Зверь в отражении. Одержимый, стр. 30

Заклинатели напоминали ему сов, живущих среди развалин старого города. Увяло былое величие каменных стен, искрошились исполины-колонны. Отовсюду веяло сыростью и запустением, лишь совы продолжали жить в обветшалых дворцах и верить, что по-прежнему хранят знания. Проходили годы, столетия, они не замечали, что все идет не так, а когда спохватились, было уже поздно. К тому времени от совиной мудрости осталась только тень, и они медленно превратились из благородных птиц в тщеславных беспородных павлинов[12].

Маг продолжал вытирать лицо. Кто-то из заклинателей безоговорочно верил ему, кого-то приходилось принуждать. Как леди Ланье. Она боялась, но Демиург просто потянул за нужные ниточки. И заклинательница уже боготворила его, готова была на все и даже больше. Жаль, что она попалась Фенриру.

Проклятый пес! Стоило утопить его в океане, когда он был еще щенком. Древний хорошо запомнил день, когда впервые увидел его. Фенрир прибыл с другими рабами на галере. Выносливый и храбрый. Уже с детства он умел охотиться и выживать. Мало общался с другими детьми, предпочитал оставаться один. Кхалесса же росла общительным ребенком. Ее любили все. Она с легкостью заводила друзей, будь то простые рабы или маги, и смогла найти подход к нелюдимому мальчишке. Так завязалась их дружба.

Кхалесса. Будь она Истинной, рожденной на земле Великих предков, она бы поняла его. Но она родилась в этом жалком мире, что на долгие тысячелетия стал для него тюрьмой. Его путь был обречен на одиночество, а ее уподоблялся стремительному бегу, непрекращающемуся карнавалу красок, посреди городов: мерцающих и умерших. Он не мог созидать, а она желала творить.

Впрочем, он сам виноват. С самого начала стоило прививать воспитаннице ненависть к этому миру. Истинный не переносил даже воздух, которым приходилось дышать. Он был сущим ядом, отравляющим легкие. Живительный сок сабура[13] здесь превращался в отравленное зелье, обжигающее гортань и затмевающее разум. Вместо этого Демиург позволял ей наслаждаться каждым днем, шумом прибоя, закатами и рассветами. Он позволил ей любить. Себя, свою сестру, а после — грязного дикаря без рода и племени.

Демиург презрительно поморщился. Он не желал больше думать о Проклятом.

Другое дело Мааре. Дорогая сестрица. Как же давно он не вспоминал о ней! Она была другой, умела приспосабливаться, находила прекрасное во всем. Постоянно повторяла, что этот мир лишь продолжение Керидверна, что все они связаны. Возможно, так и было, но его дух рвался назад. Здесь он не был самим собой.

Их выбросили как мусор. Слабак-отец не смог убить его и изгнал. Любимую дочь он простил, но она добровольно приняла наказание. Верила, что таким образом искупает свой грех. Следом за ними через Переход прошли и другие Отступники, но отныне они стали его заклятыми врагами.

В мертвом мире, лишенном магии, его захлестнуло отчаяние и неудержимое желание уничтожать все. Демиург начал со своих соплеменников, находил их по одному. Кого-то убивал, кого-то лишал сил, вкушая страхи и наблюдая за страданиями. Он уничтожил искру Истинных в каждом и разжег до неистового сияния свою. Стал всемогущ. С этой силой весь Керидверн мог быть у его ног. Насмехаясь над павшими братьями, и не замечая протестов сестры, он задумал вернуться домой. Он еще и не догадывался, какое разочарование его ожидает. Открыть Переход с этой стороны в одиночку было невозможно.

Демиург остался один и не надеялся, что после всего Мааре будет рядом. Она простила его, даже сочувствовала. Он поражался ее способности прощать и любить, несмотря ни на что. Мааре была удивительной. Но что бы она ни делала, у нее не получилось примерить его с этим миром.

— Я даю вам время подумать, — Древний равнодушно наблюдал, как слуга убирает чашки на поднос. — Три дня.

— Что будет, если я не соглашусь? — бледный маг вперил взгляд в пол.

— Я убью вас всех.

— 26 —

XXII век до н. э. Остров Сансара.

