Пять поросят, стр. 25

– Вам не нравился Эмиас Крэйл?

– Совсем не нравился. Я не одобряла его поведение. На месте его жены я бы ушла. Есть вещи, с которыми нельзя мириться.

– А миссис Крэйл их терпела?

– Да.

– И вы её осуждаете?

– Да. Надо иметь самоуважение, не позволять себя унижать.

– Вы когда-нибудь обсуждали это с миссис Крэйл?

– Конечно, нет! Меня наняли для того, чтобы я воспитывала Энджелу, а не для советов хозяйке.

– Вам нравилась миссис Крэйл?

– Она была очень мила, – голос гувернантки смягчился и потеплел, стал даже слегка взволнованным. – И мне было ее очень жаль!

– А ваша воспитанница?

– Интересная девочка. Очаровательнее всех, с кем мне когда-либо приходилось иметь дело. Очень умная. Правда, крайне недисциплинированная, резкая, порой с нею было трудно сладить, – она немного помолчала. – Я всегда верила, что она чего-то достигнет в жизни. Вы читали ее книгу о Сахаре? Она вела раскопки гробниц Фаюма. Да, я горжусь Энджелой. Я недолго жила в Элдербери – два с половиной года, но мне приятно думать, что и я содействовала развитию ее способностей, одобряя увлечение археологией.

Пуаро сказал:

– Насколько мне известно, было решено отправить ее в школу. Вас, наверное, это огорчило?

– Напротив, месье Пуаро, я была полностью согласна… Я хочу вам раскрыть истинное положение дел. Энджела была милая, симпатичная девочка, которую можно только любить. Нежная, пылкая, импульсивная. И очень непростая. Она достигла возраста, когда ты уже не ребенок, но еще не женщина. Временами по-взрослому разумная, она вдруг становилась хитрой, взбалмошной, нетерпеливой. Этот возраст, знаете ли, для девочек очень труден психологически… Они становятся чрезвычайно уязвимы, все их оскорбляет, они сердятся, когда к ним относятся как к детям, и смущаются, если к ним относятся как к женщинам. Энджела находилась в подобном душевном состоянии. Она нервничала, обижалась, вспыхивала ни с того ни с сего… Бывало, целыми днями сидела, насупившись, ничего не делая, а потом снова предавалась своим забавам – лазила по деревьям в саду, хулиганила, не признавала никаких авторитетов.

Мисс Уильямс опять сделала небольшую паузу.

– Когда девочки подходят к этой фазе, школа может быть им полезна. У них возникает потребность в авторитете. Здоровая дисциплина помогает им стать разумным членом общества. Условия, которые были у Энджелы дома, я бы не назвала идеальными. Во-первых, миссис Крэйл баловала ее. Девочка считала, что время и внимание сестры принадлежат ей. Это приводило к конфликтам с мистером Крэйлом. Тот, понятно, считал, что он должен быть на первом месте. Он действительно очень любил девочку, они были хорошими друзьями, а их перебранки были в общем-то беззлобными. Однако порой случалось, что излишнее внимание миссис Крэйл к Энджеле сердило его, а если миссис Крэйл выступала в защиту мужа, сердилась Энджела. Иногда она творила в отношении мистера Крэйла какую-нибудь пакость. Тот имел привычку пить залпом. Так она однажды насыпала ему в напиток целую горсть соли. Разумеется, его стошнило. Он просто дар речи потерял от злости. Но вершиной ее проделок были слизняки, которые она подсунула ему в постель. Они ему были особенно противны… Он тогда окончательно вышел из себя и сказал, что девочку пора отправить в интернат. Энджелу это страшно огорчило. Хотя она сама раз или два высказывала желание уехать, она устроила чуть ли не истерику. Миссис Крэйл не хотела, чтобы Энджела уезжала, однако дала себя убедить – главным образом благодаря моим уговорам. Я ей объяснила, что это – во благо. Было решено осенью отправить Энджелу в Холстон, в довольно хороший интернат на южном побережье. Но миссис Крэйл тем не менее была удручена, а Энджела затаила обиду. Это было не бог весть как серьёзно, но подливало масло в тот пожар, который уже бушевал в доме.

– Вы имеете в виду присутствие Эльзы Грир?

– Да!

– Что вы думаете о ней?

– Распущенная девица, лишенная каких-либо принципов.

– Она была слишком молодой?

– Вполне зрелой, чтобы знать, как нужно себя вести. Я не нахожу для нее никакого оправдания. Абсолютно никакого!

– Она влюбилась в него, я полагаю…

Мисс Уильямс надменно перебила его:

– Влюбилась! Но мне хотелось бы думать, месье Пуаро, что, какими бы ни были наши чувства, мы должны ими управлять, придерживаться каких-то рамок. Во всяком случае, мы обязаны отвечать за свои поступки. У этой девушки не было и тени моральных принципов. Тот факт, что мистер Крэйл женат, ничего для нее не значил.Решительная, хладнокровная бесстыдница. Возможно, ошибки воспитания. Это единственное оправдание, какое я могу для нее найти.

– Смерть Крэйла была, конечно, тяжелым ударом и для неё…

– О да! Но ведь только она тому виной. Я не захожу так далеко, чтобы оправдывать убийство, месье Пуаро, но если у кого-то и могли не выдержать нервы, то именно у Кэролайн. Скажу вам искренне – иногда мне хотелось убить их обоих. И его, и эту нахалку. Так афишировать свои отношения перед миссис Крэйл! Каково ей было выслушивать все эти мерзости!.. Эмиас получил по заслугам. Ни один муж не должен поступать по отношению к жене так, как он.

– Вы слишком строги…

Собеседница посмотрела на него сердитыми серыми глазами:

– Я слишком строга, когда речь идет о браке. Та страна, где институт брака не уважается, неизбежно деградирует. Миссис Крэйл была любящей и верной женой. Муж издевался над ней,притащил в дом любовницу. Он безжалостно играл на её чувствах. Всякое терпение имеет пределы, так что я лично не осуждаю ее.

– Он вёл себя дурно, я понимаю. Но не забывайте, что он был великий художник.

Мисс Уильямс вспыхнула:

– О да!. Художник! Оправдание для распущенности, пьянства, скандалов. И скажите на милость: какого уровня художником он был? Возможно, несколько лет его мазня будет в моде, но недолго. Если уж на то пошло, то он даже не умел рисовать! Перспектива всегда ужасна. И пропорции искажены. Я кое-что понимаю в живописи, месье Пуаро. Для тех, кто восхищается великими мастерами, успех мистера Крэйла – лишь забавный курьез. Несколько пятен, разбросанных там и сям, никакой композиции, никакого рисунка… Нет, – она покачала головой, – не требуйте от меня, чтобы я восхищалась его живописью.

– Две его картины выставлены в галерее Тэйта, – напомнил Пуаро.

Мисс Уильямс презрительно фыркнула:

– Возможно. Как и одна из скульптур мистера Эпштейна.

Пуаро понял, что тема искусства объявляется закрытой.

– Вы были вместе с Кэролайн, когда она нашла Эмиаса мёртвым?

– Да. Мы вышли вдвоем из дому после завтрака. Энджела после купания забыла свой пуловер на пляже или в беседке, она всегда обращалась с вещами довольно небрежно. Я рассталась с миссис Крэйл у ворот Бэттери, но она сразу же позвала меня назад. Я считаю, что к тому времени мистер Крэйл был мертв уже более часа. Мы застали его на