Зверь в отражении. Одержимый, стр. 29

Ее алебастровые глаза ловили каждое движение Даррела, ожидавшего возле шатра дяди. Берсерк заклинателя Стейнар — волкодав с жесткой шерстью цвета соли и перца, сидел в трех шагах от клетки и недовольно скалился.

Перед путешествием Эридию привели в божеский вид: отмыли, причесали и переодели. До Даррела дошли слухи, что при этих нехитрых процедурах пострадали две служанки. Одна была укушена безумной бестией, а другая обварила руки кипятком, но как именно это произошло, история умалчивала. После случившегося пришлось прибегнуть к магии, чтобы усмирить девочку и избежать еще каких-либо недоразумений.

За время, что они пребывали в пути, все старания несчастных служанок обратились прахом. Эридию совершенно не заботило, как она выглядит. Светлые жидкие волосенки превратились в запутанные колтуны. Лицо снова стало чумазым, а руки грязными. Простое темно-коричневое платье выглядело не таким замызганным, но это впечатление было обманчивым из-за цвета ткани.

Даррел даже не смотрел в ее сторону и старался не обращать внимания на бессвязную болтовню.

— Сегодня злишься, а завтра уже боишься, — голос звонкий, но вместе с тем в нем слышался скрежет металла по камню. Было непонятно, обращалась измененная к заклинателю или просто несла очередную околесицу.

— Страх будет твоим спутником. Засыпая, будешь бояться, а просыпаясь — опасаться разящего клинка мести. Но расплата настигнет тебя... — визгливый смех разбавил безумную речь. — И ты даже не поймешь, что это пришла Она. Не узнаешь, ведь у нее будет множество лиц...

Даррел никогда не слушал то, о чем говорила Эридия. Понимать все ее слова и называть их предсказаниями, мог только Вальтер. Липкое ощущение смешанной со страхом неприязни, в котором он не признавался себе до конца, просачивалось под кожу и оплетало своими щупальцами. Маг пообещал, что как только видящая перестанет быть полезной, уговорит дядю убить ее или даже сам сделает это.

Даррел еле удержался, чтобы не ударить брата, когда тот вернулся в лагерь со своим трофеем.

Несколько лет тщательной подготовки канули во Тьму из-за того, что его младшему кузену захотелось поиграть в героя. Маркус всегда был далек от семьи, а последние годы от него вообще не поступало вестей, пока три месяца назад он не приехал в Глазго. Поводом для визита послужила свадьба, Даррел был рад видеть брата, но он даже не думал, что тот отправится с ними.

Стейнар, чувствуя раздраженность своего подопечного, был не в духе, и все-таки куда больше его занимала измененная. Волк не отказался бы вонзить клыки ей в горло.

Перестав повторять одно и то же, девочка обратила невидящий взор на берсерка. Склонила голову и улыбнулась. Зверь взвыл и кинулся на клетку. Серебро ослепительно вспыхнуло, будто в прутья решетки ударила молния. Полетели искры, раздался треск, а через секунду все затихло. Эридия прильнула к настилу, зарылась в солому, служившую ей постелью, и тихонько завыла. Магия не действовала на берсеркера, но решетка была для него преградой, и теперь волк кружил подле, не желая униматься.

Даррел не выдержал:

— Стейнар! Раздери тебя Фенрир! Оставь ее и пойди прогуляйся!

Волкодав огрызнулся, но подчинился. Глаза цвета расплавленного янтаря смотрели дико и угрожающе блестели. Осклабившись напоследок и нервно дергая хвостом, берсерк ушел.

— Твой страж становится слишком свирепым и жестоким, Дар, — Вальтер подошел к племяннику из-за спины.

— Разве это плохо?

— Грань между зверем и человеком — баланс, который берсерки должны чувствовать. Если зверь окончательно возьмет верх, даже ваша связь не спасет. Он перегрызет тебе глотку во сне.

— Говоришь так, как будто уже имел дело с подобным, дядя.

— Я собственноручно убил стража твоего отца, когда тот, одурев от крови, едва не задрал его в пылу битвы.

— Отца? — Даррел не смог скрыть удивления. Вальтер редко говорил о брате.

Он кивнул:

— Пришлось отрубить зверюге голову. Когда тот, кто должен защищать твою жизнь становится угрозой, медлить нельзя. Лучше уж испытать боль от разрыва связи, чем умереть.

