Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 111

Закончить последнее слово она не успела: Кэл среагировал мгновенно, толкнул Ви на мокрую землю перед собой, и, наклонившись над ней, вкрадчиво попросил:

— Будь добра, закрой рот.

Лили с интересом наблюдала за каждым его движением, за малейшей сменой тона, но потом всё же подошла к нему почти вплотную и честно ответила:

— Не знаю, зачем. — Помолчав, она обернулась к Ви, теперь глухо чертыхавшейся и пытавшейся стереть грязь с выпачканных ладоней, и добавила: — Мне ведомо чувство благодарности, кэльпи, поэтому, если хочешь… можешь оставить эту девочку в живых. Я признаю проигрыш, как признаю и то, что не сумела сдержать клятву.

Виолетта ещё никогда не видела, чтобы Кэл колебался настолько сильно. Казалось, всё в нём порывалось сделать пару шагов вперёд, притянуть Лили к себе, зарыться носом ей в волосы, до боли стиснуть плечи, но другая сторона шептала: «Она уже предала твоё доверие бесчисленное количество раз. Уходи», — и он совершенно не знал, какую из них стоило выбрать.

— Кэл?.. — с опаской окликнула его Ви, но тот не шелохнулся. — Честное слово, не будь таким слепым!

Все её слова утонули в громе, пронёсшимся над обрывом, и не нашли ответа.

— Ты уже бросила меня однажды.

— Бросила не ради эльфов, но чтобы рассеять предубеждение против нас и вернуться за тобой. Я не ожидала, что ты пришёл бы ко мне сам… Если бы не Ви, не клятва и не твоё упрямство, мы могли бы вместе построить мир, в котором любой кэльпи будет жить без тревоги и страха! Гулять, где вздумается, петь так громко, как только захочется, и найти дом, из которого не пришлось бы убегать спустя год или два! И если сейчас ты пойдёшь со мной…

— Пойду, — на удивление легко вдруг кивнул Кэл, в два шага преодолел расстояние между ними и положил руки ей на плечи. Виолетта закашлялась, не веря своим ушам, а Лили чуть нахмурилась, но не стала отвечать на ещё не произнесённые слова, прекрасно помня, насколько сильно ему не нравилась такая её привычка. — Правда, с одним условием… Все мои желания будут стоять выше твоих.

— Например? — спросила она и тут же побледнела, закусив губу.

— Например, — он наклонился к Лили вплотную, заправил одну из жемчужных прядей, упавших ей на глаза, за ухо и понизил голос до мягкого, хриплого шёпота, — ты поклянёшься по всем правилам Водного народа в том, что забудешь о своей маленькой мечте остановить Охоту и пойдёшь за мной туда, где не будет ни единого живого существа, кроме нас двоих… Лишь ты и я. Мне нет нужды говорить о том, что случится, если это обещание окажется нарушено, верно? В конце концов, лгать — это очень-очень плохо…

Чем дольше он говорил, тем нежнее, обольстительнее и проникновеннее становились его слова, и тем сильнее Лили менялась в лице. Впервые за всё время их недолгого знакомства Ви увидела, как она встревожилась в руках Кэла и попыталась высвободиться, качая головой.

— Если я остановлюсь сейчас, всем кэльпи всегда придётся скрываться, и…

— И какое отношение это имеет к нам? — с чарующей улыбкой спросил он — и Лили, не ожидавшая такого отпора, отступила от него на пару робких шажков. — «Лишь ты и я», так ведь ты сказала? Как в старые добрые времена, когда мы только встретились… Когда у нас не было ничего, кроме друг друга.

— Нет, кэльпи. Не играй моими же словами. Ты прекрасно знаешь: не в моих силах пообещать такое!

— Конечно знаю: тебе всегда было плевать на чьи-то чувства и цели, если они шли вразрез с твоими собственными… А потому с меня довольно, Лили. С меня довольно. Мои желания никогда не влияли на твои решения и никогда не будут. Я не слепой, — Кэл вдруг бросил чуть надменный взгляд на Ви, словно в ответ на её последний выкрик, — и вижу, как ты предлагаешь пойти с тобой, потому что однажды я снова могу стать полезным твоим благим намерениям… Так иди к чёрту.

— Все там будем. — Лили помолчала, без зазрения совести рассматривая его издалека и будто бы пытаясь понять, когда Кэл успел так измениться. Стать настолько самодостаточным, что совсем перестал нуждаться в ней. — Раз так… Наши пути разойдутся здесь. Не могу сказать, что не буду скучать: это было бы неправдой.

