Здесь и сейчас (СИ), стр. 27

— Иди к дь­яво­лу со сво­им опы­том.

Го­лос был над­трес­ну­тый и хрип­лым, сло­ва да­вались с тру­дом, язык на­чинал зап­ле­тать­ся. Ка­пулет­ти был ес­ли и не мер­твец­ки пь­ян, то уже очень бли­зок к это­му. Он мах­нул ру­кой в сто­рону ры­жего и от­вернул­ся.

— За ка­ким чер­том ты сю­да при­шел? Уби­рай­ся!

— Ну, во­об­ще-то я в сво­ем до­ме и при­хожу, ку­да хо­чу и ког­да хо­чу, — Мер­ку­цио ста­рал­ся сдер­жи­вать вновь под­нявшу­юся вол­ну злос­ти, и хо­лод­но кив­нул в сто­рону Ти­баль­та. — А сей­час я хо­чу знать, что за бес в те­бя все­лил­ся и не уй­ду, по­ка не объ­яс­нишь.

Ка­пулет­ти по­качал го­ловой и под­нялся с мес­та, ру­ка вце­пилась в стол, ког­да его кач­ну­ло в сто­рону. Он бро­сил на Мер­ку­цио поч­ти бе­зум­ный взгляд и нет­вердой по­ход­кой нап­ра­вил­ся к две­ри, ве­дущей во двор.

— Ты сам уже все объ­яс­нил. Ни­чего не бы­ло, за­были все.

У ры­жего по­тем­не­ло пе­ред гла­зами, соз­на­ние за­волок­ли бе­шеная ярость и от­ча­яние, он од­ним прыж­ком под­ско­чил со спи­ны к Ти­баль­ту и схва­тил за пле­чо.

— Ты ку­да соб­рался?

Даль­ше все слу­чилось за се­кун­ду. Ка­пулет­ти вдруг рез­ко раз­вернул­ся, как хищ­ник, по­чу­яв­ший сза­ди опас­ность, приг­нулся и тут же сно­ва вып­ря­мил­ся, за­мерев в бо­евой стой­ке и дер­жа од­ной ру­кой Мер­ку­цио за гор­ло. В дру­гой ру­ке свер­кнул нож, вы­дер­ну­тый из са­пога, тон­кое ос­трое лез­вие упи­ралось ры­жему под клю­чицу, поч­ти дот­ра­гива­ясь до ко­жи. Мер­ку­цио за­мер с чуть под­ня­тыми ру­ками, не сво­дя взгля­да с двух зе­леных огонь­ков, впив­шихся ему в ли­цо.

— От­ку­да кин­жал? — го­лос пре­датель­ски дро­жал.

— Ва­ша стра­жа пло­хо ме­ня обыс­ки­вала.

Мер­ку­цио ско­сил гла­за вниз и пос­мотрел на сталь, поч­ти впи­ва­ющу­юся в ко­жу. Мед­ленно опус­тив ру­ки, он вып­ря­мил­ся, так что лез­вие ока­залось еще плот­нее к те­лу. Си­ние гла­за свер­кну­ли.

— И что те­перь? Убь­ешь ме­ня? — он сде­лал ма­лень­кий шаг впе­ред и по­чувс­тво­вал ос­трый укол под гор­лом, там, где сталь дот­ро­нулась до те­ла. — Ну, да­вай.

Ти­бальт тя­жело ды­шал, сквозь сжа­тые зу­бы про­рывал­ся хрип, как у бе­шено­го пса. Он смот­рел на Мер­ку­цио и не ви­дел его, слов­но на гла­зах бы­ли шо­ры. Ру­ка с кин­жа­лом дрог­ну­ла, и Ка­пулет­ти от­ско­чил на­зад, при­жимая к се­бе нож. Гла­за впи­лись в сталь­ное жа­ло.

— За­чем мне уби­вать те­бя? Нет, мне нуж­на толь­ко од­на жизнь. Од­на… — ку­лак сжи­мал ру­ко­ять но­жа так, что кос­тяшки по­беле­ли. Вто­рой ла­донью Ти­бальт об­хва­тил лез­вие и, зак­рыв гла­за, по­мор­щился. — И она бу­дет при­над­ле­жать толь­ко мне. В ином ми­ре я бу­ду сам се­бе хо­зя­ин.

