Зверь в отражении. Одержимый, стр. 28

Елена продолжала молчать.

— Ты сможешь начать новую жизнь. Инквизиция и церковь не станут тебя преследовать, я об этом позабочусь.

Глиняная чашка просвистела над его правым ухом, угодила в полог шатра и, отскочив, приземлилась возле спящего берсеркера, расколовшись на черепки. Блэкхард подскочил с неистовым рыком и вздыбленной на загривке шерстью. Принюхавшись, он опустил голову, а после вернулся на место.

— Я не хочу другой жизни, неужели ты не понимаешь!? — впервые она обратилась к нему на «ты». — Я не смогу жить без них... — слезы крупными бусинами покатились по ее щекам. — Зачем!?

Елена резко подалась вперед, но Маркус обхватил ее запястья.

— Видимо за тем, что так было угодно Судьбе.

Лицо Елены оказалось в нескольких дюймах от его. Она вырвалась и вновь подалась назад.

— Судьбе? Ты что, взял на себя роль вершителя судеб? Считаешь, что если обладаешь какой-то дьявольской силой, то можешь вмешиваться в чужие жизни!? Тогда где ты был, когда они убивали моих детей?

Маркус потупился, а затем поднялся и направился к выходу.

— Тебе стоит хорошенько отдохнуть. На рассвете мы свернем лагерь и отправимся в путь. Ты вольна уйти, но можешь и остаться. Я не бросаю своих слов на ветер. Обдумай все хорошенько. К утру я пришлю слуг, они помогут тебе привести себя в порядок и принесут еды. Блэкхард проследит, чтобы тебя никто не беспокоил и чтобы ты не наделала глупостей. — И откинув полог, обернулся: — Не думаю, что Судьба не зависит от наших действий.

— 23 —

До самого горизонта, куда ни посмотри, беспросветные дождевые облака. Тяжелые, налитые влагой и обреченностью, мрачные. Вокруг царила тишина. Лес возле лагеря замер в ожидании бури. Воздух, прижатый к земле, сжался, превратился в патоку, наполнился острыми свежими предгрозовыми запахами, влажной духотой и вечерней прохладой. Чувствовалась и мощная магия. Она стелилась по земле, въедалась в кору деревьев и камни. Поволока иллюзии цеплялась за все. Извращала, корежила и меняла реальность. Лагерь был укрыт ею, как одеялом. Вальтер приказал заклинателям позаботиться о надежности заклятия и его мощи.

— Я не желаю, чтобы обезумевшая от страха и повернутая на своей религии чернь подожгла мой шатер, пока я буду спать!

Роберт всякий раз ухмылялся, вспоминая метания Стрикса, и почти физически ощущал его гнев и силу. Сидя возле костра, валлиец точил меч. Гранит в его руках высекал искры, делая сталь острее.

— Быть может, господин желает вина? — в голосе светловолосой служанки слышалось неподдельное беспокойство.

Целый день Роберт Вирс ходил мрачнее тучи. Напряженный и беспокойный, он почти не притрагивался к еде, что совершенно на него не походило. Вирс заставил себя улыбнуться. Ему нравилась эта милая особа, и он не позволял себе грубости. В этот раз любезность стоила больших усилий.

— Иди отдыхать, Адалинда. Мне ничего не нужно. Завтра нас снова ждет тяжелая дорога.

Девушка не успела ответить, к ним подошел Маркус. Роберт перехватил его хмурый взор, но Стрикс обратился к Адалинде:

— В моем шатре девушка. Ей нужна горячая вода, еда и чистая одежда. Позаботься об этом.

Служанка кивнула, подобрала юбки и поспешила выполнять поручение. Маркус проводил ее взглядом, потоптался на месте, а затем присел рядом с другом.

Валлиец продолжал нехитрое занятие. Блики от костра причудливо играли, отражаясь от клинка, и мелькали на искусной филиграни, украшающей рукоять меча.

Мысленно Вирс уже отругал себя за то, что сразу не отправился этим утром с Маркусом. Но откуда же он мог знать, что тот вмешается в планы своего отца и лишит Роберта возможности схватить Вальтера за руку?

Роберт Вирс принадлежал к знати одного из тринадцати магических ковенов. Вирсы были не столь многочисленным семейством, как те же Стриксы или Рофтоны, но как и все вели свою родословную с истоков. Сам Роб был племянником Герберта Вирса — главы семьи.

