Здесь и сейчас (СИ), стр. 25

— Это не от­ме­ня­ет тот факт, что ты со­вер­шенно не скло­нен к воз­держа­нию. Од­на­ко, как я ска­зал, се­год­ня это смер­тный грех, — Ти­бальт пе­ревер­нулся на спи­ну и вы­тер мок­рый лоб, — В гор­ле пе­ресох­ло, буд­то я по пус­ты­не пеш­ком шел.

— Твоя ог­ненная страсть су­шит те­бя из­нутри, мой пыл­кий Ти­бальт, — ус­мехнул­ся ры­жий, про­водя ру­кой по жи­воту сво­его лю­бов­ни­ка, — Прав­да, и со мной то же са­мое про­ис­хо­дит. Нам бы сю­да ви­на, кув­ши­на три.

С эти­ми сло­вами ры­жий сполз с кро­вати и стал ша­рить по по­лу в по­ис­ках шта­нов.

— Ну и что ты ле­жишь? Да­вай вста­вай, я один все не уне­су.

Ти­бальт с удив­ле­ни­ем при­под­нял бровь и сел на кро­вати.

— Не­уже­ли синь­ор Мер­ку­цио го­тов сам, без по­мощи слуг, до­быть се­бе ви­на из пог­ре­ба? Впер­вые за всю не­делю, — Ка­пулет­ти нак­ло­нил­ся и под­нял с по­ла ру­баху.

Мер­ку­цио уже за­вязы­вал по­яс на шта­нах и сел на кро­вать, дер­жа в ру­ках са­пог.

— Ну, мне, мо­жет, и не очень хо­чет­ся сей­час ид­ти в хо­лод­ный пог­реб, но, во-пер­вых, мы са­ми ска­зали слу­гам, что­бы нас до ут­ра не бес­по­ко­или, зна­чит, сей­час уже все спят, и мы ни­кого не до­зовем­ся. А во-вто­рых, да­же ес­ли бы и доз­ва­лись, лиш­ним гла­зам ни к че­му ви­деть на­шу смя­тую пос­тель и сле­ды страс­ти по по­лу. На­ша прис­лу­га, ко­неч­но, вер­ная, но слу­хов на по­доб­ные те­мы луч­ше из­бе­гать.

Ти­бальт ух­мыль­нул­ся и по­жал пле­чами, воз­ра­зить на это бы­ло не­чего.

***

До са­мого рас­све­та про­дол­жался пир те­ла и ду­ши, так вне­зап­но со­еди­нив­ший двух уз­ни­ков зам­ка гер­цо­га. Из пог­ре­ба они под­ня­ли на­верх под­нос с фрук­та­ми, оре­хами, го­лов­кой сы­ра и вя­леным мя­сом, а так­же три кув­ши­на с ви­ном и один с во­дой. Бо­калы на под­но­сы не умес­ти­лись, и их приш­лось нес­ти под­мышкой. Мер­ку­цио по до­роге дваж­ды их ро­нял, и звук от уда­ра раз­но­сил­ся по всей лес­тни­це, зас­тавляя их за­мирать на мес­те, слов­но они по­пались на во­ровс­тве. Ти­бальт ши­пел на ры­жего и в ито­ге по­нес бо­калы сам.

По­том они пи­ли и го­вори­ли, вспо­миная, как на при­еме в до­ме Ка­пулет­ти пе­репив­ший граф Па­рис пы­тал­ся во­лочить­ся за синь­орой Ка­пулет­ти пря­мо на гла­зах у суп­ру­га, и Ти­баль­ту вмес­те с ох­ра­ной приш­лось вы­водить его на ули­цу. Сам Мер­ку­цио на том при­еме оп­ро­кинул на се­бя кув­шин с ви­ном и до ве­чера ще­голял с бор­до­вым пят­ном на бе­лой ру­бахе. Вспо­миная об этом, он так мах­нул ру­кой с бо­калом, что ока­тил ви­ном сто­яв­ше­го нап­ро­тив Ти­баль­та, толь­ко сняв­ше­го ру­баху. Гля­дя, как по го­лой гру­ди сте­ка­ют бор­до­вые кап­ли и не да­вая воз­му­щен­но­му лю­бов­ни­ку опом­нить­ся, ры­жий при­жал его спи­ной к сто­лу и на­чал мед­ленно со­бирать раз­ли­тое ви­но гу­бами, сколь­зя язы­ком по гру­ди и жи­воту. Воз­му­щение быс­тро сме­нилось воз­бужде­ни­ем, и Ти­бальт уже сам при­жимал к се­бе го­лову ры­жего, опус­кавшу­юся все ни­же по те­лу. Мер­ку­цио под­нял гла­за, в ко­торых вдруг за­горел­ся хит­рый ого­нек, рва­нул на се­бя по­яс и од­ним дви­жени­ем стя­нул шта­ны Ка­пулет­ти поч­ти до са­мых ко­лен.