Мер­ку­цио ви­дел, как дро­жат ру­ки, сжи­ма­ющие нож, ви­дел, как на­чала кро­вото­чить ла­донь, и кап­ли, в не­яр­ком све­те ­казав­ши­еся чер­ны­ми, сте­ка­ют по за­пястью и, сры­ва­ясь, па­да­ют на пол. По­ложе­ние ста­нови­лось опас­ным, од­но рез­кое сло­во, Ти­бальт дер­нется, и сталь вскро­ет ему ру­ку. Но на­до бы­ло сроч­но что-то де­лать.

Ре­шение приш­ло не­ожи­дан­но, бы­ло рис­ко­ван­ным и опас­ным, в пер­вую оче­редь для са­мого Мер­ку­цио, но он уже не со­об­ра­жал, а дей­ство­вал.

Рва­нув с мес­та как ужа­лен­ный, он всем те­лом на­валил­ся на Ти­баль­та, пе­рех­ва­тывая за­пястья и от­во­дя от лез­вия ла­донь. Си­ла тя­жес­ти оп­ро­кину­ла их на стол, и ры­жий при­жал свер­ху Ка­пулет­ти, не да­вая сог­нуть ру­ку, сжи­мая за­пястья что есть си­лы. Паль­цы, сжи­мав­шие ру­ко­ять, ос­лабли, и нож вы­пал из ла­дони, от­ско­чил от сто­ла и звон­ко уда­рил­ся об пол.

Дож­давшись, по­ка Ти­бальт пе­рес­та­нет вы­рывать­ся и ры­чать, Мер­ку­цио чуть при­под­нялся и по­тянул на се­бя ру­ки по­беж­денно­го, по­могая встать на но­ги.

— Чер­тов Ка­пулет­ти! Сов­сем из ума вы­жил? — ла­дони впи­лись в чер­ную ткань кам­зо­ла и встрях­ну­ли за пле­чи. Мут­ный зе­леный взгляд уто­нул в си­нем пла­мени ус­та­вив­шихся на не­го глаз. — Я сей­час сам те­бя убью, ес­ли не объ­яс­нишь, ка­кая му­ха те­бя уку­сила? Смот­ри на ме­ня, черт возь­ми! Что слу­чилось, го­вори!

Ка­пулет­ти, слов­но при­дя в се­бя, дер­нулся, вы­рыва­ясь из рук ры­жего. Он сде­лал шаг в сто­рону и при­жал­ся спи­ной к сто­лу. Кровь еще со­чилась из ла­дони, ос­та­вив на ру­бахе Мер­ку­цио крас­ные раз­во­ды. Ти­бальт при­жал ру­ку к тка­ни ру­бахи там, где бы­ло сер­дце, и сжал ма­терию, мор­щась от бо­ли.

— Что слу­чилось? Да ни­чего. Прос­то жизнь. Жизнь слу­чилась, — го­лос его зву­чал глу­хо, слов­но при­над­ле­жал ста­рику. — Мы воз­вра­ща­ем­ся в Ве­рону, в на­шу обыч­ную жизнь. Ты сно­ва бу­дешь бе­гать с друж­ка­ми Мон­текки, я вер­нусь под кры­шу дя­ди, к се­мей­но­му дол­гу. И все бу­дет как преж­де, мы на ули­це прос­то прой­ти ми­мо друг дру­га мир­но не смо­жем, не то, что… вот это вот… то, что бы­ло.

Го­лос Ти­баль­та дрог­нул, он пос­мотрел в смуг­лое ли­цо, и Мер­ку­цио нак­ры­ла вол­на бо­ли и от­ча­яния, на­пол­нившие взгляд зе­леных глаз.

— Или ты ду­ма­ешь, пос­ле на­шего за­точе­ния в го­роде вдруг нас­та­нет мир, не бу­дет сты­чек и враж­ды? Да не бу­дет так ни­ког­да, по­ка жи­вы на­ши семьи. Я бу­ду за­щищать семью, как то­го тре­бу­ет честь, ты бу­дешь драть­ся на сто­роне Мон­текки, и хо­рошо, ес­ли нам удас­тся не стол­кнуть­ся ли­цом к ли­цу в схват­ке. И все, что бы­ло здесь, ста­нет прос­то сном, не­уже­ли не по­нима­ешь?

