Безликий (ЛП), стр. 112
Внутри царил густой полумрак, разбавляемый лишь робкими, тусклыми лучами багровой луны.
Рафтер уже собирался захлопнуть створку и рухнуть на кровать, как вдруг его взгляд намертво прикипел к одной точке.
В кресле у окна, сливаясь с тенью от портьер, безмолвно сидел человек!
Незнакомец, облаченный в серо-голубую рабочую робу и темную кепку, полностью скрывался во мраке.
Почувствовав на себе испуганный взгляд баронета, незваный гость медленно поднял голову.
Его лицо сплошь покрывал толстый слой красного, желтого и белого грима — вылитый балаганный клоун!
Рафтер уже открыл было рот, чтобы истошно завопить и броситься наутек, но тут же захлебнулся криком: на него в упор смотрело черное дуло револьвера, а следом донесся низкий, хриплый голос:
— Настоятельно не рекомендую делать глупости.
— Если проявите благоразумие, я не причиню вам вреда и не трону ваши сбережения. Разумеется, если они у вас вообще остались.
Лицо Рафтера Паунда стремительно побледнело, затем пошло пятнами, но он всё же покорно притворил дверь и, полусогнув дрожащие руки в примирительном жесте, осел на край кровати.
— Ч-что вам от меня нужно? — громко икнув от перегара, пролепетал он, всем телом сотрясаясь от страха. — Сивирас-Ярд прямо через дорогу!
— Прекрасно осведомлен. Но, смею заметить, я нахожусь к вам куда ближе, чем полиция, — искусственно изменив тембр и интонации, осадил его замаскированный под клоуна Клейн. — Моя цель — лишь задать пару вопросов.
Перед тем как сунуться на улицу Сивирас, парень благоразумно раскинул карты в таинственных чертогах над серой мглой, проверяя безопасность этой вылазки, и получил железобетонно успокаивающий вердикт.
— Вопросов? — губы Рафтера нервно задрожали, и он выдавил из себя горькую усмешку: — Опять… Неужто этот кошмар будет преследовать меня до конца моих дней?
— К вам уже наведывались с подобными расспросами? — тут же ухватился за ниточку Клейн.
— Если бы только с расспросами! Стоило моему дяде, глубокоуважаемому старому виконту, испустить дух, как вокруг начала твориться чертовщина. Наш добрейший старый управляющий внезапно уволился и словно в воду канул. Лакеи с горничными менялись один за другим, без всякого повода, и все как один сверлили меня холодными, чужими взглядами. Они вечно что-то искали! Да, точно, вынюхивали каждый угол! А мне тогда и десяти не исполнилось, я лишь вжимался в стены и наблюдал, боясь даже пискнуть. До смерти страшился, что однажды просто не проснусь! — балансируя на грани истерики, выпалил баронет.
«Что именно они искали? Те самые подземные катакомбы? Или тайный клад семьи Паунд — к примеру, Потусторонние характеристики и мистические артефакты, погребенные подле того злобного духа? Не могла же корона и Церковь напрочь ослепнуть! Уж верхи-то прекрасно осведомлены о законах неуничтожимости и сохранения Потусторонних сил. Раз династия Паундов пошла ко дну, подобные сокровища должны были неминуемо изъять! Разве что старый виконт в свое время отвалил баснословные деньги и втихую скупил на стороне характеристики и артефакты той же самой Последовательности, чтобы подменить их и отвести глаза от руин в подвале…» — хладнокровно выслушав исповедь, Клейн принялся строить в уме смелые гипотезы.
Внешне расслабленный, но внутренне готовый к молниеносному удару, юноша задал следующий вопрос:
— И долго продолжался этот кошмар?
— Понятия не имею! Я оказался в кольце совершенно чужих лиц и даже не знал, кому можно верить! Хе-хе, я прикинулся тупым, слепым болваном, трясся от страха несколько лет подряд, а затем, под их же чутким руководством, пустился во все тяжкие! Пил в черную, таскался по борделям, спускал деньги за картами, курил дурь — делал всё, чтобы окончательно превратиться в ничтожество! — нервный, истеричный смех сотрясал Рафтера. — И лишь тогда они наконец-то выдохнули. Отстали от меня. А стоило мне пустить с молотка родовое гнездо, они и вовсе… фух, испарились без следа. Но нет, они точно всё еще следят за мной из тени! Чтобы я не побежал к легавым! Точно, чтобы я не сдал их полиции!
