Отчуждение, стр. 40

– Майор Медведь возглавит группу в Земле Отчуждения.

– Мы во взводе уже зовет эту Землю просто Резервацией, – выдал я свой собственный термин за выросший из глубин взвода.

– Пусть будет так. Пусть будет Резервация. Более короткое, и более колоритное слово. Ну, ладно. У меня народ сидит. До отъезда требуется многое сделать. Все утром лично объясню.

– Понял, товарищ полковник. До встречи.

Полковник отключился от разговора.

А что он хотел мне объяснить, я, честно говоря, не понял. Понял только, что утром узнаю нечто, что может мне настроение испортить. Но у меня крепкая нервная система, и я готов все неприятности встречать с улыбкой на лице.

Мы выходили на место встречи уже знакомым маршрутом. Все торопились. Взвод уже был в курсе, что ему предстоит двухмесячный Карантин. Знали свою судьбу и летчики. Но Карантин никого не пугал, и даже наоборот, словно бы обещал возможность подкопить жирок. А когда известен срок окончания Карантина, вообще на душе становится легче. Это не обещанные несколько десятилетий в Резервации. Пленников, которые не имели возможности передвигаться самостоятельно, несли на самодельных носилках, сделанных из еловых жердей и веток, связанных еловыми же корнями [26]. Зрение и слух к ним уже вернулись, способность к сопротивлению еще нет. А на своих ногах могло идти только три пленника. Но руки у всех троих были связаны.

Там, где раньше стоял грузовик, сейчас стояло два бронеавтомобиля, и несколько машин, в просторечии называемых «автозаками». Как я понял, это кареты для наших пленников. Неподалеку расположилась и машина «скорой помощи». Видимо, тоже для них. И только тогда, когда наша колонна приблизилась, напрямик через поле в нашу сторону выехало два автобуса. Один, видимо, для моего взвода, второй, отдельный, для летчиков. При нашем приближении в бронеавтомобилях открылись дверцы, и вышло несколько человек в камуфляже. Впереди всех стоял человек в полковничьих погонах и без бронежилета. Я догадался, что это и есть командующий, которого раньше никогда не видел, и шагнул к нему с докладом.

Полковник был уже не молод, но как-то по-мужски красив. И даже застарелый шрам, перечеркивающий его лицо, внешность не портил, а только придавал лицу определенный колорит. Такие мужчины обычно нравятся женщинам. Но у нас разговор должен был идти не о женщинах.

Едва я закончил доклад, как из-за спины полковника выступил майор Медведь, и молча протянул мне руку, здороваясь, как со старым знакомым, хотя раньше мы за руку с ним никогда не здоровались. При этом майор внимательно вглядывался в мое лицо.

Потом сказал:

– Мне всегда казалось, что ты моложе, старлей. А ты почти мой ровесник. Мне сорок шесть. А тебе?

– Мне, товарищ майор, двадцать шесть. Я за несколько минут в резервации внешне постарел на двадцать лет. И один из моих солдат тоже. Но организм работает на прежнем возрасте. Я уже докладывал об этом товарищу полковнику.

Полковник кивнул.

– Ну что, Троица, – спросил у меня. – Ночь, наверное, не спал, соображал, что я вчера недосказал?

– Не совсем так, товарищ полковник, – ответил я. – Ночь мы в марше провели. Уже третью подряд. Потому и не спал. Но недосказанность во вчерашнем разговоре я почувствовал. Я так понимаю, что все будет сказано сейчас?

– Правильно, Троица, понимаешь, – улыбнулся майор Медведь.

– Да, старлей. Сразу хочу оговориться, что приказать тебя я права не имею. Морального права. Да и права командира, скорее всего, тоже. А ты имеешь полное право отказаться. Но у командования есть для тебя предложение – войти в группу майора Медведя для поиска базы «пауков». Пограничники передали сведения, которые раньше прятали. У них пропало два солдата и один старший прапорщик. Очевидцы из городка пограничников многократно видели что-то, похожее на пауков. Но эти очевидцы весьма сомнительные. Один – душевнобольной, второй и третий – местные беспробудные пьяницы. До объявления Земли Отчуждения командование погранотряда пыталось скрыть факты, но мать одного из пропавших солдат получила от сына странное СМС-сообщение, и забеспокоилась. Поднялся шум, и в погранотряде раскрылись.

Я уже готов был отказаться, и полковник Мочилов прочитал, видимо, это в моих глазах.

– Ты сам, старлей, командир взвода, и понимаешь, что такое пропавшие солдаты. Вся армия за них несет ответственность. И ты, и я, хотя это и другой род войск. Кроме того, ты уже искал встречи с эмиром Арсамаковым, и он обещал провести тебя, как союзника, на базу к паукам. У нас об этой базе никаких сведений нет. Арсамаков – единственный вариант. Твой вариант.

Меня убеждали, как я понял. Но я почему-то всю дорогу до места встречи думал о возвращении домой. Так сильно по своему дому скучал, что собрался твердо отказаться. Тем не менее, сам не понимая, как это получилось, я сказал:

– Согласен, товарищ полковник. Я – согласен. Мне бы только чуть-чуть отоспаться.

Командующий посмотрел на часы.

– Четыре часа на сон. Ложись в багажнике бронеавтомобиля. Там места много. Через четыре часа майор Медведь тебя разбудит.