Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 119

Ви присмотрелась и даже высунула голову в окно на пару секунд, рискуя быть замеченной, но толком не смогла разглядеть, что лежало на тарелке. Оранжевые, зелёные и красные кусочки — пожалуй, мелко нарубленные овощи; ложка чего-то бесформенного и жёлтого, наводившего на мысли о горячем пюре; и, судя по всему, нарезка из колбасы, хоть как-то вписывавшейся в привычный рацион кэльпи. Тот не спешил касаться еды, но голод не мог не дать о себе знать после стольких дней, — и Виолетта попыталась вспомнить, когда последний раз Кэл что-то ел.

После минуты раздумий он всё-таки потянулся к кружочку колбасы, покрутил его в руках, принюхиваясь, и с очевидной опаской откусил маленький кусочек, пробуя незнакомую вещь на вкус.

— Да не отравлю я тебя, всё с фермы Дорманов — хорошие люди, всегда у них закупаюсь, — мистер Ривс пожал плечами и повернулся к Кэлу спиной, рассматривая тучи, убегавшие под руку с ветром куда-то на запад, на небе над забором. — Тем более, конская колбаса у них была на высоте…

Это был единственный раз в жизни кэльпи, когда он закашлялся, молниеносно выплюнул еду под ноги и с гримасой безудержного отвращения уставился на смертного. Ви похолодела, пальцами вцепилась в раму и уже приготовилась в любую секунду выкрикнуть приказ, чётко понимая: Кэл стоял на грани от того, чтобы на самом деле не свернуть Эндрю шею. И единственным, что его хоть как-то сдержало, оказалось лишь данное ей обещание: «Никаких убийств».

В следующее же мгновение тарелка со свистом пронеслась в футе от головы мистера Ривса и вдребезги разбилась о доски забора; пюре брызгами разлетелось по побелке и траве, а кэльпи уже сжал пальцы в кулаки, словно бы готовясь броситься на смертного, нанёсшего ему страшнейшее оскорбление из всех.

— К чёрту такие подачки. Уж лучше бы яд.

Даже Эндрю рефлекторно попятился, заслышав нотки ненависти в тихих, отчётливых словах, закрадывавшихся прямо в душу, и вытянул руки перед собой.

— Значит так, юноша: шутки кончились. Богом клянусь, если ты сейчас же не исчезнешь с моих глаз, в течение следующего часа тебя заберёт полиция. Больше терпеть я не собираюсь!

Мистер Ривс быстрым шагом направился к крыльцу, по-прежнему не поворачиваясь к собеседнику спиной и явно намереваясь позвонить в участок, но Кэл не спешил расслабляться: он всё ещё был напряжён, будто разъярённый зверь, и на полном серьёзе раздумывал разбить пару окон, чтобы как-то выплеснуть ярость.

Ви в голову не пришло ничего лучше, чем схватить с пола первую увесистую сумку, доверху набитую одеждой, и вытолкнуть её вниз через окно. Та с грохотом рухнула на газон, как гиря, и Виолетта запоздало вспомнила: на дне лежали ещё и инструменты, заранее взятые с собой. Кэл глухо зарычал, едва успев отскочить в сторону, припал к земле и вскинул голову, выискивая источник новой угрозы.

— Просто хотела отвлечь тебя раньше, чем ты разнёс бы в щепки и мой дом. Без обид, — громким шёпотом объяснила она, не дожидаясь гневных комментариев, и попросила: — Только давай потише. Успокойся, ладно? Вдох-выдох. Потом поговорим. Вторую сумку поймаешь?

— Что ты творишь, девочка?! — Кэла точно взбесил её поступок, потому что от обычно бесстрастного тона не осталось ни следа. С другой стороны, высота второго этажа в этом случае сыграла ей лишь на руку, как и способность отдавать мелкие приказы, — и это порядком придавало Ви смелости и наглости.

— Оправдываю ожидания и сматываюсь из дома со своим недопарнем, — съязвила она, быстро оглянувшись по сторонам, и добавила: — Правда, в этот раз уже по-настоящему. Не бросать же тебя… Так, спокойно! Сказала ведь, сделай глубокий вдох. — Кэл невольно повиновался, едва сдерживая гортанный рык. — А теперь расслабься и послушай: колбаса точно либо говяжья, либо свиная. Папа не договорил, но Дорманы ещё в прошлом сезоне всех лошадей продали, к его огромному сожалению… Давай, успокойся. Лично я её всё равно на дух не переносила.

Не дождавшись ответа, Виолетта опять спрыгнула с кровати на пол, достала вторую, давно собранную сумку с постельным бельём и парой хрупких вещей из-под тени письменного стола и затащила её на оконную раму.

— Давай к делу: поймай, ладно? Тут моя любимая чашка, туалетная бумага, полотенца, а в них замотана аптечка… Что-нибудь разобьётся — и конец вещам внутри.

Кэл и правда сумел на лету перехватить падавшую сумку, прожигая Ви недовольным взглядом, но, по крайней мере, бешенство в нём чуть поугасло. Наконец он сказал:

— Даже не проси, чтобы я пытался тебя поймать. И не сломай шею — у нас уговор, девочка.

— Ага. Спасибо за заботу, — буркнула она, и сама прекрасно помня: её смерть стала бы для кэльпи самой невыгодной вещью из всех возможных. «Умру — и всё, некому будет его убить», — тоскливо подумалось ей. — Ладно, сейчас что-нибудь соображу. Оттащи пока сумки под забор, чтобы папа, если что, не заметил. По-моему, он и правда пошёл звонить в полицию… Плохи наши дела.

Кэл по-прежнему был в ярости, уже продумывая изощрённые пытки для людей, на самом деле убивавших лошадей ради мяса, но всё-таки повиновался. Покинь Виолетта пределы досягаемости контракта — и он точно не сумел бы даже дышать без чувства нарастающей боли, плавно перетекавшей в агонию.

Она вернулась обратно в комнату, достала из тумбочки бумагу, ручку и, повинуясь внезапному порыву, крупным округлым почерком начала выводить ряды скачущих непослушных букв.

«Прости, но я не мама, пап, — стало первой же фразой, наспех написанной на мятом листке в клетку. — Конечно, ты боишься, что со мной тоже что-нибудь случится, пойди я по её стопам, ведь мы с ней так похожи. Хочешь, чтобы, в отличие от неё, я выучилась на какого-нибудь юриста или даже актрису, на худой конец; удачно вышла бы замуж, ездила бы на собственной машине где-нибудь в большом городе, но… Ты правда считаешь, что заставить меня заниматься вещами, которые я ненавижу, и сделать непохожей на маму, — единственный способ меня защитить?

Я люблю тебя, пап. Но и жизнь хочу построить свою. То, что произошло с мамой, было ужасной, жестокой случайностью, — мы оба это понимаем, — и меня она не коснётся. Обещаю. Тем более, что я, кажется, нашла… Как бы так сказать… Кое-кого, кто не позволит мне умереть и всегда будет рядом.

В общем, не ищи нас с Кэлом, пожалуйста, и не пытай Джея: он тоже совсем не в курсе, куда я уеду. Честное слово. А ещё передавай привет Дженнифер и Марку. Всё будет хорошо. Скоро выйду на связь.

P. S. И да, да, я всё-таки стащила деньги, чтобы устроиться на новом месте, но обещаю: я их отработаю и буду потихоньку отдавать с зарплаты. Само собой, если не сверну шею, выбираясь через окно.

Мы ещё обязательно увидимся.

Не хочу вот так вот сбегать, но другого выхода не вижу.

Буду очень-очень скучать,

твоя уже-чуть-чуть-подросшая-малышка Ви».

Наспех дописав последнюю строчку, Виолетта, кусая губы, положила листок на подушку, с тоской пробежалась глазами по слегка опустевшей комнате, по оставленной в углу гитаре — и, кряхтя, взгромоздила свою тумбочку на кровать. Осторожно ступив на неё ногой, Ви проверила её устойчивость, потом забралась обеими ступнями и уже на половину туловища высунулась в достаточно широкое для подтянутой фигуры окно.

Кэл наблюдал за ней, отойдя от стены дома, и определённо ждал объяснений.

— Я думала о той водосточной трубе, — она кивнула чуть правее от себя, качая головой, — но не уверена, смогу ли за неё схватиться. А если залезу на крышу через чердак, придётся просто прыгать вниз с разбега. И что-то эта идея мне нравится меньше всех: паркурщик из меня так себе, честно говоря.

Кэл пробормотал что-то не слишком лестное себе под нос, подошёл ближе к стене и всё-таки тряхнул трубу, проверяя её на прочность. Та отозвалась возмущённым гулом, но выдержала пару грубых резких рывков. Телевизор в гостиной всё ещё вещал прогноз погоды достаточно громко, чтобы их возня осталась незамеченной, и Виолетта поблагодарила судьбу за то, что папа бросил его включённым.