Мечта поэта (СИ), стр. 34
— Как говорил один мой знакомый, Орри, попасть под исторический процесс — это почище, чем под паровоз.
— Так это был исторический процесс?
— Это была спецоперация государственной важности.
— Понятно… Что для государства отдельный гражданин… Мне другое непонятно — к чему все эти сложности? Почему было не выдать за твоего любовника кого-то из ваших же? Ну, вы ж все герои без страха и упрека, вот выбрали бы самого героического и кинули его под этот ваш «исторический процесс».
— Хасан не поверил бы. Он — законченный параноик. Нужен был кто-то не с выдуманной биографией, а с настоящей. Такой, чтобы у Хасана и сомнений не возникло. А то, что проверять он будет самым тщательным образом, это было очевидно.
— А если бы я был старым хреном? Или, к примеру, альфой с толстым пузом?
— Не знаю я, что было бы тогда, — раздражается Вульф и допивает коньяк из своего бокала. — Что-то другое придумывать стали бы. И поверь ты мне, Орри, не я стоял за этим всем. Я просто пытаюсь тебе логику действий пояснить, а в результате делаюсь в твоих глазах все большим монстром…
— А это потому, что не вижу я в этом всем никакой логики! Бред какой-то…
— Могу тебе только сказать, — негромко, извиняющимся тоном вступает Сван, — что никто не планировал отдавать тебя в лапы Хасану на заклание. Просто все пошло не так…
Вульф кивает и пускается в дальнейшие объяснялки:
— И в первую очередь потому, что тут начал свою игру еще один персонаж, из-за которого все так страшно для тебя и повернулось.
— Стэф тебе главного не говорит, — опять Сван, который, похоже, взял на себя роль «адвоката дьявола». — Это ведь его в первую очередь подставляли. Кто-то очень умный и ловкий решил использовать твою книгу прямо противоположным образом и выманить на нее Стэфа. Как раз чтобы сдать Хасану. И более того, я уверен, что этот «некто» с самого начала метил именно в эту цель, а не в ту, что была объявлена, когда операция по поимке Хасана только начиналась. Я, если помнишь, Стэф, когда ты ко мне прискакал в поисках правды-истины, сразу сказал, что у вас засел крот, который и сливал все ваши задумки Хасану с самого начала. Вот и был тот неуловим…
— Черт, черт, черт! Я уже окончательно перестал что бы то ни было понимать! — выкрикиваю это и наверняка смотрю на Свана жалобным взглядом потерянного щенка, потому что тот поднимает мою руку, все еще зажатую в его ладони, наклоняется ближе и начинает целовать мне пальцы.
Вульф резко выдыхает, глядя на это, и я вижу, как у него невольно начинает вздергиваться губа, обнажая крепкие сахарно-белые зубы. Инстинкты, чтоб им. Только странно, что они срабатывают вот так — на бету, а не на другого альфу. Действительно, чтоль, за всей этой войной и кровищей, через которую наверняка прошли эти двое, стал воспринимать Свана не как бету и вполне вероятного партнера в полноценной триаде, а как такого же альфу, а значит, соперника?
Чтобы избежать нового витка демонстрации невиданной ревности, высвобождаю пальцы из руки Свана, но улыбаюсь ему благодарно. Тот скашивает глаза на Вульфа и, кажется, причину моего поступка понимает. Умница. Хоть и кобелина. Кстати, пока, в отличие от того же Вульфа, Сван чувствует себя уверенно и даже расслабленно. Но ничего, у меня и к господину полицейскому полковнику пара неприятных вопросцев тоже есть. Однако пока хотелось бы хоть что-то понять в только что сказанном. Подпинываю Вульфа в нужном направлении, и он вновь заводит дозволенные речи, поглядывая на меня просительно:
— Вир прав. Кто-то тщательно выстроил всю эту схему. Учел даже тот факт, что красивые омеги-блондины, как ты, ежик — мой типаж. Все мои омеги… гм… — воровато смотрит мне в лицо и, видимо, что-то там разглядев этакое, продолжает еще более торопливо: — Подключили нужных людей, заморочили голову тебе и надавили на твоего издателя, чтобы книга вышла максимально быстро… Только вот мне о том, что такой финт задуман и даже осуществлен, никто не сообщил. Должны были, но информация странным образом затерялась…
— Да каким странным! Тот тип и сработал. Кстати, уверен, отсюда и распутывать этот клубочек надо. Кто твой постоянный контакт здесь, в столице? Кто из министерских имел право влезть и повлиять на связь с тобой? Кто мог отдать ложный приказ?
