Здесь и сейчас (СИ), стр. 59

— Синь­ор Мер­ку­цио, вы ошиб­лись, что­бы доб­рать­ся до де­рев­ни Валь­езе, нуж­но на­лево сво­рачи­вать! — ору­жено­сец в не­реши­тель­нос­ти за­мер на мес­те, не зная, сво­рачи­вать за хо­зя­ином или ос­та­вать­ся, где сто­ял. Не ос­та­нав­ли­вая ко­ня, Мер­ку­цио по­вер­нул к юно­ше го­лову и ус­мехнул­ся.

— Мы не едем в Валь­езе. За мной, не от­ста­вай! — и, приш­по­рив ко­ня, пог­нал его даль­ше по до­роге. Слу­ге не ос­та­валось ни­чего, кро­ме как под­чи­нить­ся.

Мер­ку­цио ез­дил этой до­рогой мно­го раз и всег­да на раз­вилке его одо­лева­ли сом­не­ния, в ка­кую сто­рону по­вер­нуть. Ес­ли про­дол­жить путь по ле­вой сто­роне, ме­нее чем че­рез час мож­но доб­рать­ся до у­ют­но­го и гос­тепри­им­но­го Валь­езе с чис­той гос­ти­ницей, ве­селым трак­ти­ром и не са­мым сквер­ным бор­де­лем.

Но сей­час ры­жий всад­ник ехал в ином нап­равле­нии: там, за гус­то­рас­ту­щим сос­но­вым час­то­колом, при­та­ил­ся ма­лень­кий неп­ри­мет­ный пос­то­ялый двор, из-за рас­по­ложе­ния в сто­роне от до­роги най­ти его мог лишь тот, кто не раз в нем был. Мер­ку­цио дав­но свел зна­комс­тво с хо­зя­ином, не еди­нож­ды ос­та­нав­ли­вал­ся там на ноч­лег и ус­пел оце­нить удобс­тво гос­ти­ницы и об­хо­дитель­ность ста­рика, ко­торо­му она при­над­ле­жала, а так­же не­сом­ненным дос­то­инс­твом ока­залось то, что здесь бы­ло немно­голюд­но. Имен­но к то­му прис­та­нищу и дер­жал те­перь путь мо­лодой Делла Ска­ла.

По­ка он ехал, пе­ред гла­зами про­носи­лись все со­бытия пос­ледне­го дня, в па­мяти всплы­ла про­щаль­ная пи­руш­ка с Ро­мео и Бен­во­лио, горь­кое се­това­ние дру­зей на его не­ожи­дан­ный отъ­езд и обе­щание бе­лоб­ры­сого Мон­текки вы­купить для ры­жего всю та­вер­ну у Де­лас­ло, ес­ли Мер­ку­цио ос­та­нет­ся. Про­щание выш­ло пе­чаль­ным и в то же вре­мя ве­селым, по­кидая дру­зей, с ко­торы­ми был не­раз­лу­чен с детс­тва, Мер­ку­цио чувс­тво­вал, как сер­дце сжи­ма­ет хо­лод­ная кос­тля­вая ла­па. Но он прек­расно знал, что ско­ро тос­ка сме­нит­ся пов­седнев­ны­ми ра­дос­тя­ми и за­бота­ми, Ро­мео бу­дет за­нят мо­лодой же­ной, а Бен­во­лио, ос­тавшись в мень­шинс­тве, зас­ку­ча­ет и то­же же­нит­ся на ка­кой-ни­будь кра­сот­ке, что нес­коль­ко раз­но­об­ра­зит его до­суг, но все же не отобь­ет люб­ви к бор­де­лям.

На­ут­ро гер­цог под ру­ку с суп­ру­гой в ок­ру­жении слуг выш­ли к во­ротам зам­ка про­водить в путь ры­жего пле­мян­ни­ка, и Мер­ку­цио да­же по­каза­лось, что всег­да сдер­жанная спо­кой­ная те­туш­ка пря­чет под плат­ком сле­зы.

Всад­ни­ки вы­еха­ли из го­рода, ког­да ча­сы на ра­туше от­зво­нили де­вять раз и про­были в сед­ле весь день, по­ка за­кат­ное алое сол­нце не зас­тигло их на подъ­ез­де к пос­то­яло­му дво­ру.