Говорили, что ее поцеловала Богиня. Она была четвертым ребенком короля. Без способностей, но наделенная удивительным даром читать чужие судьбы. Подобные ей рождались раз в тысячелетие. Со всего Керидверна в королевство съезжались маги, чтобы увидеть особенное дитя и вознести почести ее семье. Королю и всему его дому пророчили славное правление, но все пошло прахом, когда на трон сел старший брат. Он возжелал заполучить запретное. Демиург пользовался ее безграничной любовью, и она позволяла ему все. Открывала тайны, которые стоило держать под замком. В итоге он поплатился за свою алчность, а она — за глупость.

Безбрежный океан расстилался у нее ног. Волны играли цветами элефантинских изумрудов, стремились достигнуть берега и исчезнуть в мириадах сверкающих капель. Они словно соленые слезы ложились на холодный гранит, покрывая его немыми поцелуями. Мааре сидела у причала и предавалась воспоминаниям. Она часто бывала тут.

— Мааре! — Звонкий голос Кхалессы, заставил отвлечься от раздумий. Воспитанница бежала к ней по песку. — Я сбилась с ног, пытаясь найти тебя.

Она остановилась рядом и перевела дыхание. Ветер трепал ее черные волосы и развевал легкое платье цвета закатного неба. Глядя на нее Мааре вдруг осознала, что Кхалесса стала совсем взрослой. Из прелестной девочки превратилась в красивую женщину. Их уже сложно было назвать ровесницами. Провидице исполнилось шестнадцать, когда она — изгнанница и преступница, переступила через границу Перехода. Здесь время для нее остановилось. Но для Истинной, рожденной в этом мире, все было иначе.

— Что случилось? — Мааре поднялась ей навстречу и обняла.

— Я покажу тебе нечто удивительное.

— Вот как? — провидица изогнула светлую бровь.

— Пойдем!

Кхалессу потянула ее за собой в сторону дворца. Они поднялись по высоким ступеням, пробежали через несколько залов, где едва не сбили с ног стражника. Мааре отстала и нагнала воспитанницу уже на пороге ее покоев. Кхалесса стояла посреди комнаты и держала в руках меч. Истинная замерла.

— Демиург подарил мне его! Представляешь!?

Мааре почувствовала, как сердце пропустило удар, и кровь прилила к лицу. Миг, что она смотрела на оружие, показался вечностью.

— Положи!

— Что? — Кхалесса удивленно округлила глаза.

— Положи его сейчас же, Кхалесса! — она кричала на нее, как на маленькую провинившуюся девочку.

Мааре выхватила меч у растерявшейся воспитанницы и бросила на подушки, словно он был ядовитой змеей. Накинула на него покрывало, завернула и только после взяла в руки. Затем она подошла к сундуку и, отбросив тяжелую крышку, убрала артефакт.

— Не смей открывать его, пока я не вернусь!

— Куда ты? Что происходит? — Радость в голосе Кхалессы сменилась непониманием.

— Я только поговорю с братом.

* * *

Демиурга она нашла в главном зале. Он любил оставаться один, отсылал стражу и рабов. Каждый приказ Истинного выполнялся беспрекословно. Его боготворили, ему поклонялись, но те, кто видел его впервые, впадали в ступор. Седые волосы и лицо мальчишки. Обжигающий взгляд: он слишком многое повидал. Никто не осмеливался смотреть ему в глаза. Никто кроме нее и Кхалессы.

Мааре помнила, какими были его волосы давным-давно. Такие же, как и у нее: золотая рожь под лучами солнца. Когда Демиург обратился к запретной магии, он стал меняться. Она предупреждала о последствиях, но он не желал слушать. С тех пор ничего не изменилось.

— Ты отдал его Кхалессе! Зачем?

— Пришла пора вернуться домой, моя милая сестрица.

— Домой!? — она не могла поверить своим ушам. — Ты готов заплатить за это ее жизнью? — Мааре смахнула слезы. Губы предательски дрожали.

Механизм здесь отличался от портала в Керидверне. За магию в этом мире приходилось дорого платить. Один из магов должен стать проводником и суметь удержать мощь Перехода. Маг погибнет при любом исходе. Проводник не увидит земли Керидверна, он умрет перед каменным алтарем, куда поместит ключ.