Пять поросят, стр. 26
– Это ее сильно потрясло, не так ли?
– Что именно вы хотите сказать, месье Пуаро?
– Я спрашиваю: какое впечатление произвела она на вас в тот момент?
– Понятно. Да, она была в полном замешательстве. Она послала меня вызвать врача. Собственно, мы не были уверены, что он мертв. Предположили, что это приступ каталепсии.
– Это она подсказала такую возможность?
– Не помню…
– И вы пошли звонить?
– На полпути я встретила Мередита Блейка, передала ему это поручение и возвратилась к миссис Крэйл. Я боялась, что она потеряет сознание.
– И она была в беспамятстве?
– Миссис Крэйл вполне владела собой. В отличие от нее мисс Грир устроила отвратительную истерику.
– Что вы имеете в виду ?
– Она пыталась напасть на миссис Крэйл.
– Вы хотите сказать, она считала её виновной в смерти Эмиаса?
– Нет, тогда она не могла быть в этом уверена. Это… ужасное подозрение еще не пришло ей в голову. Мисс Гриер только крикнула ей: «Это твоя вина,Кэролайн! Ты убила его!». Она не сказала «Ты его отравила», но, мне показалось, она хотела это сказать.
– А миссис Крэйл?
Мисс Уильямс нервно поёрзала:
– Я не могу вам сказать, что она чувствовала и думала на самом деле. Был ли это ужас от содеянного или… Она стояла окаменевшая. И… как мне кажется, испуганная. Да, я убеждена: испуганная. Но это вполне естественно.
– Да, пожалуй, это вполне естественно. Какую версию она высказала официально?
– Самоубийство. Она с самого начала довольно категорично заявила, что это могло быть только самоубийство.
– А вы что ей сказали?
– Месье Пуаро, имеет ли значение, что я ей сказала?
– Да, я считаю, имеет.
– Кажется, я сказала: «Конечно, миссис Крэйл, он покончил с собой…»
– Верили ли вы в то, что говорили?
Мисс Уильямс подняла голову и твердо сказала:
– Нет, не верила. Но я прошу вас понять, месье Пуаро, что я была целиком на стороне миссис Крэйл. Если хотите, мои симпатии принадлежали ей, а не полиции.
– Вы хотели, чтобы ее оправдали?
Мисс Уильямс ответила с вызовом:
– Да, хотела.
– Вы разделяете чувства ее дочери?
– Целиком и полностью.
– Вы не против, если я попрошу вас письменно изложить в деталях ход трагедии?
– Для нее, чтобы она прочитала?
– Да.
Мисс Уильямс медленно проговорила:
– У меня нет никаких возражений. Она твердо решила вести расследование?
– Да. Хотя я считаю, лучше скрыть от нее правду…
Мисс Уильямс прервала его:
– Всегда лучше смотреть правде в глаза. Карла, наверное, была сильно потрясена, когда всё узнала. Теперь ей нужны подробности. Мне кажется, это естественное желание, присущее молодой, смелой женщине. Зная все, она сумеет забыть и займется собственной жизнью.
– Возможно, вы и правы.
– Я убеждена, что права.
– Но, видите ли, есть еще кое-что. Она не просто хочет знать правду. Она хочет доказать, что ее мать невиновна.
– Бедное дитя! Естественно, она надеется установить невиновность матери. Думаю, после того, что услышала от вас о Карле, она мужественно встретит удар, какой бы горькой ни оказалась правда.
– Вы уверены, что правда окажется именно такой? Вас ничего не смущает в версии о виновности миссис Крэйл?
– Не думаю, что утверждение о ее невиновности кем-либо воспринималось серьезно.
– И все же она настаивала на версии о самоубийстве.
– Должна же была бедняжка хоть что-то говорить.
– Знаете ли вы, что перед смертью Кэролайн оставила дочери письмо, в котором торжественно клянётся в невиновности?
Мисс Уильямс пристально посмотрела на него.