Вульф только кривится. Судя по всему, то, что говорит Виктор — Вир, как Вульф его называет, — открытие Америки и супер-расследовательские ходы только для меня. Остальные все прекрасно понимают и уже наверняка начали копать в нужном направлении. Но раз сразу не раскопали, то…
Снова заговаривает Сван, и я от своих умозаключений отвлекаюсь. В сказанное полковником включаюсь с середины, но все, в общем понятно — пришло время и ему заниматься самобичеванием.
— …зато тут влез я со своей бараньей помощью! — Сван тоже скалится, но раздражение его направлено лишь на него самого. — Не подсунул бы мне Май это творение Орри, не отправил бы я его тебе, Стэф, стольких бы проблем удалось избежать…
— Не вини себя, братишка. Никто ж не считает человека, придумавшего все это, идиотом. Наверняка у него был план, как довести до моего сведения, что некто Орри де Сант написал про меня любовный романчик. Но при этом не говорить, что это операция спецслужб по поимке Хасана на живца, и сам Хасан вокруг Орри уже давно круги нарезает.
— А почему было просто не сообщить этому вашему Хасану, где ты прячешься? — я по-прежнему ничего не понимаю и нить какой-то вывернутой, гипер-усложненной логики, в рамках которой живут все эти люди, удержать никак не могу. А еще говорят — омежья логика! Да куда нам до таких вот кренделей?
— Потому что никто не знал, где я, — с легкой улыбкой превосходства сообщает чертов Вульф, и я начинаю злиться с новой силой — ненавижу эти альфьи замашки в духе «куда уж тебе, блондинко». — А связь со мной поддерживалась вне графика и довольно сложно. Не мудаки ж светить агента, которому было велено лечь на дно. Так что некого винить в том, что я сам, как щенок слюнявый, вылез со своей лежки и вместо того, чтобы все сделать с умом, попер на амбразуры… Из-за тебя, Орри, попер. Зацепил ты меня.
Переадресую ему слова Алекса Глейка, сказанные, кажется, уже очень давно:
— Потому что головой думать надо, а не головкой! И хватит уже отвлекаться.
— Да дальше-то все просто! Хасан уверился, что ты, ежик, — мой истинный и любовник, а в тот городишко, где мы с тобой впервые встретились, на свиданку со мной летал. Естественно, тут же послал за тобой людей…
— Погоди, а кто был тот второй полковник Сван — толстячок такой шустрый формата «без мыла в любой зад»?
— Я предполагаю, что до моего начальства дошла информация о том, что я… гм… встречался с тобой. Кто-то из тех людей, что собрались тогда возле моей машины, видно, все ж позвонил в полицию и нас обоих описал достаточно точно. Но мой шеф-то был уверен, что я в курсе затеянной ими операции, а потому мое поведение выглядело как минимум странным. Никто из наших ничего не понимал. Прямой связи со мной не было — мобильниками я стараюсь не пользоваться, а основной канал был, как уже сказано, довольно сложным. Вот они и заслали к тебе, после того, как ты вернулся в столицу, Уоррена, чтобы узнать подробности. Так они и выяснили, что я ни черта не знаю. А попутно стало ясно, что в королевстве нашем не все ладно.
Я хватаюсь за голову.
— Как же все у вас сложно-то!
— Да просто все, Орри. Все на самом деле очень просто. Деньги, власть… Ничего нового. Операцию уже было не притормозить. Решили попробовать повернуть все в изначально задуманное русло… Уже все понимали, что задумка кривая, но раз Хасан на нее повелся…
— А Кен? Кен Циммерман, которого зарезали в общественном туалете торгового центра?
— Тут еще предстоит выяснять. Но думаю, что крот, испугавшись, что на него выйдут, просто начал рвать все ниточки, которые могли привести напрямую к нему.
— Значит, крот — тот самый Джон Смит?
Вульф молчит. На лице его короткая, но явственная борьба, но потом он все же договаривает: