Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 89
Белоснежная лошадь тут же склонила голову, признавая это; в её глазах заблестели слёзы боли, будто она совсем не могла противиться новой силе приказа.
— Тогда… — Помедлив, Виолетта задала следующий вопрос, чувствуя неожиданную слабость в коленях: — Скажи мне: ты владеешь другими чарами, кроме дара предсказаний? И как так вышло?
— Чары иллюзий… Несмотря на наш врождённый дар, чужая магия подобна рунам: её сложно запомнить, освоить и использовать, но возможно. Меня научил основам кэльпи, совсем давно, — глухо отвечала Лили, покорившись своей судьбе, — однако он не хотел учиться моим. Не верил в собственное «будущее»!..
— Слышали? Говорила ведь, что Кэл ни при чём, столько раз говорила! — рявкнула Ви под скептическим, чуть задумчивым взглядом чёрных глаз, с едва сдерживаемой злостью обращаясь к толпе. — С этим ясно. А теперь, Лили, скажи всем эльфам, почему ты зачаровала тело Майкла под Джея. Они должны узнать от тебя, раз моё слово ничего не значит!
— Я должна была заставить тебя умереть. Не могла нарушить наше с кэльпи обещание: мы поклялись всем, что имели… И если бы я не сделала это, если бы не использовала иллюзорные чары во время того обряда-гадания, если бы не заставила тебя броситься к озеру!.. — слова лились рекой, и Лили сдавленно говорила, не поднимая головы: — Только вот он пошёл против меня. Спас тебя, потому что хотел, чтобы я либо пролила кровь прямо в Райгхе и разрушила всё, чего достигли мы с Лейларом, либо чтобы признала, что я — лгунья. Или, может, желал заставить нас обоих бояться и умолять, полагаясь на твоё великодушие, — ты же этого добивался, да, кэльпи?
— Уж не знаю, чего я добивался, — с неожиданным холодом отвечал Кэл, — но точно не того, чтобы принимать участие в ваших играх. Ты предала меня дважды, Лили. Один раз, когда продала мою верность и бросила. И второй, когда не рискнула всем, что имела, и не убила смертную после единственной неудачи. Не ты ли твердила, будто клятва стоит выше жизни? А сама нарушила её при первой же возможности.
— Я попыталась убить её сейчас, потому что обещала!..
— Слишком поздно, — без тени жалости фыркнул он. — Тем более, ещё тогда я сказал, что собирался убить её сам.
— У вас ещё хватает наглости спорить об этом в моём присутствии? — не сумев сдержать внезапного возмущения, вдруг прикрикнула Виолетта на них двоих. С каждым новым вопросом её голова шла кругом всё больше, глаза слипались от сонливости, но Ви изо всех сил противилась всякому проявлению усталости. Она желала знать только одно: «Как Лили могла быть такой жестокой по отношению к Кэлу, да ещё и заявлять, что скучала?»
— Даже если поздно… Это не только моя вина. Ты должен был склонить голову перед Лейларом, кэльпи. Он обещал подставить любое другое существо из Водного народа, поклянись ты ему в верности, и убийство Майкла стало бы не только милосердием, но и!..
Раньше, чем Лили успела бы договорить, с трудом скрывая неподдельную горечь в голосе, Виолетта выпалила:
— Да замолчи уже! Ты и Лейлар — вы оба! — заставили Кэла убить старого короля, обвинили его вместо себя, выставили монстром… Знаете, с него ещё как хватит! И заслуженное наказание понесёте вы, но не он! Не он. А сейчас я обращаюсь к вам, Эльфийский-мать-вашу-народ. Надеюсь, хоть теперь слов Лили, всех обстоятельств и её откровенного признания достаточно, чтобы вы поверили в невиновность Кэла?
Тот с чуть язвительным непониманием смотрел на Ви, будто она несла несусветную чушь, но почему-то молчал. Наконец голос подал всё тот же маленький, сгорбленный старец.
— Кэльпи дозволено убивать своих хозяев… В таком случае, раз уж Лили действительно виновна в гибели юного Майкла, за это она казнена не будет. — Раньше, чем возмущённые выкрики успели бы прорезать тишину, он ожесточённо добавил: — Однако заговор против старого правителя — тяжелейший грех из возможных. По этой причине серебристая кэльпи и Лейлар умрут, но Чёрная смерть должен уйти и больше никогда не появляться ни в Нави’ирум Райгхе, ни в его окрестностях. Есть ли среди собравшихся те, кто не согласен с этим решением?