— Да. — Он коротко кивнул, но потом вздохнул, коснулся шершавых шрамов в виде следов от рун на запястьях и на удивление спокойно спросил: — Что будешь делать? Теперь, когда твоя маленькая мечта разбилась вдребезги?

— Мечты потому и зовутся мечтами, что легко рушатся в один день… Однако кто сказал, будто моя мечта разбита? — ответила она вопросом на вопрос, но после засмеялась, как если бы успела предсказать его реакцию, и с долей сожаления посмотрела вдаль, над лесом за рекой. — Пожалуй, так или иначе, но я добьюсь своего. Попытаюсь найти выживших кэльпи, расскажу им всё, что узнала об эльфах и Охоте. Научу скрываться лучше, находить правильных союзников, выбирать места для укрытий… У меня всегда есть запасной план.

— Не понимаю, — признался Кэл после минуты полной тишины. — Ты лишилась всего, что имела; продала или потеряла всех, кто был на твоей стороне, но всё равно…

— Ты говорил, что я всегда слишком легко расстраиваюсь, что меня просто довести до слёз, — перебив, вдруг напомнила ему Лили, — но, поранившись, я никогда не бросала начатого. Не получилось однажды — значит, попробую снова, даже если кажется, будто уже поздно, будто исправить ничего нельзя. Возможно, ты был прав, когда говорил, что я иду по головам… Только вот иначе не получается. У меня ведь есть чувства, кэльпи; мне знакомы благодарность, привязанность, печаль. Однако если бы я не шла против них и не перебарывала саму себя, мне бы никогда не удалось помочь всем из-за глупых мимолётных чувств.

— Оно и видно: Лейлар, Кэл и Майкла тебя мало волновали, — едва слышно буркнула Виолетта, не спуская глаз с серебристых волос и по-прежнему сидя на холодной мокрой земле. Стоило Кэлу ответить отказом на соблазнительное предложение, манившее его больше всего на свете, — и у неё будто камень с души упал, хотя Ви всё ещё трясло после разговора на волоске от смерти, а ноги грозили подкоситься при каждой новой попытке встать.

Лили услышала.

— По-твоему, я никогда не заботилась о них? Не сожалела о смерти Лейлара? Не радовалась гибели Майкла, наконец избавившегося от вечной боли? Думаешь, будто так хорошо меня знаешь, чтобы судить… Тогда скажи, Ви: скольких смертных я убила за свою жизнь?

— Ну… Шестнадцать? Двадцать? Пятьдесят? — наугад предположила она и поёжилась, отползая в сторону деревьев, всё ещё не решаясь подняться. Глаза то и дело бегали по округе, выискивая малейшую тень вернувшихся Охотников, но иллюзия дождя продолжалась — и никто не приходил.

— Одного, — с лёгким грустным смешком заметила Лили — и, не оборачиваясь, скользнула в чащу, поманив за собой крошку хэйрга. Тот юркой тенью взбежал по её ноге, коготками цепляясь за кожу и ткань платья, а после клубочком свернулся у неё на правом плече и с нездоровым, голодным блеском в глазах уставился на Ви. — И да… Береги себя, кэльпи. Всё-таки твоей смерти я не хотела никогда.

Кэл стоял, будто очарованный, и даже не обратил внимание на своеволие Виолетты, решившейся подать голос вопреки его настоятельной просьбе. Правда, стоило маленькому хищному духу скрыться с погрустневшей кэльпи в лесной глуши, как дождь стал затихать, а после и вовсе исчез, словно его никогда не было. Кэл встрепенулся, когда это заметил, без единого слова схватил Ви за запястье, рывком поднял на ноги — и потащил за собой как можно быстрее сквозь самые узкие просветы листвы.

Виолетта могла поклясться, что комариные голоса каких-то лесных духов, скрывавшихся в дуплах и в траве, перешёптывались, куда-то неслись, пытались позвать Охотников, но стоило лишь Кэлу посмотреть в их сторону — и они замолкали, едва дыша, унося ноги как можно дальше от Чёрной смерти.

Только спустя бесчисленное количество тропинок, зарослей и оврагов кэльпи всё-таки умерил бег, вдохнул полной грудью и покосился на вконец запыхавшуюся, измученную Ви, уже давно хватавшую воздух ртом.