Дракон и диковинка для драконёнка (СИ), стр. 37

Я оказываюсь на его груди за одно мгновение, хватаю за голову.

— Ты… — хрипит он.

— Закон, — перебиваю я.

Он изо всех сил пытается мне помешать, но я придавливаю его руки коленями. Одно движение, я всё будет кончено.

— Не смотреть! — кричу Элине. Жду мгновение, удерживая хватку, и резко поворачиваю её вбок. И слышу смертельный хруст позвонков.

Тело подо мной мгновенно расслабляется. Мне и самому хочется упасть тут без сил. Но я поднимаюсь. Я стою несколько секунд. Просто дышу. Собираю себя.

Потом оборачиваюсь.

Элина сжимает Тиберия в объятиях, закрывает собой, и поворачивает голову ко мне. Они живы. Я успел.

Я иду к ним. Медленно. Каждое движение отдаётся болью. Плевать.

Я оказываюсь рядом и крепко обнимаю любимую женщину. Кажется, слишком крепко, но я сейчас иначе не могу.

— Ты в безопасности, — говорю тихо и сам слышу болезненную хриплость в голосе. — И Ти.

— Спасибо, что пришёл, — шепчет Элина и всхлипывает. — Я думала… Они собирались…

Я закрываю глаза на секунду.

— Никто не причинит тебе или Тиберию вреда, Элина, — выговариваю я. — Никто и никогда.

Я ещё несколько мгновений сжимаю её в объятиях. Потом отстраняюсь.

Смотрю на неё.

— Мне нужно закончить это, — говорю. — И потом я заберу вас домой.

52. Предел

Дэйнарин

В воздухе стоит смрад крови и смерти. Труп Фаэлана лежит на полу. Но кроме, через пробоину доносится ещё один запах. Резкий, тяжёлый, как гарь после пожара.

Так пахнут чёрные драконы. Фаэлан действовал не один.

Я отстраняюсь от Элины.

— Оставайся здесь, — говорю тихо.

Она сразу понимает, сжимает мою руку. В глазах появляется мольба.

— Ты ранен, Дэйн, — произносит она почти отчаянно. — Не ходи!

— Я должен, — отвечаю.

Сейчас не время расслабляться, позволять женщине себя жалеть. Пусть даже это самая желанная женщина в мире.

Я делаю шаг к пролому в стене, выглядываю. Сначала слышу, только потом вижу — в воздухе будто взрыв. Камень под ногами вздрагивает. Поднимаю глаза, и мир содрогается от ещё одного удара. Затем сразу раздаётся третий с коротким злым треском.

В воздухе кружат чёрный и белый драконы. Сообщник Фаэлана и мой сын.

Чёрный пытается уйти. Рвётся вверх, ломает траекторию, уходит в сторону моря. Но по движениям видно, что он уже вымотан. Тратит больше сил, чем требуется на его маневры. Не был готов к реальному столкновению в воздухе. Кабинетная ящерица.

Дэвлин не гонится в лоб. Он подрезает, сбивает чёрному траекторию. Заставляет снижаться. Действует холодно, с идеальным рассчётом. Моя школа. И своим драконом он владеет на все сто, в отличие от противника.

Чёрный разворачивается. Жест отчаяния. Изрыгает струю чёрного поглощающего свет пламени.

Дэвлин ныряет вниз, пролетает почти над самой землёй, царапая грунт лапами. А потом делает кувырок и отвечает. Но не убивающим пламенем. А сковывающим. Из его пасти вырывается облако и летит к чёрному словно сеть.

Чёрный проходит через него и больше не может щироко взмахнуть крыльями. Стремительно снижается. Теряет высоту. Не падает как камень — у него будет возможность выжить, — но уже не вырвется из сдерживающего заклятия.

Дэвлин не даёт ему времени. Сокращает дистанцию. С силой врезается в него сверху. Драконий слух улавливает треск кости.

Чёрный экстренно маневрирует для посадки. И оба обрушиваются к земле. Только Дэвлин в последний момент взмахивает крыльями, позволяя противнику достичь земли по инерции. Чёрный падает, ломает лапу. Новый хруст и рык боли.

Я хочу обратиться, делаю шаг, но мир на секунду плывёт.

Бездна. Не сейчас. Чувствую взгляд Элины. Она ощущает моё состояние. Досада разливается внутри. Я цепляюсь за камень рукой, делаю вдох. Собираю себя. Всё упрямство, волю. И прыгаю с башни, обращаюсь в полёте.

Подлетаю к сыну, становлюсь человеком. Каждое движение — боль. Но я не показываю.

