Дракон и диковинка для драконёнка (СИ), стр. 38

Ещё камень летит в сторону. Дышу тяжело. Лёгкие жжёт.

— Отец, — повторяет Дэвлин. — Вот они.

Я оборачиваюсь медленно, с усилием, мозг боится увидеть пустоту. Или израненную любимую и мальчика.

Дэвлин стоит в стороне. Смотрит на уцелевший остаток стены соседней части с башней. Я слежу за его взглядом и вижу. Элина выкарабкивается из каменной ниши, потом тянет за собой Тиберия.

Я не осознаю, как двигаюсь. Просто оказываюсь рядом.

— Элина… — Голос ломается. Она поднимает на меня глаза. — Ты жива! Вы… живы!

Я хватаю её за плечи. Слишком резко. Слишком сильно. Пальцы сжимаются на острых косточках.

— Я думал… — не договариваю. — Я…

Слова не идут.

Элина качает головой.

— Я услышала, как камень трещит, — говорит быстро, сбивчиво. — Решила, что нельзя оставаться. Мы вышли почти сразу.

Она переводит дыхание.

— И оказалась права, — добавляю я, справившись с голосом.

Я коротко выдыхаю и вдруг понимаю, что держу её слишком крепко. Ослабляю хватку. Но не отпускаю.

— Спасибо, — говорю глухо. — Спасибо, что не послушала.

Тиберий прижимается к ней. Смотрит на меня снизу вверх.

— Мы выбрались, — говорит он. — Я не испугался.

Врёт, конечно. Я улыбаюсь через боль. Киваю.

— Вижу, ты герой, — говорю.

Контроль возвращается.

Где-то за спиной лежит чёрный. В отключке, но живой. Готовый к транспортировке в тюрьму. Я поворачиваюсь к Дэвлину.

— Отец, тебе надо лечь, — говорит он. — Выглядишь плохо.

— Отнеси Элину и мальчика в поселение, — говорю ему. — Сейчас. Потом за мной вернёшься.

Сын не спорит, хотя по глазами вижу, что не согласен.

— Держись, отец, — говорит напоследок. — Я быстро.

Он обращается.

— Я подыщу нам дом, — воркует Элина, помогая Тиберию забраться на шею к Дэвлину, потом забирается сама.

Белый дракон отталкивается лапами, расправляет крылья.

Он взлетает быстро, уносит их. Я остаюсь. Опускаюсь на камни, смотрю на герцога Боргарна. Сознание начинает мутнеть. Усталость и ранения берут своё. Я усилием воли не даю себе закрыть глаза. И наконец надо мной появляется драконья тень.

Дэвлин возвращается, но даже не пытается приземлиться. Делает кульбит, пролетает вдоль земли, подхватывает меня лапами и уносит.

Земля уходит вниз. Воздух бьёт в лицо. Где-то внизу остаётся всё это — камни, кровь, смерть. А впереди — тишина. Я наконец позволяю себе выдохнуть. Элина и Тиберий живы. Остальное… в моих руках.

54. Рядом

Элина

Дэвлин снижается посреди небольшой деревеньки и ждёт, пока мы спустимся, потом взмывает в небо.

Ночь. В поселении темно. Дома с чёрными окнами. Холодно. С моря тянет сыростью и запахом воды. Камни под ногами скользят, Тиберий спотыкается, но упрямо идёт рядом, сжимает мою руку так крепко, что пальцы немеют.

Я не отпускаю. У самой дико саднит ожог, оставленный Фаэланом, но я предпочитаю потратить силы на Ти, чем на жаление себя.

— Нам нужен дом, — говорю тихо. — Любой.

Он кивает. Я веду его вдоль домов. Тишина. Даже птицы не кричат. Все жители спят. Но если не стучать, никто и не проснутся.

Мы подходим к первому дому. Я стучу.

За дверью никаких шевелений.

— Идём в следующий, — говорю скорее себе.

Внутри копошится страх, что я не успею найти дом, где можно будет положить Дэйна.

Второй дом — тоже ничего. Третий.

В одном из последующих шевелятся за занавеской, но не открывают. В другом слышно, как кто-то подходит к двери… и уходит. Люди не любят открывать двери ночью. И правильно делают.

Тиберий начинает дышать чаще.

— Мы останемся на улице, — шепчет он.

— Не останемся, — отвечаю. — Просто надо найти того, кто нас пустит.

Мы почти дошли до окраины. Дом у самого обрыва к морю. Дверь ветхая, рассохшаяся. В окнах темно, но я чувствую, что внутри не спят.

Я стучу. Открывают почти сразу.

