Роковой секрет кэльпи (СИ), стр. 101

— Так, погоди минутку! — выпалила Ви. — Ты же сам говорил, что!..

— Что хотел отомстить. Я желал мести ради Лили — а она оказалась предательницей. Добивался мести за своё детство — а Лейлара казнили без моего участия. Убивать людей почему-то перестало быть таким… весёлым. И, в конце концов, спустя полвека я вернулся к тому единственному желанию, что имел всегда, — умереть.

— Но я не стану тебя убивать, Кэл. Не стану!

Теперь сердце маленькой спятившей птичкой, зажатой в ладони охотника, билось, замирало, подавало голос так громко, как только могло, в оглушающей тишине вокруг, а та, не говоря ни слова, всё нашёптывала ему на ухо: “Это конец, детка. Он ведь сказал: заставит”.

Кэл всегда знал, как добиться своего. Любыми способами.

Этот разговор оказался совсем не тем, на что Виолетта могла надеяться. “Знаешь, девочка, я пересмотрел своё мнение о тебе. И благодарен за спасение”, — в глубине души мечтала услышать она, когда увидела Кэла живым после Суда, здесь, одного в разнесённой в щепки пещере. А в итоге всё покатилось куда-то к чертям после одной единственной фразы: “Убей меня, Виолетта Кэйтлин Ривс”.

Несмотря ни на что, по-настоящему его смерти она не хотела никогда.

Словно прочитав её мысли, Кэл сделал пару шагов вперёд и в одну секунду оказался рядом. Босые ноги ступали по песку и траве совсем не слышно, и только удары холодных капель воды, стекавших с длинных спутанных прядей, о землю разрывали напряжённое молчание.

— Ты же знаешь: я заставлю, — эхом рыкнул кэльпи, не сводя с Ви недоброго взгляда, — потому что желаю только смерти. Мне никогда не следовало появляться на свет. Я пытался убить себя сотни раз, девочка. Сотни, тысячи раз. Резал вены, месяцами морил голодом, пронзал сердце, бросался на диких зверей, безуспешно старался отравиться… Однако я не мог умереть, и никто не дал мне желаемого. Как бы я ни хотел гибели, как бы ни молил о ней, она не приходила, но насмешливо скалилась мне в спину, преследуя днём и ночью. Смерть давно стала моей тенью. И если откажешься — эта тень падёт на тебя.

— Я не стану, — ещё настойчивей повторила Ви, смотря ожесточившемуся Кэлу прямо в глаза, и не сдвинулась с места. — Не для того мы с Джеем рисковали жизнью! И вообще, хватит нести чушь: это на тебя совсем не похоже!

— Не тебе судить, что похоже на меня, а что — нет, — огрызнулся он, потеряв всякие остатки былого спокойствия, и внезапно повысил голос: — Я не стану церемониться. Если ты не согласишься — умрёшь сама. Не в моих привычках разбрасываться словами зря.

— Не умру, — с внезапной уверенностью возразила Виолетта, решившись стоять на своём до последнего, — потому что ты меня не убьёшь. И не позволишь умереть.

— Ты так в этом уверена?

Ви твёрдо кивнула, обошла Кэла, повернувшись к нему спиной, и сделала несколько мелких шажков к воде. Песчинки заскрипели под подошвами ботинок, а в обволакивающем полумраке дна, скрывавшегося где-то в беспросветной темноте, совсем не было видно. Лишь зыбкое отражение раскрасневшегося лица едва заметно передёрнулось рябью в тусклом свете осколков нейрида, стоило одному из камушков на берегу сорваться вниз, в бездну.

— Я не умею плавать, — собравшись с духом, добавила она — и занесла ногу над самим обрывом.

Даже десятка футов хватило бы с головой.

Раньше, чем Виолетта успела сделать хоть что-нибудь, Кэл метнулся к ней и грубо схватил за руку, сжимая изо всех сил. Мокрые ледяные пальцы скользнули по нежной коже, чересчур сильно сдавливая затянувшийся порез на запястье, когда его зрачки с нескрываемым бешенством прожгли Ви.

Рискованный расчёт оправдался.

— Не смей, — в ярости рыкнул он, оттаскивая Виолетту прочь, а после буквально швырнул её на берег одним рывком. Она чуть вскрикнула от боли, не ожидая настолько яркого выражения злости, но заставила себя стерпеть и лишь крепче стиснуть зубы. Кэл явно колебался, думая о чём-то слишком противоречивом: его взгляд то и дело метался от воды к смертной девушке и обратно.

Словно кэльпи окончательно запутался в том, как именно ему стоило поступить, чтобы заполучить желаемое.

