Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 123

Озарённая внезапной догадкой, Ви вдруг понизила голос и сказала, сдерживая смешок:

— Так… Только не говори, что ты не умеешь читать.

— Зачем мне это? — его ответ прозвучал так спокойно и чуть высокомерно, что она даже не нашлась что сказать. Хрюкнув что-то наподобие: «И правда, зачем?», Виолетта просто забрала карту и накрыла ею лицо, затрясшись от смеха. — Что тебя так развеселило, девочка?

Его вопросы всё больше и больше загоняли её в тупик.

— Да так, просто тебя иногда заносит в такие метафоры, что любой писатель удавится от зависти… Безукоризненный английский. Староват немного, правда, но теперь у меня в голове не укладывается: ты как вообще умудрился его выучить?

— Слушал разговоры, — коротко объяснил он, и Ви зависла даже сильнее, поддавшись любопытству.

— Просто… слушал?

— Мне было некуда спешить… А разве смертные учатся говорить иначе?

Кэл был так невозмутим и полностью серьёзен, что Виолетта не решила, стоило ли ей смеяться или хвататься за голову, представляя, сколько ещё элементарных вещей он не знал.

— Ну, как сказать… И да, и нет, — в конечном итоге ответила она и отвернулась к окну, изо всех сил сдерживая предательскую полуулыбку.

Следующие полчаса Виолетта следила, чтобы водитель, полностью сосредоточившийся на дороге и игнорировавший любые разговоры, не пропустил нужный поворот. Наконец её миссия в прокладывании маршрута была выполнена — и, расслабившись, она украдкой начала наблюдать за чересчур притихшим Кэлом.

Кэльпи поднял ладонь, коснулся лба и откинул голову на спинку сидения, будто чувствуя себя слишком паршиво, чтобы вести беседы. Через сотню метров пикап тряхнуло на одном из ухабов, и рука, которую он уже опускал, дёрнулась, ощутимо ударив по его горлу. Кэл сразу скривился так, будто ему предложили съесть тазик свежего салата, скрестил руки на груди и вперился взглядом себе в колени, мысленно проклиная всё на свете.

— До сих пор больно? — она кивнула, подбородком указав на шею, скрывавшуюся под ветровкой, и слегка склонила голову набок.

— Маленькое напоминание на месяц или два о том, что бывает, когда идёшь против приказа или воли сдерживающих рун… Пока не пройдёт, предпочитаю спать: сон всегда заглушает боль.

Он прикрыл глаза, стараясь не смотреть в окно на безумно быстро пролетавшие мимо деревья и поля, столбы и отдельные фермы. Длинные ресницы затрепетали, губы сжались сильнее, кровь совсем отлила от лица, а поза сменилась на ещё более закрытую, отчуждённую. Рука то и дело старалась ослабить и без того чуть расстёгнутую ветровку, но комфортнее от этого Кэлу не становилось, а громкая музыка резала по ушам и мешала сну.

— Ага, ясно… А ещё тебя укачивает, — приглушённый смех Ви только сильнее подпортил ему настроение, точно действуя на нервы. — Кажешься не таким колючим, что ли… Я бы с натяжкой назвала это милым.

— Если мне ещё раз придётся сесть в машину после этого дня, я сначала закрою тебе рот, а потом выкину на улицу со всеми вещами и заставлю ползти на коленях по дороге всю ночь напролёт. Можешь не сомневаться, — последняя фраза сорвалась с его губ сдавленным рыком, и Ви закатила глаза, откладывая карту в карман дверцы.

— Ан нет. Всё такой же… Вот, выпей воды, станет легче.

Она достала бутылку из-под мышки, протянула ему и с любопытством смотрела, как Кэл запрокинул голову и жадно пил. «Странное чувство. Вроде он и жестокий водный дух, когда-то без раздумий убивавший смертных, а с другой стороны — ну ни капли не пугающий, когда пытается привыкнуть к разным штукам из человеческого мира. Растерянный, но слишком гордый и независимый, чтобы сказать об этом прямо… Не умеет читать, писать и переносить вечную тряску в автомобилях».