Ответом ему стала тишина.
— Несогласных нет. Общим голосованием Суда был вынесен вердикт. Исполнишь ли ты наши требования, Виолетта Ривс?
—…Идёт. Я заберу Кэла с собой. И Джея. Больше вы нас не увидите, — не задумываясь, согласилась Ви, понимая одно: «Или нас отпустят сейчас, или не отпустят уже никогда».
— В таком случае, ты знаешь, что делать, Неприкосновенная. Смерть разорвёт ваш пагубный контракт в одно мгновение, —проскрипел старик в ответ, пригладив длинную бороду, и прикрыл глаза.
Ви с непониманием обвела взглядом всю толпу эльфов, ждущих в напряжённом молчании, и до неё не сразу дошло: «Неужели они хотят, чтобы это сделала я?..»
Юная кэльпи должна была умереть от её руки.
Джей всё ещё лежал чуть поодаль на берегу, без сознания, а вот Антейлин исчез без следа: кажется, кто-то незаметный уже забрал его и оттащил прочь, в сторону арки. На лице Кэла читалось всё то же отстранённое спокойствие, но в глазах сверкало что-то сродни насильно подавляемой жалости к Лили. Её голова с серебристой гривой поникла, по блестящей шкуре пробегала дрожь. Наконец, сделав глубокий вдох, Ви решилась.
— Лили… — тихо произнесла она, повернувшись спиной к лошади, и опустила веки. Горячие пальцы сжались в кулаки, побелели до предела. Браслет на руке разогрелся, ожидая малейшего приказа, выполнение которого он проконтролировал бы в то же мгновение.
Кэл не сводил с неё странного, бездушного взгляда. Он словно окаменел, выжидая, пока Виолетта вынесла бы свой приговор, и не думал сказать ни слова: Лили сама привела себя к такой участи.
Сглотнув, Ви шёпотом заставила себя закончить начатую фразу, чувствуя, как каждое слово понемногу отнимало её и без того ослабшие силы:
— Я услышала, что хотела, Лили. Если хочешь жить — беги. С этой секунды наш контракт разорван. Глаза бы мои тебя не видели…
В тот же миг звенья, окольцовывавшие её запястье, разорвались на куски и, потеряв форму, стекли на землю раскалёнными каплями, впитались во влажный песок. Оставшаяся часть цепи исчезла, став невидимой, как раньше, и прежде, чем кто-либо из эльфов успел среагировать, Лили вскочила на ноги, галопом бросилась в лес и, даже не обернувшись, напоследок сбивчиво крикнула в пустоту: «Я всегда была вольна уйти!»
Только тогда Лейлар, давно запертый в клетке и всё это время сжимавший окровавленную стрелу в плече, с горьким сожалением посмотрел ей вслед. Повернувшись лицом к толпе, он здоровой рукой вывел руну на решётке у себя за спиной — и чары заточения растворились в воздухе. У него было пять секунд, чтобы сделать выбор: броситься в полёт, спастись самому ценой нескольких минут, которые могли стоить жизни Лили; или рискнуть собственной жизнью ради соблюдения данного однажды обещания, сразу, без промедления попытавшись уничтожить барьер вокруг озера, и обеспечить ей мгновенный путь побега.
Ни один мускул на его мертвенном лице не дрогнул, когда Лейлар решился — и, перечеркнув руну, державшую решётки целыми, бросился прочь из вмиг разрушившейся клетки. Метнувшись к краю рунной вязи, видневшейся неподалёку, он начертил на нём ещё один, неправильный символ — и барьер с треском пал. Только вот сам правитель уже не успел сделать ни шагу прочь: ближайшие Охотники сразу расправили крылья, кинулись к нему вплотную, повалили бывшего короля на землю и приставили стальные наконечники копий к его горлу.
— Кровавая ночь, это ведь Лейлар зачаровал клетку! — мигом сообразил кто-то.
— Ловите беглянку, скорее! — закричал другой Охотник, взмывая в небо.
Выиграв несколько минут для Лили, Лейлар всё-таки потерял их для себя. Король сдержал обещание — и таким было последнее его решение из всех, которые он когда-либо смог принять.
Ви не обратила на него никакого внимания и, шатаясь, побрела обратно к Джею, даже не удосужившись поднять взгляд на десятки загалдевших эльфов или Кэла. Каждый шаг давался с трудом, колени дрожали, подкашивались, а мысли ускользали и путались. Она просто упала на грудь своему лучшему другу, слушая размеренное биение его сердца, и успела невнятно шепнуть только одно: