Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 118

— Гхм… Ладно, не стану говорить, будто я ни причём. — Эндрю чуть смутился, как если бы совсем не ожидал такого бойкого ответа, но продолжил настаивать на своей правоте: — Школьницы должны учиться, Виолетта, а не драить туалеты в закусочных!

— Вот теперь ты точно себе противоречишь. Сам ведь минуту назад попрекал тем, что я не зарабатывала деньги, — Ви уже услышала его тихое протестующее бурчание, но не замолчала, — ну а со школьных завтраков много не отложишь… И нет, я не говорю, что поступила правильно. Это не так. Мне правда жаль.

— Раскаивайся или нет, сорванка, но ты под домашним арестом — и никуда я тебя не отпущу, тем более с этим типом! — Мистер Ривс замолчал, переводя дыхание, а потом вдруг вспомнил: — Лучше расскажи, куда дела Оникса. Я не стал спрашивать раньше, но хочу знать сейчас!

— Оникса?..

— Того милого пса. Где он?

— Ох… Вырвался во двор — и сбежал в сторону полей, — сходу выдумала она, пока Кэла не было рядом, и потёрла старый шрам на бедре: это давно вошло в привычку. — Ты же знаешь: у меня напряжённые отношения с собаками.

— Слишком уж неубедительно звучит… Может, ты его вообще продала, раз такая деловая? — Ви застонала, упав лицом в подушку, и Эндрю наконец смягчился, делая первые шаги на кухню: — Ну хорошо, закрыли тему… Завтра вывешу объявления о пропаже, а сейчас пойду принесу обед. Пюре с салатом. Или отбивные подождёшь?

— Не хочу есть, — отозвалась она и, потянувшись за одеялом, укрылась им с головой. — Нет аппетита.

— С какой стати? Голодовку устроить пытаешься? — Пожалуй, впервые за последние восемь лет мистер Ривс услышал настолько категоричный отказ от Ви, всегда уминавшей порции за двоих, и это его не на шутку насторожило. — Нет, ну совсем тебе тот парень мозги промыл! Страшно спросить: что ты в нём вообще нашла, кроме смазливого личика и тощей фигурки? А видела, в каком тоне он разговаривает со старшими? Как нагло себя ведёт в чужом доме?

— Ну, у всех есть изъяны… — попыталась увильнуть Виолетта, но потом бросила задумчивый взгляд через щёлку в одеяле в стену и вполголоса ответила, скорее для себя, чем для папы: — Одинокий он, что ли. Постоянно во всём подвох ищет, скрытые смыслы, какие-то уловки… А сейчас, наверное, уже и не знает, что ему делать дальше, чтобы остаться верным своим идеалам.

— «Одинокий», ну конечно… Сначала найдёшь причину пожалеть парня, потом возомнишь себя единственной в целом мире, кто может ему помочь, а дальше влюблённость, подростковые бунты с побегами, ранняя свадьба, дети в восемнадцать — и ни гроша за спиной у обоих! Значит так, никаких разговоров, Виолетта. Домашний арест, хотя бы пока этот юноша не уедет из Нэйлиса… Я всё сказал.

Она не ответила, но лишь сбросила одеяло на пол и снова села на кровати, прикрыв глаза.

«В моём случае с влюблённости-то всё и началось, — почему-то вспомнилось ей, пока Ви с тоской вслушивалась в удалявшиеся шаги отца, порядком поникнув, — а если точнее — с дикой неприязни и угроз. Потом поцелуй, дурацкие чары, моё похищение Кэлом, запугивания и пытки, вся эльфийская эпопея, признание в убийстве — и вот, теперь я и правда ему сочувствую… Сочувствую, потому что все, кого он знал, поступали с ним дерьмовее некуда. Толкали на те вещи, которые не хотели делать сами… Даже Майкл, по сути! И факт остаётся фактом: Кэл поступал хорошо. Точнее, хорошо по меркам того, кто не понимает, чем «хорошо» отличается от «плохо»… Так и получается: кому, если не мне, по силам объяснить всё свирепому ужасному кэльпи и приучить его к нормальной жизни? А на невзаимную влюблённость… плевать, что уж там. Переживу».

Она опустила голову на колени, посидела так ещё немного, чувствуя себя совсем уж глупым запертым зверьком, — и вдруг услышала резкий громогласный крик отца, с ветерком залетевший на чердак с улицы.

