Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 104

Виолетта до боли прикусила губу, пытаясь держать боль в узде, а хватка кэльпи по-прежнему оставалась неумолимой и беспощадной. «Не сбегу. Как кролик», — вдруг снова вспомнилось ей, и по спине, будто в ответ её мыслям, пробежала стайка липких, испуганных мурашек.

— Ты из тех, кто слишком дорожит обещаниями, чтобы их нарушить. Как и я, — вкрадчиво, почти что нежно шептал Кэл. — Для меня нет различия между «хорошими» и «плохими» методами… Одно слово — и ты не пострадаешь. Ну а если продолжишь настаивать на своём… В этот раз мне никто не помешает, верно? — Прищурившись, он всё-таки добавил: — Заметь, сейчас у тебя есть выбор.

«Может, соврать? Если я совру в такой ситуации, разве это будет плохо? — Ви мысленно взвесила все за и против и второпях решила: — Вытащу его из Рэгнума, использую силу контракта, чтобы что-то сделать!..»

— Хорошо, — в конце концов согласилась она, пряча глаза в песок.

— Умная девочка. — Кэл хрипло рассмеялся в ответ, защекотав ей шею своим дыханием, — и внезапно понизил голос до едва слышного жёсткого шёпота. — Говоришь правильные слова… Но разве родители не учили тебя, что лгать — это плохо?

В то же мгновение он перестал держать её вполсилы. Его ладонь сомкнулась на плече Виолетты по-настоящему, почти до хруста давя на кость, оставляя глубокие белые борозды ногтями на светлой коже. Не сдержав нового отчаянного крика, полного боли, она безуспешно попыталась вырваться, оттолкнуть кэльпи прочь. Слёзы выступили на глазах, к лицу прилила кровь, а Кэл продолжал крепко прижимать Ви к себе за талию другой рукой, не позволяя убежать.

Уже спустя несколько секунд он снисходительно разжал пальцы, всё ещё не убирая их прочь, и тихо сказал:

— Если ты до сих пор не заметила, я очень не люблю, когда мне лгут, Виолетта. Сделаешь это ещё раз — будет хуже. Ты сама вынуждаешь меня причинять тебе боль своим упрямством… Перейдём к попытке номер два?

— «Вынуждаю», чёрт возьми? А разве ты не вынуждаешь меня врать?! — выпалила она, судорожно сглатывая ненавистные слёзы, и снова попыталась высвободиться. — Да пусти наконец! Я же сказала, что никогда, никогда не смогу заставить себя кого-то убить! Не любит он, когда ему лгут… А разве сам сейчас не врёшь? Хватит уже, Кэл! Просто хватит!

— О чём же я, по-твоему, лгу? — он чуть прищурился, но не отступил: ему явно не понравились её слова. Более того, кэльпи пришёл в бешенство. Уголки его губ чуть дёрнулись, а взгляд стал жёстче, будто говоря: «Замолчи».

— Да обо всём! Творишь полную дичь, просто чтобы заставить меня приказать!..

В ту же секунду Кэл разжал холодные ладони и с силой толкнул Виолетту на песок. Она больше не пыталась скрыть непрошенных слёз: все его движения были слишком грубыми, яростными и порывистыми, а копчик заныл тупой болью после неудачного падения. Наклонившись над Ви и прижав её к земле, кэльпи утробно прорычал:

— Не смей называть меня лжецом.

— Не смей говорить мне, что делать, Кэл! Я верю в то, что знаю. И я знаю наверняка: сейчас ты блефуешь, а ещё врёшь, нагло врёшь!..

Виолетта не могла ошибиться. Не могла. Только не в нём. И её сердце громко выстукивало, будто срываясь на отчаянный крик раз за разом, удар за ударом: «Он не убивал той ночью. Не верю. Не верю, чёрт возьми, и верить не хочу!»

— Я похож на того, кто блефует? Сказал же: смертный погиб от моих рук. Это правда. И ты можешь стать следующей покойницей, если не подчинишься моей просьбе, — рявкнул Кэл в ответ. Его кисть потянулась к беззащитной шее, и Виолетта снова сделала безуспешную попытку сбросить кэльпи с себя. Её голос стал сиплым и сбивчатым, слишком торопливым и срывающимся из-за дурацких слёз, но она всё равно горячо продолжала:

— Не верю этому. Ни слову не верю. Если бы желал моей смерти, не противоречил бы самому себе!

— Я полон противоречий, но, несмотря на них, выбираю тот путь, который быстрее всего ведёт к желаемому, — медленно выговорил он, уже чувствуя частую пульсацию сонной артерии под своими пальцами. — Способ не имеет никакой важности, однако не в моих правилах лгать. Смертного действительно убил я. Согласишься стать следующей?

— Ты бы физически не успел убить Майкла. Не успел бы похитить и утопить!

