Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 84

Сдержанно кивнув Ви, — видимо, правда успел, — Антейлин тихо запел странные слова, склонившись над телом. Старые шрамы от рун на его запястьях внезапно покраснели. Ногти до боли впивались в песок, словно он категорически запрещал себе касаться смертного пальцами, и всё же эльф оставался пугающе спокойным.

— Вода, вода, боль несущая, покинь тело его и вернись к своему началу. Вернись в озеро, вернись к земле, ибо земле вода принадлежит…

Виолетта никак не могла сконцентрироваться на монотонном, размеренном пении целителя, едва различимом среди сотен других звуков вокруг, хотя бы потому, что дерзкая, вкрадчивая речь кэльпи, обращённая к Лейлару, заглушала большую часть их всех.

—…Лили бросила тебя, как и каждый, кого я знал, бросил меня. Однако, по крайней мере, не в её правилах отрицать свой эгоизм, — говорил Кэл, на какую-то долю секунды метнув быстрый, вызывающий взгляд в сторону Ви. — Тебе не стоило сохранять тому младенцу жизнь, словно домашнему зверьку. Ты взял его под защиту Райгха, получив разрешение правителя-отца; поселил у озера, пожелал стать владельцем кэльпи, использовать для своих грязных дел. Приглядывал за ним, наведываясь к водоёму всего раз в несколько месяцев, — и тут же уходил, не сказав ни слова. Выжидал момент, чтобы подчинить… С этого-то всё и началось. С твоей бездушной расчётливости, с жестокой отстранённости. Однако одинокий мальчик подрос и оказался «бесполезной игрушкой с изъяном», не подходившей грязным планам. Слишком безразличным к жизни. Ненавидевшим своё бессмысленное существование. Пытавшимся убить себя снова, и снова, и снова… До тех пор, пока не встретил Лили. Пока она не научила его топить смертных. Наслаждаться процессом. Быть самым пугающим существом в лесу, с которым считались, — и мальчика, что нельзя было подчинить, стали бояться как огня. Только из-за этого оба кэльпи у Проклятого озера выжили. — Он сделал небольшую паузу, и Ви поняла: Кэл наслаждался тем, как его слушали все вокруг, затаив дыхание. И, видимо, впервые слышали. — Несмотря ни на что, ты всегда стремился получить желаемое, Лейлар. Любой ценой. Бесполезные игрушки выбрасываются — и им на смену приходят новые. Очаровательные, милые и жестокие… Встретившись с Лили лично, ты заключил с ней свою собственную сделку. Хотя нет: это была её идея, ведь так? Она без колебаний продала мои верность и чувства за возможность остаться в Райгхе. Хотела изменить мир к лучшему, чтобы кэльпи больше не приходилось скрываться и умирать. Чтобы их семьи могли жить свободно и счастливо… Ценой моего счастья и моей свободы. Вы оба сделали меня «монстром», пользуясь друг другом. Ради собственного «общего блага».

Лейлар оставался неподвижен, будто теперь точно не мог навредить Кэлу и заставить его замолчать: тот сказал слишком многое. Только обводил свой народ странным взглядом, не желая идти против него и всё ещё имея вескую, ощутимую надежду переубедить их всех.

— Мне стоило лично отрезать тебе язык, — в конце концов хмуро покачал головой правитель, к удивлению Ви, не отрицая ни единого слова.

Эльфы непонимающе перешёптывались, с сомнением поглядывая на короля, но никто толком не знал, к чему клонил Кэл. Многие помнили, что, будучи младенцем, Чёрная смерть и правда был взят отцом юного Лейлара под опеку Рэгнума. Охота на него стала вечным табу, только вот он не оценил подаренной ему жизни — и превратился в убийственную угрозу, которую напрочь запрещалось обезвредить без веской на то причины.

— Уйди, уйди из тела смертного, освободи лёгкие его, очисти разум. Вернись туда, где твой исток, и верни смертного мне. Мне, а не воде он принадлежит… — вновь и вновь тихо, умиротворённо пел Антейлин, глядя в упор только на Джейсона и до крови впиваясь ногтями в собственные ладони. Всё остальное попросту не существовало для него в ту секунду: он ничего не слышал и не видел.

Виолетта не решалась пошевелиться, чтобы ненароком ему не помешать. Не испортить всё хотя бы в этот раз. А в то же время рассказ кэльпи неумолимо продолжался, подбираясь к главному — сути сотен вкрадчивых слов.