— Ты что, всё это время прямо под окнами околачивался?! И долго ты мне глаза мозолить будешь? Сказал же, убирайся по-хорошему, или я пойду звонить в участок! Больше никаких поблажек от моих знакомых не жди! И на газоне не лежи, с ума сошёл?! День, конечно, но земля-то холодная!

Только теперь Виолетта поняла, почему никак не могла увидеть Кэла, выглядывая на задний двор.

«М-да… Спрятаться за забором? Затаиться в клумбе? Забраться на крышу? Нет, конечно, это варианты для слабаков! Лучше просто полежать в теньке под окнами во дворе, отдыхая и дремая, пока тебя не обнаружат и выгонят взашей», — едва слышно прокомментировала она, закатила глаза и навострила уши, чтобы чётче уловить их разговор.

— Долго ли я здесь буду? До тех пор, пока сама девочка желает оставаться в этом месте, — ровный ленивый голос звучал так спокойно и чуть высокомерно, словно у кэльпи не было никакой охоты смотреть на пыхтевшего от злости смертного против яркого полуденного солнца, показавшегося из-за хмурых туч всего час или два назад.

— Так, даже не думай, будто я подпущу тебя к Виолетте ближе, чем на пушечный выстрел! Хватит из себя романтика строить и проваливай, Кэ… Ка… как-там-тебя. Если в течение десяти минут ты ещё будешь лежать под окнами моего дома, я узнаю номера твоих родственников и позвоню им, хоть в другую страну! Ради этого и переплатить можно… Твоих родителей что, совсем не беспокоит, где пропадает их сын?!

— Не думаю, что мёртвых может что-либо беспокоить.

Эндрю мигом осёкся, услышав настолько холодный вызывающий ответ, и Ви в который раз задумалась: Кэл в чём-то был прав. Его честные слова всегда оказывались уместнее даже самой изощрённой лжи и временами играли на чувствах куда сильнее последней, вызывая лучший эффект из всех возможных.

— Оу, хм… Извини. Из детдома сбежал, получается? Там таких манер нахватался? И это жуткое шрамирование… Мурашки по коже каждый раз, как смотрю. Ужасно болело, должно быть? — Кэльпи никак не отреагировал на его сбивчивые фразы, так и норовившие сменить тему, и Эндрю, казалось, уже тысячу раз упрекнул себя в том, что погорячился и чересчур легко выпалил опрометчивый укор. — Ох, ладно, посмотрим, на сколько тебя хватит… В любом случае, заруби себе на носу, юноша: я запрещаю тебе приближаться к моей дочери!

Кэльпи громко рассмеялся, а Эндрю, изо всех сил стараясь не выказать замешательства и лёгкого уважения к такому удивительному упорству, сплёл пальцы на животе, страшно насупил брови и вперевалку зашагал в сторону крыльца уже в поле зрения Ви.

Она предположила, что Кэлу в тот момент хотелось лишь одного — просто выспаться в полной тишине, чтобы только скорее дождаться приятной прохлады ночи вместо тепла слишком уж яркого для Водного народа дня.

«Ну, мы ответственны за тех, кого приручили, да?» — тихонько спросила Ви в пустоту комнаты, покачала головой, словно коря себя за то, что собиралась сделать, — и, достав из шкафа первую заготовленную дорожную сумку, бегом начала скидывать туда самые нужные вещи. Паспорт, украденные у папы деньги, универсальная повседневная одежда, купленная заранее зубная щётка, сломанный телефон — всё летело в её недра вперемешку, пока Виолетта ещё и стягивала с себя футболку, на ходу переодеваясь в более практичный наряд. Летняя рубашка, ветровка на вечер, бриджи, — последняя пара джинсов канула в Лету после побега из Рэгнума, — и почти развалившиеся от старости шлёпанцы — единственная пара обуви, кроме домашних тапочек, которая только обнаружилась на чердаке.

Не прошло и пятнадцати минут, как мистер Ривс снова вышел на задний двор, и Ви, встав на цыпочки у окна, успела увидеть у него в руках тарелку и бутылку с водой. Подойдя ближе к стене дома, он весь насупился, напустил на себя суровый вид, но, как ей показалось, всё-таки поставил еду на газон рядом с кэльпи и молча отошёл вбок.

Кэл этого не оценил.

— Я похож на того, кто будет есть с земли? — ледяным тоном уточнил он, и не думая выказать хоть капельку уважения или благодарности.

— А ты где-то видишь стол, юноша? — Эндрю порядком замялся, но виду не подал. — Я тебе не объедки из окна бросаю… Ешь что дают или сиди голодным. Заставлять не стану.