Ло­шади въ­еха­ли в во­рота гос­ти­ницы, ког­да уже сов­сем стем­не­ло, и свет шел лишь из окон до­ма и от фа­келов у вхо­да. Мер­ку­цио спрыг­нул с ко­ня и, ог­ля­дев­шись, су­нул за по­яс ру­ку и вы­нул из ко­шель­ка нес­коль­ко мо­нет.

— Дер­жи, по­заботь­ся о ло­шадях, — се­реб­ро лег­ло в ла­донь слу­ги, — и до­будь нам пос­тель на эту ночь, ска­жи хо­зя­ину, я при­бав­лю зо­лотой, ес­ли к нам на ноч­лег ни­кого не под­се­лят.

Ору­жено­сец пок­ло­нил­ся и по­вел ло­шадей к стой­лу, а Мер­ку­цио быс­трым ша­гом нап­ра­вил­ся ко вхо­ду в дом.

Внут­ри ни­чего не из­ме­нилось с тех пор, как ры­жий за­ез­жал сю­да пол­го­да на­зад. Длин­ные де­ревян­ные сто­лы и лав­ки, тус­клое ос­ве­щение, на по­лу рас­сы­пано се­но и опил­ки, в тем­ном уг­лу при­та­ились вин­ные боч­ки. Дочь хо­зя­ина, крас­но­щекая де­вица с ап­пе­тит­ны­ми фор­ма­ми, оде­тая в скром­ное платье и чис­тый пе­ред­ник, с улыб­кой встре­тила ры­жего гос­тя, сра­зу уз­нав в нем их пос­то­ян­но­го пос­то­яль­ца. Хо­тя, спра­вед­ли­вос­ти ра­ди, она улы­балась всем мо­лодым муж­чи­нам, ка­зав­шимся ей бо­лее или ме­нее прив­ле­катель­ны­ми, и час­то бы­ла го­това скра­сить ночь ус­та­лому пут­ни­ку и сог­реть его пос­тель.

Мер­ку­цио пе­редал де­вице плащ и шпа­гу, при­нял из ее рук как по вол­шебс­тву воз­никший бо­кал ви­на и сде­лал два боль­ших глот­ка, уто­ляя жаж­ду пос­ле дол­гой скач­ки. Кра­ем гла­за он от­ме­тил, что пер­вый этаж гос­тепри­им­но­го до­ма поч­ти пуст, за сто­лом си­дели двое муж­чин, су­дя по одеж­де, куп­цы, и что-то нег­ромко об­сужда­ли, от­да­вая дол­жное жар­ко­му из яг­ненка. За дру­гим сто­лом дре­мал маль­чиш­ка в одеж­де па­жа, по­ложив го­лову на ру­ки пе­ред со­бой. Прис­мотрев­шись вни­матель­но к юно­ше, Мер­ку­цио до­воль­но улыб­нулся и, сно­ва обер­нувшись к мо­лодой хо­зяй­ке, ос­ве­домил­ся, в доб­ром ли здра­вии ее па­паша и мож­но ли зас­ви­детель­ство­вать ему свое поч­те­ние.

Де­вица рас­плы­лась в улыб­ке, ус­лужли­во кла­ня­ясь, по­обе­щала не­мед­ленно поз­вать хо­зя­ина и быс­трым ша­гом уда­лилась, ныр­нув в тем­ный про­ем под лес­тни­цей. С за­дачей она спра­вилась быс­тро, и не прош­ло и нес­коль­ких ми­нут, как к Мер­ку­цио вы­шел вы­сокий ста­рик с се­дыми уса­ми и ра­дос­тно поп­ри­ветс­тво­вал мо­лодо­го синь­ора. Делла Ска­ла вы­ка­зал удо­воль­ствие от то­го, что вновь ока­зал­ся в его гос­тепри­им­ном за­веде­нии и, по­низив го­лос, быс­тро за­гово­рил, воп­ро­ситель­но гля­дя на хо­зя­ина. Ус­лы­шав воп­рос, ста­рик ут­верди­тель­но за­кивал го­ловой и мах­нул ру­кой в сто­рону лес­тни­цы, ве­дущей на вто­рой этаж. По­лучив все не­об­хо­димые све­дения, Мер­ку­цио хлоп­нул хо­зя­ина по пле­чу и быс­тро нап­ра­вил­ся на­верх, вы­ис­ки­вая в тем­ном про­ходе очер­та­ния две­ри.