Мер­ку­цио слу­шал мол­ча, бо­ясь, что лю­бое сло­во мо­жет на­рушить нас­трой Ти­баль­та, и тот сно­ва за­мол­чит и зам­кнет­ся в се­бе. Ры­жий сде­лал шаг впе­ред, по­ис­кал гла­зами по­лотен­це на сто­ле, но слу­ги сю­да се­год­ня не спус­ка­лись, и взять­ся ему бы­ло не­от­ку­да. Вздох­нув и вос­поль­зо­вав­шись па­узой, Мер­ку­цио рас­стег­нул кам­зол, отор­вал от ру­бахи ку­сок бе­лой тка­ни и так­же мол­ча приб­ли­зил­ся к Ти­баль­ту. Тот да­же не дер­нулся, ког­да быс­трые паль­цы схва­тили его за ра­неную ла­донь и пе­ревя­зали кро­вото­чащий по­рез. Ти­бальт смот­рел пря­мо пе­ред со­бой поч­ти пус­тым взгля­дом. Мер­ку­цио встал нап­ро­тив и за­мер, ожи­дая, ска­жет ли тот еще что-то. Ка­пулет­ти вып­ря­мил­ся и зап­ро­кинул го­лову на­зад, слов­но у не­го за­тек­ла шея. Ли­цо бы­ло блед­нее обыч­но­го, взгляд по­терян­но блуж­дал по мрач­но­му ок­ру­жению, по­ка не ут­кнул­ся в ры­жего.

— Я по­лучил пять дней сво­боды. Взай­мы у са­мого се­бя взял гло­ток жиз­ни. Приш­ла по­ра пла­тить долг, а у ме­ня нет сил, це­на ока­залась не­помер­но вы­сокой. Я ду­мал, впе­реди еще мно­го вре­мени, ус­пею при­мирить­ся с воз­вра­щени­ем, пой­му, как жить с этим даль­ше. Ус­пею… — в зе­леных гла­зах вдруг вспых­ну­ло что-то, ока­тив­шее Мер­ку­цио с ног до го­ловы, и ры­жий ощу­тил вол­ну теп­ла внут­ри, — еще нем­но­го по­дышать пол­ной грудью. Но нет, пос­ле­зав­тра мы воз­вра­ща­ем­ся в Ве­рону. Кон­че­но…

Ли­цо Ти­баль­та пе­реко­силось, слов­но рез­кая боль прон­зи­ла нас­квозь, он сжал го­лову ла­доня­ми и на­чал осе­дать на пол пря­мо там, где сто­ял. Страш­ная до­гад­ка осе­нила Мер­ку­цио, и он рва­нул впе­ред, па­дая на ко­лени пе­ред Ка­пулет­ти. Гла­за быс­тро сколь­зи­ли по блед­но­му, поч­ти обес­кров­ленно­му ли­цу и за­дер­жа­лись на ис­па­рине, выс­ту­пив­шей на лбу.

— Ты при­нимал свое сна­добье пе­ред тем, как спус­тился в пог­реб? — не по­лучив от­ве­та, ры­жий схва­тил Ти­баль­та за под­бо­родок и при­тянул к се­бе, заг­ля­дывая в гла­за, — Ти­бальт, да­вай, от­веть мне, ты пил ле­карс­тво?

Мер­ку­цио всмат­ри­вал­ся в по­тух­шие гла­за сво­его бо­жес­тва, уже до­гады­ва­ясь, ка­ким бу­дет от­вет. Ти­бальт су­дорож­но сглот­нул и, зак­рыв гла­за, еле за­мет­но кач­нул го­ловой.

***

Кос­те­ря на чем свет сто­ит Ве­рону, Ка­пулет­ти, Мон­текки, Делла Ска­ла и Па­пу Рим­ско­го, ры­жий нас­ледник од­но­го прок­ля­того се­мей­ства та­щил вверх по лес­тни­це вто­рого та­кого же прок­ля­того, из пос­ледних сил цеп­лявше­гося ему за шею. Мер­ку­цио по­думал, что, по­жалуй, так же они выг­ля­дели со сто­роны, ког­да под­ни­мались в по­кои пос­ле пер­вой ата­ки на пог­реб три дня на­зад. Гос­по­ди, все­го три дня, а ка­жет­ся, что это бы­ло в прош­лой жиз­ни.