Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 92

— Ты когда-нибудь убивал? — девочка тут же недоверчиво покосилась на кэльпи, словно оценивая, насколько хорошим воином тот мог быть, но он лишь покачал головой, разом отметая все её предположения и надежды. Не сдержавшись, Лили задала новый вопрос: — Чем ты вообще занимаешься один? Странствуешь?..

— Нет. Всегда был здесь, — его ответы о себе звучали коротко: он не привык вести долгие беседы.

Девочка вдруг тихо фыркнула, слабо, но искренне улыбнулась и заглянула ему в глаза без тени страха:

— Знаешь, я научу тебя всему, что умела или видела, если позволишь мне остаться. Расскажу, о чём угодно; объясню, как пользоваться чарами, как затаскивать смертных в озеро… Всё, что хочешь.

— Звучит… заманчиво. Они никогда мне не нравились, — впервые за долгое время мальчик усмехнулся, вспомнив все проклятья, которыми его осыпали случайно встреченные им испуганные люди.

С каждой секундой он всё больше и больше начинал интересоваться маленькой кэльпи, которая единственной в целом мире просила его о защите. И отказать ей в чём-то подобном было невозможным. Тем более, что понятия «хорошего» и «плохого», «правильного» и «неправильного» никогда не существовали для него как таковые.

Уже через полчаса Лили тихонько посапывала у него на коленях, беззащитно обвивая их тонкими холодными руками. А он сидел, не шевелясь, и чувствовал себя до странного спокойно рядом с ней.

Впервые за всю свою жалкую жизнь кэльпи мог стать полезным.

***

— Смотрите, следы духа обрываются здесь, — тихо произнёс первый голос в отдалении, когда спустя две ночи свет факелов тусклым огнём потревожил глухую чащу. Лай нескольких собак эхом разнёсся по лесу, и три гончих, рыча, наперегонки бросились к самому берегу. Кэльпи чуть прищурился и немного приподнялся над поверхностью воды, едва слышно плеснув по ней чёрной гривой. Его взгляд скользнул по Лили, также затаившейся в озере в лошадином облике за плававшей корягой. Она определённо нервничала, но уверенно покачала головой, словно говоря: «Рано».

— Я вижу, Бойд: мои глаза ещё при мне. Найдите её. Гленн, Стю — достаньте уздечки и верёвки. Наших коней привязать. Тому, кто поймает и убьёт девочку-лошадь, я дам тысячу фунтов, — холодно отвечал второй на удивление приятным баритоном и показательно хлопнул себя по туго набитому карману. — Остальное получите по возвращении.

— Здесь много следов от копыт, — вдруг сосредоточенно заметил третий, выходя к берегу и с подозрением осматриваясь. Огненные языки пламени фонаря заиграли в тёмном отражении воды, когда он уставился на поверхность озера и цыкнул на собак, приказывая им молчать. — Что, если дух ушла на дно? Пустим пару пуль в воду?

— Ты — идиот, Гленн, — раздался новый, заливистый хохот, в считанные секунды снова раззадоривший гончих. Лошадь, принадлежавшая обладателю глубокого баритона, робко заржала от неожиданного шума и нервно ударила землю копытом несколько раз. Спешившись и привязав кобылу у старой сосны, четвёртый мужчина тоже вышел на берег, держа ружьё и уздечку наготове. — Здесь определённо глубоко. Да и как ты стрелять собрался? Наугад?

— Молчать, — тихий, вкрадчивый голос, командовавший всем отрядом, без сомнений, звучал крайне недовольно. — Вас слышно за милю: если девочка и правда здесь, то уже давно узнала о нашем появлении… Ничего не придумаете — и сами будете нырять на дно до тех пор, пока дьявольское отродье не поведётся на приманку, погнавшись за вами на сушу.

Среди охотников мгновенно воцарилось гробовое молчание, и человек, которого они считали главным, сам настороженно вышел к водоёму. Он тут же прищурился, оценивающе рассматривая следы на песке, и их безмолвный рассказ ему совсем не понравился. Подозвав к себе одного из псов, мужчина тихо дал команду «искать» всей своре.

Украдкой покосившись на Лили, кэльпи чуть удивился и склонил голову на бок. Один лишь взгляд на чёрные кудри лорда, на его холодные голубые глаза заставлял её дрожать не столько от страха, сколько от гнева и ненависти. Вдруг она тряхнула белоснежной гривой под водой — их новый условный знак, ставший началом продуманной тактики на следующие года, — и он молниеносно бросился наружу, доверившись её дару.

