Отчуждение, стр. 28

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Этот эпизод, как хороший урок, был доведен до сведения всех подразделений спецназа ГРУ, хотя, наверное, и не только спецназа ГРУ. Но только в спецназе ГРУ он рассматривался, как упущение. Как командир отделения мог допустить окружение, как он, имея тепловизионные прицелы на оружии, не пользовался ими, чтобы просматривать пространство на пути! И потому сейчас два отделения моего взвода выделили каждое по два бойца, которые в тепловизионные прицелы просматривали еще не проложенную тропу впереди. Вернее, направление, в котором нам предстояло идти, место, где проляжет наша широкая тропа. Направление это сейчас было известно. Грузовик вдали видели все. А я, в дополнение, рассмотрел его в бинокль. Солдаты выгружали ящики. Командовал офицер с зелеными пограничными петлицами. Офицер, звездочки на погонах которого в бинокль рассмотреть было невозможно, откровенно нервничал, посматривал то в небо со стороны гор, то искал взглядом нас. Наконец, кажется нашел, прикрикнул на своих солдат, поторапливая их, и поднял бинокль, чтобы увидеть, как я рассматриваю его. Увидев нас, офицер приказал солдатам быстро забраться в кузов, благо, разгрузку они уже закончили, а сам легко, как воздушный шарик, накаченный гелием, подпрыгивая, заскочил в кабину грузовика. Грузовик стремительно сделал круг, и стал удаляться от нас по своему же, видимо, следу. Я таких мер предосторожности не принимал, считая их излишними. Все равно грузовику скоро потребуется вернуться, чтобы забрать контейнер для ученых, куда я перегружу из своего рюкзака «пробы». Два куска обшивки разных космических кораблей, два каких-то прибора вместе с проводами, оторванные от большого куска обшивки первого корабля, что я не стал забирать, две солдатские фляжки с водой из двух разных ручьев скребки со следа гуляющего сиреневатого столба дыма, который я посчитал разумным, и еще всякая мелочь, как то, проба земли, травы и ветки елей. Все это должно было стать предметом изучения, и могло одинаково, как придвинуть наше возвращение на Большую Землю, так и отложить это возвращение. Все зависело от результатов проб.

Я не стал останавливать взвод, как планировал раньше, поскольку грузовик уже уезжал. Воздух приносился ветром с гор, был приятно-прохладным, и потому я побежал, дав команду:

– За мной!

Теперь нас ничто не сдерживало, и даже наоборот – чтобы не заставлять машину долго ждать нас, требовалось как можно раньше забрать свой груз, и оставить груз для ученых. Я на бегу дважды прикладывал бинокль с включенным тепловизором к глазам, но никакой опасности на пути не обнаружил. На земле, в месте, где стоял грузовик, трава была сильно примята. Солдаты-грузчики не сильно беспокоились о маскировке. На земле лежало несколько одинаковых по цвету зеленых армейских ящиков из под чего-то – разбираться с маркировкой я не стал. На одном была прикреплена бумажка с надписью крупными печатными буквами: «Для Академии наук». Последние буквы в слове «Академии» едва-едва написались, и писавший сменил фломастер на другой цвет. И дописал. Отчего надпись выглядела веселенькой. Только причин для радости у нас не было. Я открыл крышку именно этого ящика, сбросил с плеч лямки рюкзака, и переложил внутрь то, что приготовил. Из самого ящика переложил себе в рюкзак небогатое содержимое – склянки с пробками и металлические банки с крышками. Подумал, что для одного рюкзака этого многовато, жестом подозвал к себе старшего сержанта Камнеломова, и переложил часть в его рюкзак так, чтобы склянки не бились одна о другую, и не раскололись. Тем временем мои бойцы вскрыли остальные ящики. Сразу вытащили генератор, и поставили его на колеса, распределили по плечам пластиковые канистры с соляркой. Хорошо, что канистры имели ремни, как у рюкзаков. Переносить было удобно. Собственные стандартные рюкзаки перевешивались на грудь, а канистры пристраивались за плечи. Младший сержант Рахметьев с рядовым Пашинцевым уже заправили в специальные рюкзаки по три «выстрела» к «Вампиру». Пришлось выделить еще одного солдата-срочника для переноски этого груза. Рядовой контрактной службы взводный сапер Саня Глумковский переложил к себе в рюкзак две сравнительно небольшие и не тяжелые светошумовые мины. Мины были в транспортировочной упаковке, а в отдельной коробке находились взрыватели к ним. А вот два самых легких фанерных ящика после вскрытия я приказал закрыть, и нести ящики в таком виде. Это было два «беспилотника» вертолетного типа – квадрокоптеры [17], и пульты управления к ним вместе с другими комплектующими. Признаться, я рассчитывал, что вместе с беспилотниками пришлют и ноутбук. В одной из прошлых командировок с нами работал оператор, имеющий свой ноутбук, и он показывал мне все, что видели три камеры дрона, и даже объяснил, когда какой камерой следует пользоваться. Но в ящиках ноутбука не было. Я подумал было задать вопрос полковнику Мочилову, когда по внутренней связи меня вызвал младший сержант Красников.