– Лишняя забота с ее стороны.
– Вы считаете?
– Да, безусловно. А вы сентиментальны, как и большинство мужчин…
Пуаро раздражённо прервал:
– Я н е сентиментален.
– Месье Пуаро, иногда существует то, что я назвала бы ложным сочувствием. Зачем человек пишет подобную ложь в такую минуту? Для того, чтобы избавить своего ребенка от страданий. Так поступили бы многие. Но я не ожидала этого от миссис Крэйл. Она была смелая и честная. Совсем не похоже на нее – просить девочку не осуждать ее.
Пуаро почти в отчаянии сказал:
– Следовательно, вы даже не допускаете, что Кэролайн Крэйл писала правду?
– Ни на минуту!
– И тем не менее вы любили ее?
– Я питала к ней глубокую симпатию. Но, видите ли, я точно знаю, что миссис Крэйл была виновна!
– Точно знаете?!
– Да. Не знаю, хорошо ли я сделала, скрыв это тогда. Но факт – я это скрыла. Вы должны поверить мне, месье Пуаро: она была виновна. Я знаю это абсолютно точно.
Глава 10.
А пятый жалобно визжал.
Апартаменты Энджелы Уоррен выходили на Риджентс-парк. В открытое окно струились сладковатые запахи. Можно было подумать, что ты в деревне, если бы не надоедливый уличный шум.
Пуаро стоял спиной к окну, когда услыхал скрип двери. Вошла хозяйка. Он видел ее не впервые. Он уже воспользовался удобным случаем – конференцией Королевского географического общества – и пошел ее послушать. Конференция была, по его мнению, интересной, хотя несколько суховатой для широкой публики. Мисс Уоррен говорила прекрасно, без запинок и повторов. Чистый, мелодичный голос. Никакого подстраивания под вкусы публики, ждущей сенсаций и романтики. В докладе очень мало отступлений – четкое изложение фактов, надлежащим образом проиллюстрированных отличными диапозитивами. Интересные выводы, высокий научный уровень.
Детективу она понравилась. «Вот, – сказал он себе, – организованный разум». Теперь, разглядывая ее вблизи, он отдавал себе отчет, что Энджела могла бы быть очень красивой. Правильные, хотя немного суровые черты, прекрасные черные брови, умные карие глаза, нежная, белая кожа, прямые плечи и немного мальчишеская походка. Никакого сходства с жалобно визжащим поросёнком. Но правую щеку пересекал страшный шрам; глаз слегка скосился, уголок его оттянуло книзу. Никто не мог бы и заподозрить, что глаз этот ничего не видит. Пуаро показалось, что Энджела сжилась с этим изъяном и теперь не обращает на него внимания. Ему пришло на ум, что из пяти человек, которые пробудили его интерес, она, возможно, вступила в жизнь с минимальными преимуществами, но сумела добиться успеха и счастья. У Эльзы поначалу было всё – молодость, красота, богатство, – и она преуспела меньше всех. Она напоминала цветок, прихваченный морозом, который увял, не успев распуститься. Сесилия Уильямс не обладала особыми достоинствами и не могла похвастать какими-то достижениями. Но, по мнению Пуаро, она не падала духом и не жаловалась на невзгоды. Строгое викторианское воспитание служило ей верной опорой, поддерживая умственные и моральные силы. Она была убеждена, что выполняет свой долг на той стезе, которая указана ей свыше, и потому-то ее никогда не одолевали чувства зависти и недовольства.
Что касается Энджелы, то, хотя она и была с детства обезображена и, по-видимому, должна была страдать от этого, Пуаро увидел человека сильного духом и закаленного борьбой с обстоятельствами и самим собой. Некогда озорная школьница превратилась в волевую, умную, энергичную женщину. Она явно преуспевала и наслаждалась своими научными успехами.
Впрочем, самому детективу нравились женщины более яркие и менее суровые.
На сей