Ему плохо помнилась та ночь: кэльпи точно следовал указаниям Лили, державшейся в тени, и полагался исключительно на инстинкты. Ни сбруя, накинутая кем-то на лошадиную морду, ни верёвки на горле, ни несколько шальных пуль, скользнувших по боку, ни цепкая хватка собачьих челюстей — ничто не могло его остановить. Будь у него цепь секрета — и он был бы пойман в считанные минуты, но её не оказалось, и кэльпи, насмерть забив псов копытами, утащил под воду всех людей, один за другим. Девочка лишь подсказывала ему, куда бросился бы тот или иной смертный. Сама же она предпочитала не ввязываться в битву, следя только за тем, чтобы охотники не добрались до лошадей и не сумели скрыться. До тех пор, пока кэльпи не появился из лесной чащи с последним живым беглецом на липкой, клейкой спине.

Убийцу своей матери Лили прикончила сама. Без чьей-либо помощи, с яростью, сверкавшей во влажных от слёз глазах. «Неумело, грубовато, грязно и чересчур эмоционально», — сказал бы кэльпи дюжину лет спустя, если бы вспомнил. Конечно, она знала о жизни и смерти довольно много, но никто из них двоих не был машиной для точных и быстрых убийств. По крайней мере, не в том возрасте.

Знание дела и привычка играть со смертными, растягивая удовольствие, пришла к кэльпи с опытом. Только в такие моменты, когда сердце начинало отбивать удары чуть быстрее обычного, а на губах блуждала полная азарта улыбка, он действительно мог почувствовать себя живым.

— Что скажешь, кэльпи? — спросила Лили несколько часов спустя, на коленях сидя на берегу, отмывая остатки запёкшейся крови с тонких бледных рук. Под её довольным взглядом он уже давно отпустил ездовых лошадей прочь, и всё-таки мысль о том, что они помчались не к свободе, а к дому жестоких хозяев, заставила его неприязненно выдохнуть, смотря им вслед.

— В какой-то степени… забавно, — тут же ответил он, заметив её счастливую, чуть таинственную улыбку.

Кэльпи чувствовал себя немного странно: ни единого укола совести, как того можно было ожидать. Только какая-то холодная, бездушная удовлетворённость. И жгучий интерес.

— Знаешь, а ведь это лишь начало, — хихикнула она, на удивление быстро позабыв о недавнем гневе и ярости. Заметив отстранённое выражение лица своего нового друга, девочка внезапно вскочила и на цыпочках закружилась в лёгком танце, словно приглашая радоваться спасению вместе с ней. Не сдержав собственных эмоций, Лили запела, сочиняя на ходу незатейливую песенку и заставляя её эхом разноситься по лесной чаще:

— Как увидишь двух кэльпи у чёрной воды,

Не пытайся поймать нас живыми:

Мы быстры, мы горды, ради вкусной еды

Мы не станем зверями цепными!

Хоть поймай, хоть убей, но для глупых людей

Никогда мы не станем рабами!

Ради лунных ночей и холодных дождей

Мы останемся жить под волнами!..

— Ты красиво поёшь, — с уважением хмыкнул кэльпи и тихо рассмеялся. Он и сам не мог сдержать лёгкой улыбки при виде милой девочки, чьи настроение и мысли менялись с каждым новым порывом ветра. Ещё никогда мальчику не доводилось испытывать столько эмоций, как тогда, когда она открывала для него мир с другой стороны. Показывала что-то интересное, не приходившее ему в голову раньше. Забавное.

Кэльпи ещё не знал, насколько мог ей доверять, но отчаянно хотел попытаться: это в любом случае было лучше, чем оставаться одному долгие годы, день за днём.

— Тогда давай танцевать и петь вместе? Пусть люди боятся, пусть люди умрут, если однажды с тобой нас найдут! — восторженно напевала Лили, звонко смеясь и хватая его за руки, заставляя кружиться босиком на песке, впервые обагрённом кровью, с ней вдвоём. Кэльпи был сбит с толку, но вовсе не протестовал, с усмешкой наблюдая за танцем девочки и позволяя ей прижаться чуть ближе. Внезапно она резко остановилась, словно задумавшись о чём-то, и копна серебристых волос на мгновение волной взметнулась за её спиной. — Слушай, кэльпи! Давай поклянёмся? Поклянёмся друг другу, что никогда-никогда не позволим кому-то нас поймать?