— Видишь? Ты меня не убьёшь, — с впечатляющей твёрдостью сказала Виолетта, потирая ушибленную мокрую руку, и попыталась сесть на холодном песке: полоса грунта, травы и мхов начиналась чуть дальше, ближе к выходу. — Хочешь, чтобы тебя убила именно я? Или, может, благодарен за то, что я столько времени потратила, пытаясь прервать дурацкий Суд? За то, что не бросила, и за то, что отпустила Лили? Даже если отрицаешь, всё равно благодарен, хотя бы потому, что её смерти ты никогда не хотел.

— Да почему никто не даёт мне того, что я желаю… — Помолчав, Кэл выругался, но всё же отступил и, выдохнув, скрестил руки на груди. Теперь он возвышался над ней тёмной, мрачной фигурой, и Ви пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Наконец, после минуты гробовой тишины, кэльпи коротко сказал: — Назови свою цену. Чего ты хочешь взамен, смертная? Говори как есть. Чтобы я просил на коленях? Угрожал? Молил?

— Ничего. Что бы ты ни делал, я не позволю тебе умереть, — несмотря ни на что, Ви упрямо продолжала стоять на своём: этому она научилась слишком давно, чтобы вспомнить.

Теперь, когда Виолетта сидела у ног Кэла, ей не удавалось отвести глаз от размывшихся пятен крови на его чёрной футболке, от крепко сжатых губ, от безобразных шрамов на обнажённом горле. Под таким ракурсом они казались куда более устрашающими и болезненными, чем раньше, — и Ви не удержалась от мысли о том, что невидимая цепь, болтавшаяся на шее кэльпи, пожалуй, могла сделать и худшее, стоило бы только приказать.

Кэл без единого слова оглядел Ви с головы до ног, чуть сжав кулаки. Кончики холодных пальцев едва заметно дрогнули, одним лишь непроизвольным движением выдав тщательно сдерживаемое бешенство.

— Твоё заявление совершенно не радует, девочка: у меня нет причин жить, — наконец мрачно отрезал он. Помедлив, Кэл вдруг устало опустился на сухой песок, совсем рядом с Ви, пропитывая его влагой в считанные секунды, и без особого восторга добавил: — Верно: я хочу, чтобы меня убила именно ты.

— Во-первых, я не “девочка” и не “смертная”. Меня зовут Виолетта, — ляпнула она первое, что пришло в голову, тщательно избегая ответа. — А во-вторых, ты же всегда торчал у озера, правильно? Конечно у тебя “нет причин жить”! Только вот мстить больше некому, а Лили сбежала. И если перестанешь дурить и попытаешься начать новую жизнь, ты поймёшь, что погорячился!

— Разве ты не хочешь убить меня? Защитить тех, кто тебе дорог? — Кэл издал тихий, гортанный смешок, повернувшись к ней вполоборота, и вопросительно склонил голову набок. Капля холодной воды тут же сорвалась с пряди его волос, быстро скатившись по изуродованной шее, и оставила блестящую влажную дорожку на пути к нежным ключицам. Бессознательно облизнув пересохшие губы, Ви усилием воли вынудила себя отвести взгляд. — Тебе ведь известен мой секрет. И даже больше… А ты не хочешь подумать хорошенько. Забываешь, что я никогда не лгу. Столь наивно противишься очевидному?

Последняя фраза вторила её воображению мягким, вкрадчивым отголоском, колокольным звоном проносилась в ушах и отдавалась сотнями горячих мурашек по всему телу: “Противишься очевидному, правда? Посмотри на него, Ви. Посмотри внимательно… Помнишь, как испугалась за Кэла на Суде? А как на самом деле боишься сейчас, прикрываясь напористыми сбивчивыми словами? Сколько раз случалось такое, что его жёсткость спасала тебе жизнь? Так разве ты смогла бы навредить ему теперь, после всего, зная, почему он стал тем, кем стал?”

Вздрогнув, она потупила голову, будто уже давно знала ответ, но никак не хотела его признавать. И сейчас он эхом отдавался в её мыслях, торопливо выстукивая одно единственное слово снова и снова, раз за разом: “Нет. Нет, нет, нет, конечно же нет! Я ведь совсем не!..”

Раньше, чем Кэл успел бы съязвить насчёт воцарившейся паузы, Ви приподнялась на коленях, схватила его за ворот футболки и, притянув к себе, неуклюже прильнула к прохладным губам без секунды колебаний. Он удивлённо выдохнул, не ожидая такой наглости, но, подумав, прикрыл глаза и чуть хмыкнул.