«Да у этого парня явно крыша протекает… Одному богу известно, есть ли в его словах хоть крупица правды. Переливы эмоциональной ауры, конечно, бьются с рассказом, но вдруг это лишь плод его больного воображения? Сожранный чувством вины перед старым виконтом, он мог запросто выдумать весь этот заговор, чтобы найти удобное оправдание собственному падению на дно. И в итоге, путем бесконечного самовнушения, сам же свято в это уверовал…» — будучи в прошлой жизни признанным диванным экспертом широкого профиля, Клейн не раз натыкался на подобные клинические случаи.
Поразмыслив пару секунд, он произнес:
— И о чем же эти люди вас выпытывали?
— Допрашивали, как именно сгинули двое отпрысков старого виконта! Вынюхивали, не замечал ли я за дядюшкой каких-либо странностей в те годы! Да мне и десяти не исполнилось, я вообще ни черта не соображал! — яростно замахав руками, сорвался на хриплый крик Рафтер.
— Спокойно, возьмите себя в руки, — Клейн примирительно опустил левую ладонь и технично перевел тему, пытаясь с разных сторон прощупать, ведал ли баронет о тех самых древних катакомбах.
За чередой вопросов и ответов время пролетело незаметно. Наконец, сыщик прохрипел:
— Судя по всему, вы и впрямь находитесь в полнейшем неведении.
— Прошу простить за столь бесцеремонное вторжение. Честь имею.
Поднявшись с кресла, он отвесил легкий, донельзя учтивый поклон, всем своим видом демонстрируя безупречные манеры.
И в ту же самую долю секунды вся истерика и отчаяние мгновенно испарились с лица Рафтера Паунда. Его светло-синие глаза потемнели, налившись пугающей, пронзительной глубиной, словно он хладнокровно оценивал противника.
Но стоило незваному гостю в клоунском гриме выпрямиться, как баронет вновь виртуозно натянул прежнюю маску: на его лице вновь заплясали скорбь, ярость, вымученная горечь и дикое нервное напряжение.
И в этот самый момент прямо над его ухом прозвучал тихий, пропитанный нездешней мистикой голос:
— Багрянец!
Напитав «Амулет Сна» собственной духовностью, Клейн левой рукой точным броском метнул артефакт прямо в Рафтера.
Под легкий треск сгорающего металла комнату заволокло густой, неодолимой аурой умиротворения. Волны абсолютного покоя окутали баронета: его веки против воли сомкнулись, а обмякшее тело безвольной куклой рухнуло на постель.
— Еще раз прошу прощения, но предыдущий допрос служил лишь фоном для сравнения. А теперь нам предстоит перейти к куда более действенным методам: «проникновению в сон» и «спиритическому сеансу», — Клейн заботливо отряхнул халат усыпленного хозяина и, приложив руку к груди, вновь учтиво поклонился.
Следом, пустив в ход «Амулет Сновидений», он, подобно истинному Кошмару, проскользнул в сознание спящего.
В зыбком, расколотом на хаотичные фрагменты сером мареве грез Клейн, сохраняя ледяную ясность рассудка, неотступно следовал за Рафтером. Он воочию видел, как баронет натыкается на жутких, лишенных лиц и эмоций лакеев и горничных; как, в страхе оглядываясь через плечо, раз за разом натыкается на безмолвно сверлящее его старческое лицо; как, забившись в угол, трясется от первобытного ужаса, пока сгущающийся мрак неумолимо поглощает его целиком.
«Картинка бьется с его показаниями безупречно…» — Клейн попытался было направить сон в нужное русло, чтобы докопаться до истины, однако психологическая травма баронета оказалась слишком глубокой. Стоило лишь слегка надавить на больное, как Рафтер впадал в истерику, оглашая грезы дикими воплями и в панике носясь по лабиринтам подсознания.
Из-за этого выудить из его головы хоть что-то путное было категорически невозможно.
Покинув сновидение и закрепив эффект еще одним «Амулетом Сна», сыщик извлек гидролат «Аманды» и прочие ингредиенты, сноровисто готовясь к спиритическому сеансу.
Обернувшись эфирным духом через ритуал «призыва самого себя», Клейн духовным взором прорвался сквозь бурю чужого сознания и узрел призрачный, сотканный из ментальной оболочки силуэт баронета.