Мир из собственных осколков (СИ), стр. 2

Пусть лучше его воспринимали бы как скромного и необщительного парня, ставящего учебу превыше личной жизни, чем обзывали словами, при произнесении которых в адрес других он вздрагивал.

– В общем-то, я собирался досмотреть игру и отправиться по своим делам – скоро родители вернутся, а у меня бардак. Может, не сегодня?– Марко знал, что ей это надо именно здесь и сейчас, и после отказа девчонка отстанет – это временная прихоть.

Одна недовольно поджала губы, другая нарочито вызывающе усмехнулась; он виновато улыбнулся и снова воззрился на поле: скоро уже все закончится, второй команде за несколько минут не сократить разрыв, так что все уже было предопределено.

– Тогда я пойду. До скорого!– улыбка должна была хорошо загладить вину при прощании.

– …Ты чего, думала, что он согласится?– услышал Марко, уже отойдя на приличное расстояние.– Это безнадежно, я же говорила, а ты проиграла. Странный он, или просто цену себе набивает.

Марко хмыкнул: теперь снова начнут перемывать ему кости за спиной. Ну ничего, ему стоило продержаться еще год, потом он закончит школу и попробует поступить в университет, если не получится, все равно уедет в северном направлении в другой район страны в поисках работы и новой лучшей жизни.

Раскаленный воздух искривлял четкие и прямые линии дороги; Марко шел привычным, уже истоптанным годами, маршрутом. В этом городке он жил с самого рождения; вдоль тротуаров тянулись частные владения со скромными одно-и двухэтажными домиками; закрой Марко глаза, он все равно бы воспроизвел, не видя, всю обстановку в мельчайших подробностях: от скудно растущих под нещадным солнцем растений до облупившейся в кое-каких местах краски на стенах. Он свернул на свою улицу, его взгляд по многолетней привычке упал на выступающие из ряда всех строений мансарды собственного дома, невысокого и не столь большого, как и, впрочем, у его соседей, однако выглядящего уютнее, чем у всех прочих.

Входная дверь оказалась не заперта, хотя Марко закрывал ее на замок – это означало то, что он действительно засиделся, и родители вернулись несколько раньше, чем предполагалось. Он прошел чуть дальше по прихожей и свернул в кухню, откуда доносился тихий шум бытовой жизни и тянуло будоражащим аппетит запахом готовящейся еды.

– Не ожидал вас так рано, даже не привел все в порядок,– Марко покосился на гору посуды на стойке возле мойки, которую уже начала мыть мама; впрочем, порядка в других комнатах было не больше.

– Мы решили вернуться утренним рейсом, а не вечерним, как планировали: на все понадобилось меньше времени, нежели изначально рассчитывалось, да и хотели тебе преподнести сюрприз,– произнес прошедший мимо за его спиной отец.– А ты как тут без нас, не скучал?

– Ну, вас не было не так уж и долго,– улыбнулся Марко.– Особо помаяться от скуки не успел.

– Так ты все-таки перезвонил той девочке? Эх, совершенно вылетело из головы ее имя от круговерти информации…– мужчина провел ладонью по коротким темным волосам на затылке.– Кэролайн, нет? Да, она же хотела с тобой погулять, а до этого ты рассказывал, что по ее просьбе помогал ей с подготовкой к итоговому тесту. Я видел общую классную фотографию: очень привлекательная, искренне не понимаю, что ты ее избегаешь.

Кэролайн была как раз той самой девчонкой, что предлагала ему развеяться после матча. Но не сказать же всем им правды, отчего девочки могут казаться симпатичными, но отнюдь не привлекательными.

– Расскажи мне лучше про вашу поездку,– Марко решил сменить щекотливую тему, раз за разом всплывающую в семье.

– Вот знаешь, я никогда не знал свою двоюродную тетку близко, даже на похоронах-то не был, и уж тем более не ожидал, что после ее кончины мне может что-то перепасть,– казалось, отец с радостью перескочил на иной предмет обсуждения: значит, поделиться действительно было чем.

Сам Марко в глаза не видел своей дальней родственницы – разве что был наслышан о ней от самих родителей незадолго до их отъезда, поэтому для него тоже стало это приятной неожиданностью, не слишком скрашенной горечью потери.

