Зверь в отражении. Одержимый, стр. 27
— Блэкхард, я оставил тебя охранять нашу гостью, а не пугать ее, — голос мужчины звучал низко.
Он был молод и привлекателен. Темные, коротко остриженные волосы, гладко выбритое лицо. Прямая осанка, гордо вскинутый подбородок.
Едва он приблизился, Елена ударила его по лицу.
— 22 —
Глухой рык вырвался из глотки Блэкхарда. Маркус повернулся, прижимая ладонь к горящей огнем щеке. Берсерк разлегся у входа в шатер и с невозмутимым видом наблюдал. Его изумрудные глаза лукаво сверкали. Зверю нравилось происходящее, а рычание было своеобразной солидарностью. Только девушка растолковала все иначе и не на шутку перепугалась.
Но там, на эшафоте она не боялась. Маркус отчетливо это видел. Решимость принять свою участь поразила его, как и сама черноволосая красавица.
Отец всегда презирал людей. Называл их недостойными, слабыми и жалкими. Маркус считал иначе. Люди куда больше достойны этого мира, чем они — заклинатели. Стрикс не сомневался, что однажды магия погубит всех и вся, и не останется ничего, кроме беспросветной Тьмы. Возможно, Совет Верат сможет удержать порядок и отсрочить неизбежное, но пока лидерам ковенов это удавалось с трудом. Жажда знаний, силы и власти в крови у заклинателей, рано или поздно они захлебнутся в ней и утянут за собой на дно весь мир. Такова цена и уплатить ее придется сполна, несмотря ни на что. Платить приходится всегда — это первое правило, которому учат своих отпрысков маги. Маркус так же знал, что платить приходится не только за использование силы, но и за принятые решения.
Когда он вернулся в лагерь с девушкой на руках, встревоженный Даррел шел за ним по пятам до самого шатра и причитал:
— Отец тебя убьет! Ты хоть представляешь, как он разозлится?
— Я не просто представляю, братец, я предвкушаю!
Злить Вальтера было своеобразным кредо Маркуса с ранних лет. Чтобы заклинатель ни делал, глава семейства всегда оставался недоволен. Он смотрел на сына, как на пустое место. Маркус так и не смог понять, в чем кроется причина такого отношения.
Своим сыном и наследником Вальтер назвал племянника Даррела. Старший брат Вальтера погиб при осаждении Константинополя. Ходили слухи, что к смерти главы ковена Стриксов и Братства приложили руку лидеры Совета. Орден, заручившись поддержкой Рималли, выполнил всю грязную работу. Совет так же знал, что Вальтер являлся преемником брата, но доказательств не имел и оставить клан без лидера не мог. Даже во время войны щадили последних в роду. Благородные члены альянса, поставившие приоритет мира и порядка на пьедестал почета, не могли поступиться этим правилом. Последняя капля крови могущественных предков — спасение от смерти. Так было всегда.
Через три месяца после его смерти родился Даррел, и Вальтер взял племянника под свое крыло, а через пару лет на свет появился Маркус. С рождением наследников Совет возобновил попытки уличить Стрикса в проступках. Но всегда осмотрительный, хитрый и расчетливый Вальтер предпочитал действовать руками других: заводить союзников и скрываться в тени, а не идти напролом, как покойный брат.
Даррел и Маркус росли как родные братья, но вся отцовская любовь и благословение Вальтера доставалось только племяннику. Маркус был замкнутым, не особо разговорчивым ребенком. Он предпочитал общество своего волка Блэкхарда и престарелого дядюшки по линии матери. Иногда он злился на Даррела, иногда на отца, но с возрастом стал равнодушен. Его не посвящали ни в дела ковена, ни Братства. Он к этому и не стремился: Маркус любил путешествовать, держался в стороне от политики. Ему довелось побывать в разных странах и повидать много удивительных городов. Не так давно он вернулся ради свадьбы брата и оправился в Корнуолл, чтобы навестить мать.
Он постоянно отмечал, сколь нетерпим к нему Вальтер, но заклинателя это не трогало. Спасая девушку, Маркус знал, что отец взбесится. Он до сих пор видел перед собой перекошенное от гнева лицо и пышущий холодной яростью взгляд. Стрикс ухмыльнулся, вспоминая гневную тираду у шатра, и все еще растирал щеку.
