Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 117
Теперь в гостиной остались только она, Кэл и Эндрю, но ничего хорошего такое соседство предвещать не могло.
— У тебя ещё есть что сказать, Виолетта? — мрачно спросил отец после минуты гробовой тишины.
— Да, есть, — с удивительной твёрдостью согласилась она. — И знаешь, да, наверное, я и правда веду себя как глупый импульсивный подросток. «Не знаю жизни, не представляю, насколько тяжёлой она может быть»… Но даже если это так, я в состоянии разгрести всё дерьмо, в которое влезаю. С детства привыкла, знаешь ли. Я собиралась сама заработать немного денег, понять, какие вещи мне по душе. Может, пройти какие-то курсы, где учат тому, что реально понадобится на практике. Может, поступить в колледж на год позже, если пойму, что хочу этого. Так разве это так сложно — просто дать мне время и возможность учиться на собственных ошибках? Не заставлять делать то, что «делают все», тогда, когда это «нужно всем»?
— Если ты чему-то и научишься, так это тому, как воровать и побираться на улице. Марш в комнату, Виолетта. А ты, Кэллум, вставай и проваливай по-хорошему!
— Не припомню, чтобы я подчинялся твоим приказам, смертный. И поумерь тон: моё терпение не безгранично…
— Да, я украла деньги, — она заговорила одновременно с Кэлом, повысив голос, чтобы только папа не услышал его высокомерное обращение, — но собиралась вернуть всё до последнего фунта! И Кэл останется здесь!
— В комнату. Сейчас же. Ты, молодой человек, на выход!
Кэл и ухом не повёл. Он всё так же спокойно, с лёгким азартом наблюдал за нешуточной ссорой, разгоравшейся у него на глазах, но стоило Эндрю подняться и сделать первый шаг к дивану, сжимая кулаки, как Виолетта спохватилась и едва слышно приказала:
— Кэл, выйди во двор.
— Добавляй «пожалуйста», девочка. Хоть я и устал, лишней дерзости не потерплю… Учись вежливости, если не хочешь, чтобы тебя научил я. Теми способами, которые посчитаю действенными.
Он нарочито медленно поднялся с подушек, сбросив их на дощатый пол, скользнул в коридор мимо Ви и вышел на крыльцо, не обратив ровным счётом никакого внимания на покрасневшего от злости и почти что пыхтевшего, как дымящий вулкан, Эндрю.
Дверь за кэльпи закрылась с громким хлопком — и Виолетта, закусив губу, под убийственным взглядом отца послушно побрела к себе на чердак.
========== Глава 30. ==========
За одно утро маленький чердак из укромного гнёздышка, казавшегося самым безопасным местом в целом мире, превратился в каменную клетку: тесную, тёмную, несмотря на давно наступивший полдень за единственным крохотным окошком, и совсем не уютную. Тучи на улице чуть разошлись, солнце робко показало людям свой яркий, ослепительный край, но ни один лучик не сумел пробиться в погружённые во мрак глубины комнаты сквозь плотно задёрнутые шторы.
Виолетта не пыталась впустить на чердак немного света, не хотела прибраться или достать любимую гитару, чтобы отвлечься и отогнать тяжёлые чувства прочь. Она который час подряд лежала на кровати и в упор рассматривала потолок блестящими глазами, покрасневшими из-за недавних, спрятанных от чужих взглядов, глупых слёз.
«Поверить не могу: после всего, через что прошли мы с ребятами, выступая против эльфов и спасая наши задницы, все мои планы разрушил домашний арест! — думалось ей, пока Ви пальцами водила по нарисованным на стенах деревьям, теперь внушавшим не чувство восхищения природой, но тревогу и дискомфорт. На подушечках оставались зелёные и коричневые разводы, краска стиралась и осыпалась, только вот Виолетта слишком погрузилась в ироничные мысли, чтобы это заметить. — И вот я подставила не столько себя, сколько Кэла своей опрометчивостью… Кэла, в которого влюбилась, чёрт возьми, из-за дурацких непонятных чар!»
Она зарылась носом в тёплые простыни, неосознанно стараясь отыскать в них отголоски его запаха, полежала так минуту или две, а после вдруг забралась на кровать с ногами, поднялась во весь рост и, отодвинув маленькие шторы, выглянула в окошко под потолком на задний двор. Глазам открылась уже чуть заросшая лужайка, высокий белый забор, широкие клумбы под ними — и ни следа присутствия того, кого Виолетта так хотела увидеть.
«Он же не мог уйти… Физически не мог! — Ви стала на носочки, открыла раму настежь и сделала глубокий вдох полной грудью, запрещая себе поддаваться первым звоночкам тревоги. — Неужели догадался спрятаться? Ведь если кто-нибудь заставит его отойти от дома слишком далеко, наш контракт этого не позволит… А я совсем не хочу, чтобы Кэлу было больно».
Где-то в гостиной надрывался телевизор, заглушая добрую половину всех звуков в доме и терзая барабанные перепонки, и Виолетта с завистью разглядывала пустой двор. Там должно было быть тихо, — куда тише, чем на чердаке, стены которого едва приглушали рёв новостей внизу, — но ближайший месяц или два путь туда стал заказан. Никаких прогулок, никаких вылазок, и вряд ли мистер Ривс разрешил бы ей даже поиграть на гитаре на крыльце, опасаясь нового спонтанного побега.
Ви спустилась на пол, прошла мимо зеркальной дверцы гардероба, — в ней на мгновение отразилась она сама, в одной только чистой длинной футболке, с заклеенными пластырем коленками и мелкими царапинами, обильно смазанными йодом, — перешагнула через матрац под ногами, подошла к люку в полу и дёрнула его на себя. Тот не шелохнулся, как и час назад, как и пять — и Виолетта начала наматывать круги по комнате, бормоча под нос: «Мне не сложно искренне, по-настоящему извиниться перед папой, хоть поклоны отбивая, — я ведь и правда виновата во многом! — только вот… Что потом? Разве Кэл когда-нибудь сможет жить у меня дома, ни от кого не скрываясь, и чувствовать себя на своём месте? Здесь, в этой дыре?»
Она села обратно на кровать, уронила голову на руки и, протяжно вздохнув, продолжила уже про себя: «Папа всё равно никогда не разрешит мне жить с таким якобы парнем… Рассказать про Волшебный народ — худший вариант из возможных; согласиться на колледж и привести туда кэльпи — тоже ужасная идея, хотя бы потому, что у меня просто нет этих пары месяцев до начала учебного года… Нет и недели! Ну вот почему, когда время так нужно, оно бежит вперёд сломя голову, точь-в-точь как белый кролик, а когда наоборот — почти останавливается и замирает?!»
Ви застыла, услышав близкие грузные шаги внизу, подняла взгляд и уставилась на скрипучие доски паркета под ногами. Совсем скоро раскатистый, басовитый голос Эндрю потревожил её гордое одиночество бурчащим рокотом:
— Хватит дёргать и ломать люк, Виолетта. Ты ведь прекрасно знаешь: я повесил замок.
— Мне нужно поговорить с Кэлом. Пожалуйста, — она просто не могла не попытаться.
— Ещё чего. Нет. Тем более что он — какое счастье! — ушёл ночью и больше не возвращался. Надеюсь, догадался позвонить родителям, чтобы уехать домой…
«Значит, папа тоже его не видел», — Ви закусила губу, опустила голову и помолчала, поджимая под себя босые ступни. На сердце стало ещё тревожнее от понимания того, что от Кэла и след простыл, а в душе по-прежнему таился маленький горячий комочек вины.
— Извини. За то, что украла деньги, — внезапно сказала она вслух, говоря чуть громче обычного, чтобы папа услышал, но изо всех сил стараясь не показаться грубой.
— «Пожалуйста», «извини»… Я смотрю, ты ради него из кожи вон лезешь. Кто бы мог подумать! Мне, как отцу, стоит поинтересоваться, какими же именно способами он учит тебя вежливости?
В тоне его голоса отчётливо слышался сарказм.
— Не знаю, что ты успел себе представить, но это точно не так, — Ви густо покраснела при мысли о том, как вся эта ситуация с Кэлом выглядела для папы со стороны, и торопливо продолжила: — Правда извини. Не из-за него говорю, а потому что хочу. Если бы у меня были другие варианты, кроме воровства, я бы так не поступила. Честное слово!
— Ну конечно. Своими силами-то ты ни копейки не заработала…
— Между прочим, я пыталась. Три года назад, в закусочной, — сразу напомнила она, — но как только ты об этом узнал, мисс О’Кейн на следующий же день выставила меня вон. Совпадение? Мне вот так не кажется.