Издав тихий гортанный рык, Кэл помедлил и, сделав паузу, заставил себя ответить, смотря прямо в покрасневшие и опухшие от слёз глаза Ви:

— Я не похищаю людей, девочка. Мальчик пошёл со мной по своей воле… Он был совсем не против прогулки верхом к Проклятому озеру, и весь путь занял куда меньше получаса.

— Майкл никогда бы не сел кэльпи на спину, — тут же возразила Виолетта, не сводя с Кэла пристального взгляда, — если бы только не!..

— Если бы не желал смерти. И Лили здесь совсем ни при чём, — криво усмехнулся он, закончив её фразу. — Я могу стерпеть любое имя, но не смей называть меня лжецом. Теперь моих слов достаточно, чтобы ты признала их правдой?

— Нет. Недостаточно. Я хочу знать всё, во всех деталях. И не смей уходить от ответа, иначе никогда не поверю! — уже догадавшись, на что следовало давить, продолжила Ви, в который раз отталкивая ладонь кэльпи от своей шеи. Ледяные пальцы, чуть сжавшись на тонком горле, тут же безмолвно сказали: «Сбегать — это очень плохая идея», — и ей пришлось откинуть голову обратно на землю против воли. — Что значит «желал смерти»? И зачем ты убил Майкла ради клятвы, если Лили тобой воспользовалась? Как она вообще может быть ни при чём?!

— Я убил мальчика не ради кого-то. И не получил от этого ни капли удовольствия, — в ту же секунду отрезал Кэл. Помедлив, кэльпи чуть прикрыл глаза, словно что-то вспоминая, а после нехотя добавил: — Он молил меня о смерти на коленях. И его мольба была услышана.

Теперь Ви не понимала ровным счётом ничего. Всё, что она могла делать, — это покорно лежать на холодном песке эльфийской пещеры, окутанной бирюзовым сиянием, смотреть на кэльпи, завораживавшим взгляд своей роковой потусторонней красотой, и слушать угрозы, произносимые его низким бархатистым голосом. Скажи ей кто-то об этом три дня назад — и Виолетта была бы несказанно рада тому, что Кэл просто остался жив. Но сейчас, под тяжестью грубых, опасных прикосновений, от которых Ви даже не могла отбиться, и признания в убийстве, вся радость определённо поугасла, позволяя страху взять верх.

— Мальчик умирал. Медленно, болезненно, ощутимо, — всё так же через силу продолжал рассказывать Кэл, погрузившись в тяжёлые, неприятные мысли. Ему явно не нравилось говорить об этом, но он должен был заставить Ви поверить, чтобы получить желаемое — смерть. — Майкл Стоун оказался достаточно проницателен, как для человека. Проницательнее многих. Потому и прожил дольше остальных, однако его судьба считалась предрешённой с самого начала. Мальчика бросили собственные родители, а эльфы использовали всю недолгую жизнь.

— Я догадалась, что Лейлар как-то по-особенному отбирал хозяев для Лили, — заметила она, всё ещё тяжело дыша, когда молчание слишком затянулось, — но разве Майклу вредили? Разве ему здесь желали зла?

— Нет. Лили и Лейлар были слишком предусмотрительны для такого. Она любила свободу и ненавидела приказы. Он, в свою очередь, старался угодить ей, чтобы получить молчание… И всё равно им обоим нужно было играть спектакль перед народом. Заставить всех до единого поверить в покорность Лили. Поэтому, как ты правильно заметила, Лейлар лично отбирал ей в хозяева наивных детей-воспитанников, которые, — по странному стечению обстоятельств, разумеется, — всегда оказывались больны с рождения и рано умирали, в возрасте до восьми. Майкл Стоун прожил чуть дольше остальных. Возможно, во многом лишь благодаря новому целителю из Тихого Леса.

— Я помню. Наследственная болезнь… Но ведь Майкл говорил, что никогда ей не поддастся! Он был готов бороться за жизнь, считал её чудесной! — случайно вспомнилось ей, но Виолетта осеклась и мгновенно затихла, почувствовав, как ладонь кэльпи предупреждающе скользнула по шее, говоря сама за себя.

— Что ж, это так. Не могу не признать: мальчик был крайне умён и догадлив. Куда умнее тебя и Джейсона вместе взятых, — под прожигающим, недовольным взглядом Ви Кэл чуть осклабился. — Казался покорным, вежливым и милым, как послушная игрушка эльфов, чтобы сохранить себе жизнь и продолжить получать лекарства. Пел им сладкие песни днями напролёт; нарочно обращался с Лили как с сестрой, а с Лейларом — как с королём, никогда не переходя эту черту… Играл в театре одного актёра год за годом без перерывов, даже зная, зачем был нужен правителю на самом деле. «Расходный материал», «живая марионетка», «новый смертник»… Однако с каждым днём болезнь подступала всё ближе, как бы он ни улыбался окружающим: мальчик в любом случае должен был умереть в страшных мучениях. А сперва, скорее всего, оказался бы частично парализован после следующего из припадков… Я ведь говорил: для того, чтобы понять, что из себя представляет человек, достаточно лишь узнать его желания и страхи.