— М-да, нельзя было есть столько рыбы перед поездкой. Наверное, мне стоило предупредить, — вслух подумала она и окинула его сверху вниз новым оценивающим взглядом. — В идеале тебе бы, конечно, прилечь, но тут места маловато, а у тебя рост не тот…

Кэл без лишних слов поджал ноги, лёг набок на сидение и, не спросив разрешения, положил голову ей на колени. Ви зависла, разинув рот, но возражать не стала. Только подумала: «Стоять, серьёзно? Ему настолько плохо, что он не удосужился съязвить что-то по этому поводу?.. Нет, ну я даже шутить не стану. Слишком невероятное зрелище, пусть Кэла и может на меня стошнить».

Он и правда чувствовал себя отвратительно: стоило пикапу сделать новый крутой поворот на трассе или проехать очередную яму, как Кэл впивался пальцами в обивку сидения, зажимал рот согнутым локтем руки, подложенной под голову, а его грудь вздымалась в три раза чаще обычного, приковывая к себе внимание.

Наблюдая за кэльпи минута за минутой подряд, Виолетта порядком расслабилась и уже не могла отвести глаз от его чётко очерченных скул, шершавых шрамов, окруживших кожу на горле единым цельным плетением, пушистых ресниц и густых волн мягких на вид волос. Были это чары или нет, но все её мысли в тот миг занял лишь он, несмотря на кричавшую во всю мощь динамиков магнитолу, а воспоминание о невзаимности давило на грудь хуже самых страшных опасений о будущем.

Сколько бы она ни пыталась отвести взгляда от его личика, немного разгладившегося, стоило Кэлу прилечь, у неё это не получалось. Волю будто бы прижимала огромная когтистая лапа, с каждой минутой становившаяся всё тяжелее, и не оставляла от неё ни следа. Толкало на глупости: желание очертить контур его губ подушечкой пальца, коснуться горла, интереса ради попытавшись нащупать цепь, и острую необходимость прижать тёмную голову как можно ближе к своей груди, чтобы зарыться носом в шелковистые локоны и вдохнуть пропитавший их горький запах хвои и пыли.

Виолетта отчаянно подавляла каждый порыв из них всех, держа руки крепко сомкнутыми вокруг плеч.

«Интересно, если бы дело было не в магических штучках, что сказал бы Кэл? Рассмеялся бы, выдал новую издёвку, узнав о моих мыслях? Тактично промолчал? Стал бы использовать эти чувства для шантажа? И что для него самого значит «любовь»? Привязанность? Страсть? Пустой звук, раз вокруг него не было влюблённых парочек?.. Столько вопросов, а ответов нет. И не будет, потому что я никогда их не задам. Ни за какие блага в мире…»

Как бы решительно она ни старалась игнорировать проблему, та лежала прямо у неё на коленях, уже чутко дремая, — и удерживаться вдруг стало совсем невыносимым.

Один из локонов лежал у Кэла прямо на щеке, так и дразня взгляд, будто бы твердя: «Эй, давай же, дотронься, убери меня в сторону, Ви!»

Она вздохнула, но, как заворожённая, почему-то уступила безотчётному порыву, вытянула руку, внутренне боясь спугнуть кэльпи, и легонько провела ладонью вверх по его скуле, отбрасывая волосы на макушку. В ту же секунду Кэл распахнул глаза, встретившись с ней взглядами, — и Виолетта замерла, не говоря ни слова, едва дыша, но не убирая руку.

— Попытаешься заплести или остричь хоть одну прядь — переломаю пальцы, что бы ты ни приказала после, — наконец сказал он на одном выдохе и снова прикрыл веки, изо всех сил стараясь абстрагироваться от назойливого кантри и сохранить остатки достоинства, стремительно испарявшегося с каждым мгновением, проведённым внутри пропахшего металлом, ароматизатором и солнцем салона.

Она затряслась от смеха, но кивнула и с уже большим любопытством, словно проводя до жути опасный эксперимент, запустила ладонь в его роскошную гриву. Мягче травы, чернее самого тёмного шёлка — такая приятная на ощупь и всегда идеально причёсанная, что Ви невольно задумалась, почему же волосы были ему так дороги.

Кэл без намёка на ярость или напряжение продолжал лежать у неё на коленях, погрузившись в спасительную дрёму, и Виолетта тихонько смотрела на это, как на маленькое чудо. Ради таких моментов, когда кэльпи выглядел таким беззащитным, когда настолько легко следовал советам или обращался к Ви без всяких отголосков неприязни, она так и порывалась поддаться соблазну ездить на машинах почаще, но чувство куда теплее заботы возражало: оно хотело, чтобы он перестал страдать.