Он явно знал, о чем говорил. Не только о дикости берсеркеров, но и о разрыве уз. Стража Вальтера убили инквизиторы еще до рождения Даррела. Дядя не любил говорить на эту тему, уже более двадцати лет лидер Братства не желал связывать себя новыми узами.

Со стороны клетки раздался неприятный скрипучий голос, и Даррел забыл, о чем хотел спросить старшего родственника.

— Вальтер? Ты потерпел неудачу, Вальтер?

В волосах Эридии запуталась солома. Девочка повисла на прутьях решетки и смотрела куда-то мимо магов.

— Впредь будь осторожен! Одна ошибка, и этот мир лишится последней дочери Маары...

— Вздор! — не выдержал Даррел. — Мы еще можем сделать то, что задумали. Девчонка хочет умереть. Дай мне кинжал дядя, и я все сделаю сам!

— Глупый мальчишка! — Вальтер схватил его за грудки. — Таким же горячим был твой отец! И к чему это привело!?

Заклинатель молчал, изумленно моргая. Вальтер всегда был сдержан. Видимо, неудачу он переживал куда сильнее, чем старался показать.

— Мы в опасном положении, Дар, — немного остыв, продолжил он и отпустил племянника. — Возможность упущена. Шпионы Совета всюду, и там, куда мы направляемся, они будут на каждом шагу. Нужно быть внимательными. Мы могли сделать все незаметно, и Рофтон увез бы ее, а теперь о девчонке знает весь лагерь, и я не уверен, что среди всех этих людей нет предателя. Король спит и видит, как отправить меня на эшафот. Я не хочу облегчать ему задачу.

Даррел вздохнул и опустил голову.

— Пока они не могут нас ни в чем обвинить. Рофтоны сделают все возможное, а за это время мы должны придумать, как закончить начатое и узнать, где искать скрижаль.

Заклинатель выслушал дядю и проводил его тяжелым взглядом.

Вальтер прав. Совет не мог ни в чем обвинить ковен Стриксов, так должно быть и впредь.

Глава 13

XIII. Изгнанники

— 25 —

Январь, 2011 год. США. Нью-Йорк.

— Ваш чай, Господин.

Древний кивнул и махнул рукой, давая понять, что дальше справится сам. Напиток медового цвета пах мятой, на поверхности плавала невесомая пенка — важный элемент марокканского чая. Нежные зеленые листочки кружились в водной стихии, рождая удивительный карнавал цвета.

— Попробуйте, — обратился он к сидящему напротив Владимиру. — Вам понравится. Его привезли сегодня утром из Марокко. — Демиург прикрыл глаза и вдохнул насыщенный аромат.

Стрикс-старший сконфуженно улыбнулся, сделал глоток и поставил чашку на блюдце. Он теребил платок и постоянно вытирал со лба бисерины пота. Его сын, напротив, был собран и спокоен. Стефан сидел в соседнем кресле, закинув ногу на ногу, и не отказывал себе в угощениях. Мальчишка неплохо себя проявил: такие как он всегда умели крутиться и выживать. Молодого мага заботило только собственное благополучие. Кхалесса поступила опрометчиво: выставила его вон и опозорила. Союзник, разочаровавшийся в своей Госпоже.

Скоро придут остальные, и тогда он дарует им желаемое. Тем, кто выживет.

— Мой сын сказал, что вы желаете поговорить, — голос заклинателя дрожал. Жалкий плебей недостойный имени своих предков.

— Я хочу попасть в ваше имение, Владимир. Оно укрыто магией, и я могу разрушить ее, но берегу силы. Пропустите меня. Я убью своих врагов и заберу то, что по праву мое.

— Врагов? — непонимающе промямлил маг.

— Кхалессу и ее ручного пса.

— Но… — Владимир взглянул на сына, который беспечно улыбался, а затем снова на него.

— Вам и другим заклинателям я предлагаю выбрать сторону, — не замечая его замешательства, продолжал он. — Те, кто останутся со мной, будут щедро вознаграждены.

— Н-н-но, — Стрикс начал заикаться, — разве ее можно убить?

Древний искренне рассмеялся. Владимир походил на свинью: толстый и неуклюжий, с маленькими бегающими глазками.

— Известно ли вам, кто я, Владимир? — Истинный поставил пустую чашку на стол. — Благодаря мне вы существуете.