Мечта поэта (СИ), стр. 38

Я, естественно, заявляю, что ничего никому не должен, папа смотрит этак снисходительно, а подлый Алекс усмехается… И даже Май, про которого я был уверен, что он целиком и полностью на моей стороне, подводит меня, начав рассказывать, какой его брат хороший человек — красивый, умный и надежный. Гад мелкий!

Фамильный дом де Сантов не так велик, как многие полагают. Клиника, отстроенная по соседству — архитектурный монстр, папа вкладывается в него, не жалея средств. А вот жилое пространство совсем небольшое: гостиная, кухня, кабинет — он же библиотека, папина спальня, моя комната и крохотная гостевая. Эта комнатка знаменита тем, что когда-то именно в ней жил сам генерал Александридис, когда впервые вошел в этот дом, будучи рабом. Алекса папа размещает именно здесь, попутно рассказав ему историю этого помещения. Мая я забираю к себе — благо кровать позволяет свободно спать двоим.

По моему настоянию Май включает свой мобильный и еще раз заверяет брата, что у него все хорошо, просто прекрасно и будет еще лучше, если Виктор оставит его в покое хотя бы ненадолго. Потом, насколько я понимаю, следует вопрос уже про меня, но и тут Май — кремень. Говорит лишь, что это мое дело — разговаривать с бросившими его в очередной раз ради своей чертовой работы бетой и альфой или послать их куда подальше. Сам бы я так формулировать не стал, все-таки я, как минимум, взрослее и прекрасно понимаю значимость того, что делает Сван, и того, чем занят Вульф. Но все равно от запальчивых слов по-юношески горячего и прямолинейного Мая мне на душе становится теплее. Потому что на самом деле именно так произошедшее я и ощущаю, так поступок своих «ебарей» (ну, Алекс!) и воспринимаю — бросили. Именно что бросили. Причем тогда, когда были мне особенно нужны.

Чтобы отвлечься, лежу и думаю о папе и Алексе. И чего я их раньше не познакомил? Папа у меня — маленький, подвижный и немного полненький блондин — еще ого-го. Да и Алекс тоже… Оба одиноки и вполне могли бы… Глаза начинают слипаться, но Май под боком заснуть не дает. Утром для нас папа уже приготовил какую-то лечебную программу. Мне — от нервов, моему юному гостю — по части решения его проблем. Май в восторге и битый час в темноте спальни горячим полушепотом благодарит меня. Угоманивается он только после того, как я угрожаю выгнать его на короткий диванчик в папином кабинете.

Тишина… Благословенная тишина… И тонким комариком в ней: интересно, чем там заняты эти двое — Вульф и Сван?.. И еще: как закончилась операция по поимке убийцы Кена, которая внезапно началась прямо на моих глазах с признания Питера?.. Оказался ли этот тип тем самым врагом, который и замыслил всю операцию, подставляя Вульфа под удар Хасана, а заодно и меня?.. Или он — лишь еще одна проходная фигура, исполнитель…

Любопытство… Папа был прав, когда говорил, что до добра оно меня совершенно точно не доведет.

Комментарий к Глава 12

Орри: http://lamcdn.net/lookatme.ru/post_image-image/V2-O2DIbcUTbeQp48uynbg-article.jpg

========== Глава 13 ==========

Утром, еще до завтрака, мы с Маем отправляемся на процедуры. Они разные, у папы все строго расписано, но после мы встречаемся в огромном бассейне с термальными водами, который представляет собой вереницу извилистых пещер и гротов, которые за века вода проточила в скальном основании под фамильным гнездом де Сантов. Действительно — жемчужина. Уникальная, неповторимая природная жемчужина.

Бурлящая, почти газированная, сначала даже горячая, а потом приятно теплая вода тешит тело, ароматы растворенных в ней солей лечат и действительно успокаивают. Из бассейнов я, как и всегда, вылезаю вареным, сонным и бесконечно расслабленным, но холоднющий душ после сразу бодрит, возвращает тонус. Так что на завтрак мы с Маем идем веселыми и полными сил. И дома я сразу понимаю, что силы эти мне ох как понадобятся. Потому как за общим столом, накрытым папой для семейной трапезы, обнаруживаются мои «ебари» — мрачные и какие-то помятые.

Я застываю, идущий за мной следом Май, не ожидающий никакой задержки, от неожиданности врезается мне в спину, и я все-таки вынужденно делаю неловкий шаг вперед, входя в столовую.