— Ну я же не ви­новат, что ви­но сю­да за­тек­ло, — про­мур­лы­кал он, гля­дя на оша­рашен­но­го Ти­баль­та, — Ты толь­ко ска­жи, ес­ли я что-то бу­ду не так де­лать… У ме­ня это во­об­ще-то впер­вые.

И не дав вко­нец обал­девше­му лю­бов­ни­ку ска­зать ни сло­ва, ры­жий раз­жал гу­бы и взял в рот мо­мен­таль­но зат­вердев­шую плоть. Ти­бальт за­шипел, ког­да зу­бы са­дану­ли ко­жу, и вце­пил­ся в ры­жие пря­ди, ста­ра­ясь при этом не ше­велить­ся. Мер­ку­цио по­нял свою ошиб­ку и стал дви­гать од­ни­ми гу­бами, по­могая се­бе язы­ком. Пра­вая ру­ка его сом­кну­лась вок­руг ос­но­вания, то сжи­мая, то от­пуская го­рячую плоть. Вто­рой ру­кой он дер­жал Ти­баль­та за бед­ро.

Вол­на го­ряче­го воз­бужде­ния зат­ме­вала соз­на­ние и про­гоня­ла мыс­ли, Ка­пулет­ти сто­нал в го­лос, нас­лажда­ясь этой не­ожи­дан­ной лас­кой. Он сам не за­метил, как стал ру­кой нап­равлять го­лову ры­жего и подс­тра­ивать­ся под не­го, тол­ка­ясь бед­ра­ми. У Мер­ку­цио сби­валось ды­хание, он каш­лял и зах­ле­бывал­ся слю­ной, но ли­цо его пы­лало та­кой страстью, что бы­ло по­нят­но, ему это нра­вит­ся не мень­ше, чем Ти­баль­ту. Под ко­нец он нас­толь­ко ос­во­ил­ся, что вы­пус­тил плоть лю­бов­ни­ка из ла­дони и об­хва­тил его обе­ими ру­ками за бед­ра, ра­ботая од­ним ртом. Темп ус­ко­рил­ся, Ти­бальт рез­ко при­жал его го­лову к се­бе, два ра­за силь­но тол­кнул­ся бед­ра­ми впе­ред и из­лился в гор­ло Мер­ку­цио. Обес­си­лев, он опер­ся лок­тя­ми на стол, вы­пус­кая ры­жую го­лову. Мер­ку­цио с уси­ли­ем сглот­нул, ощу­щая на язы­ке го­рячее се­мя и, до­воль­но улыб­нувшись, встал с ко­лен.

Вмес­те с ви­ном, из­можден­ные и счас­тли­вые, они пе­реб­ра­лись на кро­вать и там сно­ва го­вори­ли и го­вори­ли, под­ни­мали тос­ты, це­лова­лись и лас­ка­ли друг дру­га, рас­тво­ря­ясь в каж­дом мгно­вении удо­воль­ствия. Ког­да сол­нце пер­вы­ми лу­чами ос­ве­тило сте­ны их по­ко­ев и по­пол­зло по по­лу, вновь всту­пая в свои вла­дения, Мер­ку­цио сон­но зев­нул и, при­жав­шись ще­кой к жи­воту уже спя­щего Ти­баль­та, по­думал, что, ви­димо, ле­ген­ды и ска­зания врут, и ан­гел смер­ти не убий­ство не­сет сво­им по­целу­ем, а лишь по­кой и счас­тли­вую без­мя­теж­ность. И ры­жий про­валил­ся в сон, улы­ба­ясь сво­им мыс­лям.

========== Вести от герцога ==========

Что ж та­кого страш­но­го нуж­но бы­ло сде­лать в жиз­ни, что­бы по­лучить та­кое су­ровое на­каза­ние? И, глав­ное, ког­да же он ус­пел так наг­ре­шить? Эти мыс­ли тер­за­ли ра­зум Мер­ку­цио и зли­ли тем, что от­ве­та на свои воп­ро­сы он не знал. Ле­жа в по­ко­ях на пос­те­ли, ры­жий смот­рел, как сквозь порть­еры в ком­на­ту рвет­ся за­кат­ное алое сол­нце, слов­но пы­та­ясь опа­лить сво­ими лу­чами все, до че­го до­тянет­ся.