Чёрный дракон лежит на земле. Уже в обличии человека. Я смотрю на китель и вижу знакомый узор. Пуговицы. Одну такую я уже находил. Отдельно от владельца. В руке Элины, когда спасал её в снегах.

Его лицо мне тоже знакомо. Герцог Фрэнон Боргарн, советник императора по иностранным делам.

Он дышит. Рвано, сдавленно, видно, что у него сломаны рёбра и нога, но он жив. Дэвлин всё сделал правильно.

Мой сын стоит над ним. Рука вытянута, пальцы чуть согнуты. Он Силой удерживает Боргарна, чтобы поставить на нём печать арестованного.

Боргарн сопротивляется. Даже с переломами пытается подняться. Он слишком горд, чтобы сдаться.

— Думаешь… удержишь? — хрипло смеётся он.

— Уверен, — спокойно отвечает Дэвлин и сжимает пальцы.

Воздух вокруг Боргарна сгущается, становится вязким и тяжёлым. У него на шее и запястьях возникают светящиеся белые обручи. И сразу исчезают.

— На тебе печать арестанта, — произносит Дэвлин. — Блокирует обращение и магию. Теперь ты обычный человек и скоро предстанешь перед судом.

— Это ещё не конец, — шипит Боргарн.

— Для тебя конец, — спокойно отвечаю я.

Чёрный дракон мрачно зыркает на моего сына, потом на меня.

— Император не отдаст меня, — рычит он глухо.

— Даже когда выяснится контрабанда артефактов? — я поднимаю бровь. — Император первым откажется от тебя, Он не станет светить своё участие. Ты будешь до конца дней гнить в тюрьме за убийство и два покушения.

Боргарн делает отчаянный выпад, выхватывая из сапога тонкий стилет, пытается воткнуть моему сыну в бедро. Но промахивается. Дэвлин успешно парирует атаку и бьёт чёрного дракона ладонью в висок.

Тело Боргарна тут же обмякает. Сознание гаснет. Магическая отключка. Он и этим овладел. Мой сын!

Наконец наступает тишина, и моё тело сдаёт. Ноги подкашиваются.

Чья-то рука подхватывает меня под плечо. Дэвлин удерживает меня от падения.

— Поздно геройствовать, пап, — говорит он тихо.

Я хрипло смеюсь.

— Это не героизм, а упрямство, — выдыхаю.

Он перехватывает меня крепче. Я вроде ловлю равновесие, уже сам могу стоять. Хотя силы на нуле.

— Я отнесу тебя в деревню, — предупреждает Дэвлин. — Нужно место, где ты восстановишься.

— Главное… — я смотрю ему в глаза. — Главное Элина и Тиберий. Сначала позаботься о них.

И вдруг сзади раздаётся ужасающий каменный грохот.

Я резко оглядываюсь. Сердце падает в пятки. Башни, в которой находились Элина и Тиберий, больше нет.

И я сам велел им оставаться внутри. Бездна!

53. Живы

Дэйнарин

Камень грохочет. Пыль бьёт в лицо. Мысли выветриваются из головы. Тело действует само. На голых инстинктах.

Башни нет. Просто нет.

— Элина! — голос рвётся из груди так, что сам не узнаю его. — Элина, отзовись!

Ответа нет.

Я бросаюсь к завалу. Руки сами хватают камни. Тяжёлые, острые — плевать. Первый — в сторону. Второй — следом. Третий с хрустом ломается под пальцами.

Боль есть. Где-то глубоко. Мигает на горизонте сознания. Я не обращаю внимания. Я всё ещё могу успеть, пока их не раздавило.

— Элина!

Голос срывается. Я уже не зову — рычу. Если она там…

Счёт на секунды. Камней много. Бездна!

Я сдираю очередной обломок. Под ним новые. Сердце на секунду падает — и тут же снова взлетает. Я копаю дальше.

— Тиберий! — голос хрипит. — Отвечай!

Тишина. Только оседающий камень. Их запах всё ещё тянет из-под этих камней. Я чувствую. Но не уверен, что живы.

Я перекидываю камни, кожа на ладонях лопается. Кровь капает. Плевать.

— Пап.

Голос Дэвлина долетает сзади. Спокойный.

— Не сейчас, Дэв! — рычу, даже не оборачиваясь. — Лучше помоги!

Я вытаскиваю ещё один камень. Ещё. Ещё.

— Они живы, пап, — повторяет сын.

Я по инерции перекидываю ещё несколько камней. А потом замираю. Рука зависает в воздухе.

— Откуда ты знаешь?! — рычу не оборачиваясь.