Пять поросят, стр. 32
Голос Мередита задрожал. Он сказал, что мои предположения абсурдны, мелодраматичны и не могут быть правильными. Он думал то же самое, но ему не хватало смелости назвать вещи своими именами.
Мередит спросил снова: «Что нам делать?» И я, болван, ответил: «Надо пораскинуть мозгами». Ты, мол, сообщи всем о пропаже или отведи Кэролайн в сторону и обвини её в хищении. Если убедишься, что она не замешана в этом деле, поступи так же с Эльзой. Мередит воскликнул: «Такая очаровательная девушка!.. Не может быть!»
Молча поднимались мы по тропинке к дому. Как раз огибали сад, когда послышался голос Кэролайн. Я подумал, что они там втроём ссорятся. На самом же деле их было двое и говорили они об Энджеле. Кэролайн протестовала: «Это слишком жестоко по отношению к ней». Эмиас что-то раздражённо ответил. Потом калитка сада открылась – как раз когда мы к ней подошли. Эмиас, увидев нас, казалось, смутился. Вышла Кэролайн. «Добрый день, Мередит, – сказала она. – Мы обсуждали вопрос относительно отправки Энджелы в школу. Я не совсем уверена, что это необходимо». – «Не раздувай из мухи слона, – сказал Эмиас. – Всё будет хорошо. Одной заботой меньше».
На тропинке, ведущей от дома, появилась Эльза. В руках у неё был красный джемпер. Эмиас буркнул: «Идем, я не хочу терять времени». Он обернулся к мольберту. Я заметил, что он пошатывается, и подумал, не хватил ли он слегка. Это было бы простительно в его положении. Эмиас проворчал: «Пиво словно кипяток. Почему нельзя хранить тут лёд?» Кэролайн сказала: «Я принесу из холодильника». Эмиас кивнул: «Благодарю». Затем Кэролайн закрыла калитку и поднялась с нами. Мы устроились на веранде, а она пошла в дом. Минут через пять Энджела пришла с несколькими бутылками пива и стаканами. День был очень жаркий, и мы обрадовались, увидев пиво. Мимо нас прошла Кэролайн. В руках у нее была бутылка. Она сказала, что несёт её Эмиасу. Мередит предложил отнести бутылку, но Кэролайн сказала, что отнесет сама. Я подумал, она не выносит, когда те двое наедине.
Кэролайн пошла вниз, по тропке. Мередит и я смотрели ей вслед. Мы всё еще ничего не решили, а Энджела потребовала, чтобы я пошел с ней купаться. Я сказал Мередиту: «После ланча поговорим». Он кивнул. Я пошел с Энджелой. Мы переплыли залив туда и обратно, позагорали на скалах. Энджела была почему-то молчалива, и это мне нравилось. Я решил сразу после ланча отвести Кэролайн в сторону и без лишних слов обвинить ее в краже. Не имело смысла доверять это дело Мередиту, он был слишком малодушен. Поразмыслив, я пришел к выводу, что яд взяла все-таки она. Эльза была слишком рассудительной, чтобы так рисковать. Кэролайн же была неуравновешенна, склонна к внезапным, безрассудным поступкам. Явная неврастеничка. И всё же в глубине моего сознания настойчиво билась мысль, что Мередит ошибся. Возможно, там убирал кто-то из слуг, перевернул бутылку и не осмелился в этом сознаться. Видите ли, отравление ядом кажется настолько мелодраматичным, что в него даже не веришь, пока что-то не случится.
Я посмотрел на часы. Было уже поздно. Мы должны были торопиться, чтобы поспеть к ланчу. Все уже ждали за столом, то есть все, кроме Эмиаса, который остался в саду работать над картиной. Мудрое решение – трапеза в обществе четырех дам оказалась бы для него суровым испытанием. Кофе пили на террасе. Кэролайн совсем не казалась взволнованной.Только слегка печальной. Дьявол в обличье женщины! Хладнокровно отравить человека, с ткаим спокойствием и самообладанием!...Она встала и сказала, что отнесёт Эмиасу кофе. Зная, что он уже мёртв. Мисс Уильямс пошла с ней. Следом отправился и Мередит. Я как раз искал повод присоединиться, как вдруг увидел, что брат возвращается бегом. Лицо посерело, голос прерывался. «Надо вызвать врача, немедленно! Эмиас…» Я подскочил: «Ему плохо?» Мередит ответил: «Боюсь, что он мертв». Я забыл на миг об Эльзе, которая вскрикнула, словно от удара, и побежала. До сих пор я не предполагал, что можно так быстро бегать.
Мередит, тяжело дыша, сказал мне: «Иди за ней. Я позвоню… Иди за ней… Кто его знает, что она может натворить».
Я пошел за Эльзой и правильно сделал. Эльза легко могла убить Кэролайн. Я в жизни не видел в человеке столько боли, ненависти, неистовства. В одно мгновение с неё слетела вся воспитанность. Она превратилась в первобытную женщину, у которой отобрали самца. Убежденная в том, что Кэролайн убила мужа, Эльза готова была растерзать её, вцепиться в неё ногтями, бить и топтать ногами.
Я схватил Эльзу и держал, потом подоспела мисс Уильямс. Гувернантка, должен вам сказать, оказалась на высоте. Она сумела в один миг привести Эльзу в чувство – сказала, что необходимо успокоиться, что скандалом дело не поправишь. Эльза утихомирилась, стояла, прерывисто дыша, и дрожала.
Что же касается Кэролайн, её маска была сброшена. Она застыла неподвижно, но она не была потрясена. Её выдавали глаза. Они были внимательны, слишком осмысленны и словно бы что-то искали, ждали. Наверное, ей уже стало страшно…
Я подошел к ней и заговорил почти шепотом. Мои слова, видимо, не были услышаны другими. Я сказал ей: «Проклятая убийца! Убила моего лучшего друга». Она с ужасом отклонилась и сказала: «Нет, о нет! Он сам, сам это сделал». Я посмотрел ей в глаза: «Эту сказку расскажешь полиции». Она им и рассказала. Но они не поверили…»
Рассказ Мередита Блейка.
«Дорогой месье Пуаро!
Как я обещал Вам, излагаю на бумаге то, что сумел вспомнить в связи с трагическими событиями, которые произошли шестнадцать лет назад. Прежде всего, хочу, чтобы Вы знали, что я серьезно обдумал сказанное Вами во время нашей встречи. Теперь я ещё сильнее убежден, что Кэролайн не отравила мужа. Это мне всегда казалось абсурдным, но отсутствие какого-либо иного объяснения и её поведение во время процесса заставили меня присоединиться, как овца к отаре, к мнению других. После нашей встречи я серьезно обдумывал альтернативное объяснение, представленное тогда адвокатом. Несмотря на то, что мне была известна эта версия, она казалась мне тогда абсолютно фантастичной, ибо никак не соответствовала характеру Эмиаса, сейчас же я вижу, что должен изменить свое мнение. Прежде всего, чрезвычайно многозначителен тот факт, что так думала и Кэролайн. Если исходить из гипотезы, что эта милая и нежная женщина была несправедливо осуждена, тогда её убеждённость в самоубийстве мужа должна серьезно повлиять