«— Считаешь, я это заслужил, старина?»
Блэкхард и ухом не повел, а Маркус перевел взгляд на причину своих недавних приключений. Растрепанная, с заплаканными глазами. Он приготовился к бурной истерике, но ее не последовало. Девушка только натянула повыше одну из шкур, будто та могла защитить ее ото всех бед, и смотрела как затравленный зверек.
— Я сделаю вид, что ничего не произошло, — сдержано проговорил Стрикс, и протянул глиняную чашку, над которой еще клубился пар. — Это поможет восстановить силы и успокоит.
Она даже не пошевелилась.
— Послушай... — начал заклинатель, но девушка перебила его.
— Кто вы такой?
— Меня зовут Маркус, — он мягко улыбнулся и кивнул в сторону волка. — А это Блэкхард. Мой страж, моя тень. Он не тронет тебя.
В этом Стрикс не сомневался. Берсеркер с первого взгляда определял тех, кто ему нравится, а кому он с удовольствием перегрыз бы глотку. В число первых входили очень немногие, девушке крупно повезло. Тех же, кто пришелся зверю не по нутру, Маркус даже не брался перечислять. Список точно возглавили бы отец и кузен. Настроение стража Стрикс чувствовал как свое собственное. Их узы были слишком крепки.
— Как твое имя? — поинтересовался он, протягивая ей питье. Оно почти остыло, но все так же приятно пахло разнотравьем и медом.
Она облизала пересохшие обветренные губы, помедлила, с подозрением глядя на чашку. Жажда взяла верх. Обхватив ее ладонями, она сделала пару глотков и тихо произнесла:
— Елена.
Маркусу нравился ее голос.
— Красивое имя, — он внимательно наблюдал за ней. — Оно означает избранная. Греки отождествляли его с луной. Селена, — тихо проговорил заклинатель, и прикоснулся к ее лицу. Багровый синяк на скуле Елены ему совсем не нравился.
Воздух затрепетал под его пальцами, и он неуловимо провел ими по ее щеке. Она вздрогнула и дернулась в сторону, расплескав содержимое чашки.
— Я не обижу тебя, даю слово, — маг примирительно поднял руки. — Я только хочу помочь.
Елена дотронулась до своего лица и с изумлением уставилась на заклинателя. Прикосновение не принесло боли.
— Но как?
— Всего лишь исцеляющая магия.
— Магия?
— Именно, — кивнул он и раскрыл ладонь, с которой сорвалась небольшая сияющая сфера. В шатре стало светло, как днем.
Елена побледнела и отодвинулась еще дальше, подмяв под себя несколько подушек.
— Чертовщина какая-то.
Заклинатель рассмеялся.
— Черт здесь не причем, Елена, — он щелкнул пальцами, и светящийся шар постепенно растворился в воздухе. — Его не существует, как и Бога, которому сегодня хотели передать для очищения твою душу.
После этих слов Елена резко вскинула голову и с негодованием посмотрела прямо на него.
— Зачем? Зачем вы вмешались?
— Я не привык стоять в стороне, когда кому-то нужна помощь. Тем более если этот кто-то столь прекрасная девушка.
Маркус не лукавил. Елена действительно понравилась ему, и он не мог позволить ей умереть.
Серо-зеленые глаза Елены заблестели от слез.
— Моих детей убили у меня на глазах, заперли в доме и подожгли. Муж погиб, пытаясь помешать! Они зарубили его мечами и бросили тело в огонь! Я лишь помогала людям, собирала травы для лекарств. Ко мне приходили за помощью... И вот чем мне пришлось расплатиться! Смерть была для меня избавлением.
— Мне жаль, — Маркус говорил совершенно искренне. — Жаль, что тебе довелось все это пережить. Я не знал, правда. Но смерть — не выход.
После ее слов маг снова убедился, что за все принятые решения действительно приходится платить. Пощечина была сущей мелочью.
Она не услышала его. Отвернулась и сильнее сжала в руках чашку, так что костяшки пальцев побелели. Повисло тягостное молчание, тишину нарушало лишь мерное дыхание задремавшего волка.
— Ты можешь остаться, — тихо заговорил Маркус. — Я ничего не потребую взамен. Мы держим путь в Корнуолл через Бристоль, и уже через два дня сядем на корабль в заливе.