Не­мыс­ли­мо, что еще три ча­са на­зад все бы­ло так хо­рошо, что ка­залось не­воз­можным, и вдруг без­мя­теж­ное счастье раз­ве­ялось точ­но ми­раж, слов­но и не бы­ло это­го прек­расно­го кра­соч­но­го дня.

Го­рячая бу­ря ноч­ной страс­ти смо­рила их на рас­све­те, счас­тли­вых и из­му­чен­ных, но уже пос­ле по­луд­ня сол­нечный свет, рву­щий­ся в ок­на, вновь оку­тал их спле­тен­ные те­ла, в слад­кой ис­то­ме при­жима­ющи­еся друг к дру­гу. Из пос­те­ли их выг­на­ли лишь жаж­да и го­лод.

Под­кре­пив си­лы в за­ле, где слу­ги с ут­ра ожи­дали их с зав­тра­ком, Ти­бальт по­тянул ры­жего за со­бой во внут­ренний двор по­уп­ражнять­ся. Мер­ку­цио с удо­воль­стви­ем наб­лю­дал за сво­им лю­бов­ни­ком, от­ча­ян­но пря­чущим гла­за и крас­не­ющим как рак под том­ны­ми взгля­дами ры­жего.

Ка­залось, при све­те дня Ти­бальт сно­ва спря­тал­ся в свою при­выч­ную скор­лу­пу хо­лод­ности и сдер­жаннос­ти, и толь­ко иг­ри­вая улыб­ка и зе­леные вспыш­ки на­поми­нали о том, ка­ким бе­зуми­ем бы­ла на­пол­не­на пре­дыду­щая ночь.

Фех­то­вание ока­залось очень кста­ти, мож­но бы­ло без вся­кого стес­не­ния дот­ра­гивать­ся друг до дру­га и при­жимать про­тив­ни­ка к зем­ле на гла­зах у сно­вав­шей ми­мо прис­лу­ги. Толь­ко очень вни­матель­ный наб­лю­датель за­метил бы уж слиш­ком близ­ко ока­зыва­ющи­еся друг от дру­га гу­бы и ру­ки, бес­стыд­но гла­див­шие те­ло сквозь ткань. Но осо­бой вни­матель­ностью от­ли­чить­ся бы­ло не­кому. И толь­ко Ти­бальт крас­нел от сму­щения все ча­ще.

Пос­ле уп­ражне­ний те­ло тре­бова­ло рас­слаб­ле­ния и от­ды­ха, а что мог­ло по­мочь в этом луч­ше, чем го­рячая ван­на? Соб­лазни­тель­ная мысль про­мель­кну­ла в го­лове и нас­той­чи­во зас­ту­чалась в вис­ках, но да­же Мер­ку­цио не был нас­толь­ко су­мас­шедшим, по­это­му в ку­паль­ню они все-та­ки нап­ра­вились по­рознь. Ры­жий пер­вым оце­нил це­леб­ные свой­ства го­рячей во­ды и, опус­ка­ясь под нее с го­ловой, с ус­мешкой вспом­нил, как все­го че­тыре дня на­зад, в этой же ван­ной, он с тос­кой ду­мал о свое за­точе­нии.

С Ти­баль­том он стол­кнул­ся, ког­да уже нап­равлял­ся к вы­ходу из ку­паль­ни, за­вер­ну­тый в прос­ты­ню. И не был бы ры­жий со­бой, ес­ли б не вос­поль­зо­вал­ся слу­ча­ем, по­ка ник­то не смот­рит. Он при­жал лю­бов­ни­ка к сте­не и впил­ся в его гу­бы страс­тным по­целу­ем, сколь­зя ру­ками по те­ло че­рез одеж­ду. Ти­бальт го­рячо от­ве­тил, при­жимая к се­бе еще мок­рое те­ло, по­том рез­ко ра­зор­вал по­целуй и выс­та­вил Мер­ку­цио за дверь, ода­рив ехид­ной улыб­кой. По­обе­щав се­бе, что лес­ная ним­фа свое по­лучит ночью, ры­жий дви­нул­ся оде­вать­ся, на хо­ду строя ко­вар­ные пла­ны мес­ти.