Герберту было далеко за семьдесят. Он походил на облезлого хорька с маленькими когтистыми лапами, впавшими скулами, розоватой кожей. Глава семьи окружил себя многочисленными внуками и правнуками, а его старший сын должен был занять место во главе клана. Роберту эта привилегия не светила, да и он не стремился походить во всем на своего дядюшку — двуличного грызуна, клянущегося в верности Рималли и потакающему Братству. Роберт посвятил свою жизнь тому, что называл справедливостью. Шпион и убийца на службе у короля. Много лет назад Роб присягнул Уильяму Рималли и поклялся в верности на крови. В отряде Вальтера Роберт был одним из почетных гостей, как друг и товарищ его сына, а так же как племянник уважаемого Герберта.

Валлиец смерил друга тяжелым взглядом, вздохнул и, наконец, произнес:

— Я уже давно должен был с тобой поговорить.

Роберт поднял с земли ветку, осмотрелся и быстро начертил на земле меленькую пентаграмму. Углы пятиконечной звезды с вписанными в нее узорами засветились серебристым светом и почти сразу потухли. Магия поднялась, как испарение над водной гладью и постепенно рассеялась. Несложное заклятие защищало от лишних ушей. Вирс не боялся, что кто-то ощутит выброс силы, пространство и так чуть ли не звенело от разлитой в нем магии — последствие застилающей все вокруг иллюзии.

Бросив ветку в огонь, он внимательно посмотрел на удивленного Маркуса. Они познакомились более шести лет назад в Тибете и с тех пор их пути не расходились. В обществе, где каждый лицемерит и готов без зазрения совести вонзить кинжал в спину при любом удобном случае, приходилось всегда держать ухо востро и самому быть готовым занести меч. За долгие годы Роберт хорошо изучил Маркуса. Решительный и целеустремленный. Отлученный от клана. Он всегда жил одним днем, и не особо задумывался о том, что будет завтра.

— Ты знаешь, чем занимается твой отец за спиной Рималли?

— Имеешь в виду Братство? — Маркус расплылся в беззаботной улыбке. — Да брось, разве это такая большая тайна? Пусть семьи развлекаются, как хотят. Противостояние — их кредо. Так было до нас и будет после. Мне это не интересно, жизнь и так коротка. Я не желаю тратить ее на споры о пережитках прошлого.

— А если я скажу, что сегодня ты нарушил планы своего отца, которые он вынашивал много лет?

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о девушке.

Маркус вперил в него ошеломленный взгляд.

— Казнь, предшествующая ей кровавая резня, в которой погибли дети и муж несчастной. Все это дело рук Рофтона и твоего отца.

— Нет, — не желая верить сказанному, наследник Вальтера покачал головой.

— Я давно знал об этом, Маркус. Выжидал, готовился, а ты все испортил. Да, я занимаюсь тем, что трачу свою жизнь на споры о пережитках прошлого. Я служу Рималли.

Стрикс долго молчал, отстраненно глядя на костер, а когда заговорил, голос его звучал глухо:

— Ты знал, что ждет эту семью и не помешал?

— Я должен был поймать их на колдовстве, а не на убийстве смертных.

— О каком колдовстве ты толкуешь?

— Тебе известно о смерти последней Мойры?

— Всем об этом известно.

— Вальтер убил ее. Атаме вашей семьи хранит силу провидицы, и он намеревается передать ее.

— Нет! Этого не может быть!

— Раскрой глаза, Маркус! Оглядись вокруг! Хоть раз в жизни посмотри дальше своего носа!

Заклинатель резко вскочил на ноги.

— Действительно, стоило раньше заметить, что тот, кого я считал другом, оказался шпионом!

Роберт не стал его останавливать. Он облокотился на меч и долго смотрел товарищу вслед, думая о том, что их проблемы только начинаются.

— 24 —

Клетка, в которой перевозили измененную, стояла прямо за шатром Вальтера. Он предпочитал держать ее подле себя и не доверял охране. Только собственной магии.

На время привала лошадей выпрягали и уводили, как можно дальше. Животные бесновались, если долго находились поблизости. Потемневшее от времени серебро, из которого были выкованы прутья клетки, хранило ту же магию что и кандалы-ловушки на тонких щиколотках Эридии. Закаленный магией металл делал ее более человечной. Но держать девочку в оковах постоянно было нельзя. Измененная слабела и со временем могла умереть.