— Ты добился своего, Лейлар. Бедный Лейлар, которому никогда не суждено было править. Младший брат, не имевший ни шанса взойти на престол при жизни старшего… — с нескрываемым сарказмом говорил Кэл — и Ви наконец поняла, насколько сильно ошиблась в трактовке действий эльфа.

«Срань Господня, так вот почему Лейлар!..» — мгновенно сообразила она, нервно кусая губы, обвиняя себя в наивной глупости и прокручивая в голове все недавние события от начала до самого конца.

— Я слишком долго не имел секрета — этой цепи на шее — и ты попросту не мог меня подчинить. Обращался, как с отбросом. Ненавидел, но хотел использовать в качестве убийцы… Всегда считал себя слишком чистым и благородным, справедливым и мудрым. Ты знал, что после кончины отца вся власть перешла бы к старшему брату. С самых ранних лет планировал его смерть. Однако такую, чтобы твои руки — в отличие от совести, — остались незапятнанными…

Скрестив руки на груди, Лейлар бесстрастно молчал, обводя каждого вызывающим взглядом.

— Ты стал причиной, по которой Лили — единственная, в ком я не сомневался, — заставила меня расправиться с глупым, жадным Тэнсином. Сейчас вся картина уже собралась воедино: годы мыслей в одиночестве и разговор с самой предательницей не прошли напрасно… Ты сумел дать ей желаемое, уведя к «удивительным эльфам» в Райгх: это было красивой мечтой Лили о равенстве. Взамен же она сделала так, чтобы я пошёл на очередное убийство — и вырвал сердце не у смертного, но у эльфа. Сыграла свою роль, не замарав собственных рук. Конечно, ты оставил меня в живых, прикрываясь древним «обрядом обмена судеб», сохраняя ей обещанную свободу. Не убил сам, но хотел, чтобы я унёс вашу тайну в могилу, сгнив в заброшенном болоте заживо… Так скажи: почему? Почему такая лживая тварь, как ты, пытается убить каждого на своём пути ради собственного блага? Почему ты вообще достоин жизни?

Этого Лейлар стерпеть не мог. Прикрыв глаза, он с поистине королевской холодностью обратился к эльфам, сохраняя полнейшую невозмутимость и игнорируя вопросы разъярённого кэльпи:

— Вы помните Тэнсина… Самого ужасного, безрассудного, ленивого, жадного и развратного правителя за всю историю Эльфийского народа. С самого начала мы понимали, что его правление уничтожило бы Райгх изнутри. Он властвовал всего три года — несчастных три года! — и даже сейчас, спустя столько лет, я вынужден расплачиваться за ошибки брата и сохранять теперь ещё более хрупкий, чем всегда, мир. Тэнсин подвергал опасности нас всех, не беспокоясь ровным счётом ни о ком, кроме себя. Десятки бесполезных законов, что нельзя было отменить, он принимал ежемесячно, не выходя из замка и даже не видя свой народ!..

— Лучше расскажи, как ты заставил меня его убить. Это интереснее, — мрачно процедил Кэл. — Лили опустила некоторые детали… Вчера у нас не было много времени на разговоры. Да и твоему народу, «король», любопытно послушать.

— Замолчи: ты и так сказал достаточно. — Раздражённо выдохнув, Лейлар наконец откашлялся и начал говорить, но в его голосе не чувствовалось ни капли раскаяния — скорее, лёгкая отчуждённая задумчивость. — Тэнсин редко выходил из замка. Конечно, он слышал о кэльпи много раз, пока отец был жив, но никогда ими не интересовался: его заботили только полный желудок и зрелища. Я нарочно рассказал ему о прекрасной лошади, обращавшейся в сребловолосую девушку по имени Лили, — и он возжелал её поймать… Чтобы никто не посмел силой отнять будущую уникальную игрушку, Тэнсин принял очередной глупый, бесполезный закон, пусть и не без моего участия. «Хозяева кэльпи неприкосновенны, и всякого, кто их убьёт, ожидает смертная казнь»… Боялся измены со стороны придворных, следовал прихотям собственной губительной жадности, а потому, ко всеобщему удивлению, тайно отправился на охоту в одиночестве. Моя вина была лишь в одном — молчании: я не сказал, что садиться кэльпи на спину равносильно смерти. А он не спросил.