– Товарищ старший лейтенант, у нас что-то начинается непонятное.

– Что у вас начинается непонятное? – недовольным голосом потребовал я уточнения.

– Не совсем у нас, это от нас напрямую на юго-восток. Судя по звуку, в двух – в двух с половиной километрах от нас идет активный бой. Стреляют автоматы, пулеметы и «подствольники».

– Автоматы, какие? – задал я естественный вопрос, потому что многие из бандитов бывают вооружены автоматами АК-47, которые по звуку существенно отличаются от автоматов АК-74 [18].

– И те, и другие, товарищ старший лейтенант.

– На кого могли напасть бандиты?

– Могут только друг с другом воевать. «Сорок седьмые» с двух сторон стреляют.

– Пока никак не реагируй. Затаись. Не высовывайся. Я подумаю, и свяжусь с тобой. Мы спешным маршем выдвигаемся в вашу сторону.

– Понял, товарищ старший лейтенант, жду.

Я дал команду, и привычно занял место во главе части своего взвода. Теперь, когда бойцам на плечи новый груз добавился, идти быстро стало сложнее. Но я не зря же их тренировал! Все должны выдержать. На предыдущем марше, по сути дела, отдыхали. И друг друга подменять будут. Эти вопросы во взводе отработаны давно и хорошо, и не требуют вмешательства командира. Тем более, мой разговор с младшим сержантом Красниковым был слышен всем бойцам, я умышленно не стал переключаться на индивидуальную связь, хотя коммуникатор «Стрелец» это допускает, чтобы все слушали, и понимали, что от их скорости передвижения, возможно, зависит судьба товарищей по службе. А у нас в спецназе ГРУ это обязательное правило – за товарища каждый отвечает персонально.

Я, не останавливаясь, вытащил «планшетник», раскрыл карту, прикинул расстояние. «Беспилотник» без труда доберется туда, и обратно. И управлять им я сумею. Только что это даст, что я смогу увидеть, не имея ноутбука. Могу снять запись уже по возвращению дрона. И просмотреть. Но сколько времени я на этом потеряю. Был бы ноутбук, как у того оператора, что с нами работал, можно было бы и разведку провести. А сейчас главное – скорость.

Словно на мои мысли отвечая, меня вызвали по внешней связи. Это мог быть майор Ларионов, мог быть майор Медведь, если он уже сменил Ларионова, мог быть и полковник Мочилов.

– Корреспондент «Семьсот сорок первый». Слушаю вас внимательно.

– Троица, это Мочилов. Получил груз. Мне только что доложили.

– Так точно, товарищ полковник. Получил.

– Что голос грустный? Все в порядке?

– В общем-то, пока в порядке, товарищ полковник. Только я рассчитывал, что вместе с беспилотниками ноутбук прибудет. Чтобы я смог смотреть, где дрон летает, что снимает, и направлять его в нужное место.

– Да. Сначала хотели отправить. Потом я вспомнил, что у тебя есть «планшетник». Сейчас тебе дистанционно туда программу поставят. Будут вопросы, спроси, объяснят. Но, спецы говорит, школьник управлять программой сможет. Вернее, «планшетник» дает возможность управлять только камерами. А самим дроном управлять приходится только с пульта. Потому тебе понадобится для этого дела оператор. Мы тут посоветовались, и решили, что ты сможешь привлечь к делу кого-то из летчиков. Им это, вероятно, проще, чем солдатам. Они с тобой?