заявился в клуб Крагга, где предавался изысканной лени: с наслаждением палил по мишеням в тире, неспешно листал свежую прессу и в целом чувствовал себя просто превосходно.
Ближе к времени послеобеденного чая, убив в этих стенах добрую половину дня, сыщик уже собирался откланяться, как вдруг столкнулся в дверях с весьма любопытной парочкой. В клуб одновременно пожаловали его бывшая нанимательница Мэри Гейл и наставник по верховой езде Талим Дюмон.
Их сопровождала целая свита джентльменов в строгих двубортных сюртуках и дам в роскошных, кричаще-дорогих нарядах с безупречным макияжем. Среди этой пестрой толпы затесался и репортер из «Ежедневного обозревателя» Майк Джозеф.
— О, детектив Мориарти! Какая неожиданная встреча, — Майк, обладатель пронзительных лазурных глаз и донельзя обветренной, огрубевшей кожи, первым приветственно вскинул руку.
Клейн ответил ему дежурной, вежливой улыбкой:
— Господин репортер, ваше независимое расследование увенчалось успехом?
— Еще бы! И всё благодаря вашей неоценимой поддержке! — Майк широким жестом обвел спутников. — Позвольте представить: это прославленный детектив, мистер Шерлок Мориарти, добрый приятель нашего дорогого Талима.
Когда дежурные расшаркивания подошли к концу, репортер доверительно продолжил:
— Я уже навел справки об этом самом Капине. Как-нибудь за кружкой эля выложу всё в деталях. Но если вкратце: у меня на руках есть железобетонные доказательства того, что смерть бедняжки Сибеллы — дело рук жалкого подражателя, а вовсе не того кровавого потрошителя. Ха! Уже завтра вся эта сенсация украсит передовицы нашей газеты!
— Именно к этому выводу склонялся и я, — с легким кивком отозвался Клейн.
В этот момент Майка словно осенило. Резко повернувшись к Мэри Гейл, он предложил:
— Мадам, а как насчет эксклюзивного интервью? Затронем наболевшую тему удушающего смога Баклунда и ваши пути решения этой катастрофы. Разумеется, для начала вам придется утрясти детали с нашим главным редактором, чтобы согласовать печатную полосу и дату выхода.
Глаза Мэри мгновенно вспыхнули нескрываемым восторгом:
— С превеликим удовольствием.
— Право слово, Майк, вы просто мой спаситель! И как только эта гениальная мысль не пришла мне в голову раньше!
«Готовит почву и нагнетает медийный шум ради кресла в „Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства“? А этот репортер Майк и впрямь тертый калач, виртуозно играет на чужих амбициях… Пусть „Ежедневный обозреватель“ и не числится в тройке гигантов, тиражи у них всё равно будь здоров… Выходит, Мэри примчалась сюда вовсе не ради чая, а чтобы пересечься с заседающими в клубе членами нижней палаты парламента? И впрямь, подобные закрытые заведения — просто идеальная арена для подковерных политических игр и деловых сделок…» — Клейн, на которого внезапно снизошло озарение, деликатно откланялся, сославшись на дела.
До тех пор, пока в его жилах не потечет эликсир «Безликого», лезть в столь высокие и скользкие сферы он категорически не желал.
…………
Ближе к сумеркам. В одной из ветхих квартир Восточного района.
Уильямс, вымотанный тяжелым рабочим днем, ввалился в свою арендованную, провонявшую сыростью каморку. Мужчина планировал лишь скинуть куртку, перехватить пару купюр и отправиться в ближайший паб, чтобы как следует накидаться элем и заодно заморить червячка.
В густом, гнетущем полумраке его руки, уже потянувшиеся к одежде, внезапно застыли, налившись ледяным свинцом.
Возле мутного окна безмолвно, словно изваяние, высился темный силуэт. Лицо незваного гостя было наглухо скрыто под глубоким, непроницаемо-черным капюшоном.
— Кто надоумил тебя искать Ланевуса? — голос незнакомца прозвучал низко, тяжело и пугающе размеренно.
Судорожно натянув куртку, Уильямс с трудом сглотнул вставший в горле ком:
— Один мой приятель… охотник за головами.
Охотниками за головами называли вольных авантюристов, промышляющих выполнением разного рода контрактов и получением за них щедрых наград. В Восточном районе, да и во всем Баклунде, подобной публики хватало с избытком.
— И с какой же стати он вдруг снова взялся за поиски Ланевуса? Этот заказ уже давным-давно покрылся пылью, — темный силуэт, оказавшийся пугающе высоким, медленно, шаг за шагом двинулся прямо на Уильямса.