На пороге стоит женщина. Молодая, с внимательным взглядом и добрым лицом. Рыжие волосы убраны в косу, на плечи накинут платок. И эмоции у неё скорее интерес, чем страх.

Она смотрит на меня. Потом на Тиберия. Потом снова на меня.

— Что вам нужно? — спрашивает спокойно.

— У нас… раненый, — отвечаю. — Лорд. Дракон. Нам нужно место. Ненадолго. Он быстро восстановится.

— Я знаю про драконью регенерацию, — она кивает. — Это один из тех, кто кружил над башней?

Не совсем, но я просто киваю. Не вдаюсь в лишние объяснения.

— Заходите, — говорит она. — Я Марийка. Местная травница.

Я выдыхаю. Только сейчас понимаю, как долго держала дыхание.

— Спасибо, — говорю и завожу Тиберия в её дом. Внутри тепло. По центру комнаты стоит старенький лава-камень вместо очага. Пахнет травами и дымом. На столе разложены связки сушёных растений, у стены — полки с банками.

— Сюда, — говорит Марийка, отодвигая скамью. — Положите своего дракона здесь.

— Его сейчас принесут, — отвечаю. — Он… скоро.

Она кивает и уже ставит на подставку над лава-камнем котелок. Бросает в него какие-то травы, помешивает.

Тиберий отпускает мою руку и осторожно осматривается. Подходит ближе к столу, но ничего не трогает.

— Можно? — тихо спрашивает он, показывая на связку трав.

Марийка усмехается краешком губ.

— Понюхать можно.

Он наклоняется, осторожно вдыхает. И наконец чуть расслабляется. Я наблюдаю за ним и ловлю себя на том, что тоже отпускаю напряжение. Кажется, ужас близится к завершению. Сейчас главное выходить Дэйна.

Снаружи раздаются хлопки крыльев.

Я выхожу. Тиберий выбегает за мной. Марийка остаётся в дверях.

Дэвлин кружит над деревней, и я машу ему рукой. Он подлетает и снижается прямо перед домом. В лапах несёт Дэйнарина. Кожа бледная, глаза закрыты. Губы серые. Грудная клетка едва двигается.

У меня внутри всё сжимается.

— Осторожно, — говорю, сама не понимая, кому.

Дэвлин аккуратно опускает его на землю, потом обращается и помогает занести отца в дом.

Марийка расстилает полотнище светлой ткани на скамье, и Дэвлин кладёт Дэйна на неё. Я подкладываю под голову свёрнутый плащ. Случайно ловлю взгляд Дэвлина и вижу, как он на неё смотрит. Будто увидел что-то невероятно красивое. Марийка не замечает.

— Надо раздеть, — бросает она мне, оказываясь рядом с Дэйном.

Тиберий вжимается в меня, но я его отстраняю.

— Подожди с Дэвлином, Ти, — говорю ласково.

А сама подхожу к Марийке. Мы вместе не без труда раздеваем Дэйнарина. Рваная рана на ноге и на плече. И кровь. Очень много крови. Пахнет железом и плотью.

— Живучий! Это хорошо, — спокойно замечает Марийка и подаёт мне таз с водой, в которой плавает лоскут ткани. — Мой раны немедленно, в них пыль набилась.

Я принимаюсь делать это. Смываю кровь, остатки грязи, каменную крошку, полощу лоскут в воде, продолжаю, повторяю действия раз за разом, пока не вижу, что раны чистые.

Марийка приносит мне полукруглую иглу, в которую вдета травяная нить.

— Шей теперь, — говорит она. — Нитка зачарованная. Завтра всё зарастёт.

Пальцы дрожат, но я принимаюсь зашивать раны Дэйнарина.

Он не приходит в сознание, это успокаивает, что ему не больно. Нити стягивают кожу, вскоре я затягиваю швы и возвращаю иглу Марийке.

— Сейчас дашь ему отвар, — говорит она деловито, — а завтра он встанет.

Дэвлин с Тиберием подходят ближе.

— Элина, — говорит белый дракон, — справишься?

Я киваю. Хотя уже не справляюсь. Внутри комок из страха, боли, тоски и глупой надежды, что Дэйн поправится. Сама едва стою на ногах.

— Мне надо отнести Боргарна в Ульд, — говорит он. — К утру вернусь.

Я снова киваю. Марийка возится в другой комнате. Потом выходит.

— Дружок, иди поспи, — обращается к Тиберию и треплет его по волосам. — Ты устал поди, маленький?

Тиберий героически мотает головой, а у самого от усталости глаза закрываются.

— Ступай, Ти, — говорю уже я. — Лорд Харлан поправится. Я об этом позабочусь. А Марийка тебе сказку расскажет, правда?