В ком­на­те бы­ло тем­но, тус­клое ос­ве­щение да­вала лишь мас­ля­ная лам­па на сто­ле, но гла­за пос­ле не­ос­ве­щен­но­го ко­ридо­ра без тру­да раз­ли­чили три гру­бо ско­лочен­ные кро­вати, сто­ящие в ряд у сте­ны. Мер­ку­цио ос­мотрел­ся, с сом­не­ни­ем бро­сил взгляд на от­кры­тое ок­но и уже по­думал, что ошиб­ся дверью, как от сте­ны по­зади не­го от­де­лилась тень, и го­рячий ше­пот об­жег ще­ку и ухо:

— Ни­ког­да преж­де я не за­дер­жи­вал­ся на не­делю на Бо­гом за­бытом пос­то­ялом дво­ре, и все ра­ди то­го, что­бы дож­дать­ся оче­ред­но­го прис­ту­па ры­жей ли­хорад­ки!

Го­рячая, сво­дящая с ума вол­на под­ня­лась от­ку­да-то из­нутри, и Мер­ку­цио, раз­вернув­шись, при­жал­ся всем те­лом к Ти­баль­ту, чувс­твуя, как тре­бова­тель­ные гу­бы сры­ва­ют с его рта дол­гождан­ный по­целуй. Тос­ка от не­дель­ной раз­лу­ки кру­жила го­лову, хо­телось за­быть обо всем, сод­рать с те­ла став­шую та­кой не­удоб­ной одеж­ду, ощу­тить ко­жей ру­ки и гу­бы страс­тно­го воз­люблен­но­го, за­рыть­ся в его длин­ные чер­ные во­лосы и уто­нуть в изум­рудном пла­мени влюб­ленных глаз. Но не бы­ло сил ра­зор­вать неж­ный слад­кий по­целуй, за­менив­ший при­ветс­твие, и они так и сто­яли, об­нявшись и при­жима­ясь друг к дру­гу.

Где-то вни­зу хлоп­ну­ла дверь, пос­лы­шал­ся го­лос хо­зя­ина, и Мер­ку­цио, слов­но оч­нувшись, не­хотя отор­вался от Ти­баль­та и всмот­релся в его ли­цо. Да­же в тус­клом све­те лам­пы бы­ло вид­но, как от­кры­то и ра­дос­тно улы­ба­ют­ся его гу­бы, как све­тят­ся гла­за и ро­зове­ют блед­ные ску­лы. Ка­пулет­ти был счас­тлив, как, воз­можно, не был преж­де ни­ког­да. Мер­ку­цио улыб­нулся и про­вел паль­ца­ми по блед­ной ще­ке.

— Ви­дел вни­зу тво­его ору­женос­ца, бед­ный ма­лый ус­нул, си­дя за сто­лом. Не­уж­то ты всю не­делю дер­жишь его в чер­ном те­ле и не пус­ка­ешь в ком­на­ту на ночь?

— Да его, по­жалуй, не пус­тишь, — Ти­бальт фыр­кнул, но тут же улыб­нулся, — этот пар­ши­вец и в пре­ис­подней су­ме­ет вы­тор­го­вать се­бе у­ют­ное мес­течко. Нет, он но­чевал здесь, но пос­ледние две но­чи не по­казы­вал­ся, по­хоже, его соб­лазни­ла теп­лая ком­па­ния хо­зяй­ской доч­ки.

— Я его не ви­ню, — ры­жий ух­мыль­нул­ся и, об­лизнув гу­бы, сколь­знул паль­ца­ми в гус­тые во­лосы на за­тыл­ке лю­бов­ни­ка, — Я и сам по­пал под ро­ковые ча­ры этой кра­сот­ки. Вот толь­ко ма­гия од­но­го прек­расно­го ведь­ма­ка, ожи­дав­ше­го ме­ня в сей оби­тели, ока­залась силь­нее.

Ти­бальт на мгно­вение за­мер, гла­за вспых­ну­ли и за­горе­лись опас­ным ог­нем, он ос­ка­лил­ся и, сде­лав шаг впе­ред, сно­ва вплот­ную при­жал­ся к ры­жему, не сво­дя взгля­да со смуг­ло­го ли­ца.