– Так что? Пару тысяч? Или и того меньше? Сомневаюсь, что столь малоизвестным для нее людям, пусть и родственникам, она оставила нечто по-настоящему дорогостоящее или крупную сумму.

Марко услышал, как отец громко усмехнулся и, напевая какую-то мелодию, ушел в гостиную, гремя ключами от машины; мама выключила воду и развернулась к нему, отряхивая руки – она улыбалась широко искренней улыбкой чистой радости.

– Ты ошибаешься, Марко. Нам повезло более чем, считай, мы вытянули золотой билет,– заявила женщина, и что-то подсказывало ему, что с этого момента их жизнь точно претерпит изменения, и он оказался прав.

Эта тетка умерла, разделив все имеющееся наследство между тремя единственными претендентами, и, как оказалось, его отец тоже был упомянут в завещании. Однако еще большей неожиданностью было узнать, что одинокая родственница к закату своих преклонных лет нажила довольно приличное состояние, и завещанная сумма была очень даже солидной. Достаточно крупной, чтобы ее можно было очень выгодно вложить. Именно поэтому мистер Ботт заявил, что они переедут в пригород мегаполиса на север – планы, которые его семья лелеяла очень давно, но все откладывала в долгий ящик за неимением средств; родители даже в красках поведали ему, что уже присмотрели несколько вариантов во время поездки – оставалось дело за малым. Тогда, в тот же миг, в душе Марко дернулась надежда, что там, за сотни километров, его жизнь перестанет быть чередой вялотекущих дней, и судьба соблаговолит ему.

В переезде и у родителей были свои цели: отец давно хотел уволиться и сделал это с удовольствием, когда они совершили выбор и нашли покупателя на дом, уже думая, как обустроиться на новом месте. Мать каждый день щебетала, как обставит более просторное жилище – счастье любой хозяйки. Ну а настроенный на свой лад Марко хотел претворения в жизнь тематического романа, что за пару лет до этого случайно нашел в Интернете. Глупости все это, конечно, идеализированные рукой автора отношения, однако почему же не было никакого шанса, что он, наконец, встретит того самого, в руках которого забудет о том, как прятаться, притворяться и считать себя неправильным?

Бросать прошлую жизнь было ни капли не обидно, как утверждали об этом стереотипы и бытующее мнение. Оставлять старый дом, конечно, было немного жаль, ведь Марко жил там всю свою жизнь – достаточно воспоминаний, хранящихся среди однотипных улиц, в небольших магазинах и бескрайних просторах каменной скалистой пустоши с маячащими на горизонте горами, ну а школа, друзья… Марко не мог обманывать себя тем, что без них он будет скучать, и его жизнь лишится чего-то важного. На тот момент ему было семнадцать, вопреки сложившемуся среди ровесников стереотипу, отсутствие опыта в интимных объятиях и поцелуях Марко зазорным не считал, однако полное отсутствие личной жизни волновало родителей и ровесников куда больше, чем его самого. Хотя он честно для себя признался, что Кэролайн была искренне расстроена его переездом: сколько было грусти в ее глазах, все это не глупые споры на тренировке.

Но он ничего поделать не мог, впрочем, даже и не хотел – ни с собой, ни с переездом; оставалось полтора месяца, и их пути бесповоротно разделятся, не было желания и времени на жалость неотвратимо ускользающей текущей жизни: понимание этого пришло вместе с моментом, как они начали поковать вещи. Марко «разорял» свою комнату, снимая плакаты и пакуя обосновавшиеся на своих местах вещи с мыслями, что ничего не вернется в прежние углы, и что все вокруг он видит, возможно, последний раз в жизни. Времени размышлять над этим не было – он должен был помочь родителям в гостиной.

Марко спустился со второго этажа на первый по узкой лестнице, ступая между коробок, пустых и наполненных крошечными поролоновыми шариками, прислушиваясь к тихому голосу отца, вслух тихо рассуждающего, что и куда надо паковать.

– Помочь?– поинтересовался он, заглядывая за угол и видя, что там дела обстояли еще хуже.