— А вот и мальчики вернулись с процедур, — жизнерадостно возвещает папа и начинает суетиться. — Давайте скорее за стол. А то мне через полчаса в клинику. Неудобно оставлять гостей, но у меня запись на весь день. Знал бы заранее, что ты приедешь, Орри, да еще и не один, поменял бы расписание, высвободив хотя бы пару дней, а так — извини. Но ничего. Май уже, думаю, здесь вполне освоился и сможет показать Алексу клинику и купальни. А ты, Орри, займешь…

— И не подумаю, — отрезаю я. — Эти двое, которых, кстати, никто сюда не звал, ребята самостоятельные. Сами осмотрятся и сами себя развлекут. Им еще к тому же обратный билет на самолет покупать, потому как тут они вряд ли задержатся…

— Орри, — смущенно шепчет папа, но меня его реверансы только еще больше злят.

Вульф и Сван молчат и сверлят меня взглядами. Последний, впрочем, делит их поровну, то уставляя сердитые очи в склоненную над тарелкой макушку Мая, то переводя их на меня. Завтрак проходит в предгрозовом молчании — вроде и солнышко в виде говорливого и улыбчивого папы светит, но все видят, что вокруг ходят черные тучи, в которых нет-нет да посверкивают всполохи молний.

Наконец, папа удаляется в клинику. Май, подорвавшись и тараща от повышенной деловитости и усердия глаза, приглашает Алекса на экскурсию по клинике. Тот тут же встает, чтобы уходить. Но и я за столом оставаться не собираюсь. Иду к себе. Вульф и Сван, естественно следуют за мной, толкаясь плечами в узком коридоре, но не желая уступить друг другу привилегию идти за мной первым. Понимаю, что если я сейчас пойду в спальню, это может быть воспринято как приглашение, что приведет к совершенно понятным и абсолютно нежеланным мне последствиям, и сворачиваю в папин кабинет. Здесь мрачновато из-за темных шкафов, набитых старыми книгами. Из-под потолка с портретов скептически и строго смотрят мои предки, включая генерала-победителя Оригена Александридиса. Самое то для выяснения отношений.

Усаживаюсь в стоящее в стороне кресло и мрачно гляжу на незваных гостей. Они некоторое время мнутся, украдкой осматриваясь по сторонам. Вульф, наконец, опускается на диванчик, которым я грозил прошедшей ночью Маю. А Сван начинает обходить кабинет по периметру, всматриваясь в темные, почерневшие от времени книжные переплеты.

Вот интересно, светилу мировой литературы Ивану Бунчичу его муж и любовник, с которыми он счастливо проживал под одной крышей, такие вот «разборы полетов» на троих устраивали? Или омеги договаривались сами, между собой, не втягивая в свои терки главу дома?..

А вот мои альфа и бета сами точно договориться никак не смогут — так и зыркают друг на друга, думая, что я эти злобные, ревнивые взгляды не замечаю.

Я молчу, они тоже. Наконец, Вульф вздыхает, но обращается почему-то не ко мне, а к Свану.

— Ну? Мы же договорились!

— Я передумал, — откликается Сван сварливо. — В конце концов, я всего лишь бета, а настоящий, истинный, непокобелимый альфа у нас ты.

— Непоколебимый, — мрачно поправляет Вульф, и я невольно улыбаюсь, вспоминая свой точно такой же разговор с Сваном в полицейском участке.

— Монопенисуально, — откликается тот, открывает стеклянную дверцу шкафа и бережно снимает с полки какую-то книжищу, с которой нагло усаживается за папин стол.

Вульф снова вздыхает, переводит взгляд на меня, и я торопливо стираю с губ улыбку.

— Орри, — начинает альфа и замолкает.

— Расскажи ему про убийцу Кена, — все-таки советует Сван и перелистывает страницу. — Я его раскусил. Он любопытный. Узнать, чем дело кончилось, ему точно интересно. А вот если, как и собирался, начнешь блеять о том, как ты ни в чем не виноват, а виновата работа, то Орри тебя выгонит. И меня заодно. А это будет уже совсем несправедливо.

— Если ты такой умный, то чего устроил это своё «передумал»?

— Как это чего? Ты ж мне все объяснил доходчиво. Всю дорогу только и делал, что доказывал превосходство альф над бетами. Я все очень хорошо осознал. Так что теперь отдувайся сам.