Пять поросят, стр. 15
- Он любил ребёнка?
- Энджелу? О, мы все любили Энджи. Она была такой живой, подвижной, неугомонной. Ничего не боялась, крутилась волчком. Бедная её гувернантка. Да, её он точно любил, но иногда она заходила слишком далеко, и он выходил из себя. Кэрол всегда за неё заступалась, и вдвоём они справлялись с ним. Он это ненавидел. В этом была и доля ревности. И Энджела ревновала Эмиаса и бунтовала против его деспотичности. Это он решил отправить её за границу той осенью, и она пришла в ярость, когда узнала. Не то чтобы ей не хотелось ехать, сама идея ей даже нравилась, но её бесило, что Эмиас решал за неё. В отместку она какие только фокусы не выделывала. Однажды подложила ему в кровать десяток слизней. В целом, думаю, он был прав. Пора ей было учиться дисциплине. Мисс Уильямс отлично справлялась со своими обязанностями, но даже она признала, что девочка отнимает много сил.
Он умолк. Пуаро сказал:
- Когда я спрашивал, любил ли Эмиас ребёнка, я имел в виду его собственную дочку.
- А, малышка Карла? Да. Она была такой котёночек. Любимица всего дома. Ему нравилось играть с ней, когда он был в настроении. Но привязанность к ней не удержала бы его от брака с Эльзой.
- А Кэролайн была привязана к ребёнку?
Что-то вроде судороги исказило лицо Филипа.
- Не могу сказать, что она была хорошей матерью. Есть одна вещь…
- Да, мистер Блейк?
Блейк проговорил медленно и с трудом:
- Всего об одном я жалею… действительно… в этом деле. Мысль об этом ребёнке. Столь трагическое начало юной жизни. Её отослали за границу к кузине Эмиаса и её мужу. Надеюсь — искренне надеюсь — им удалось скрыть от неё правду.
Пуаро покачал головой.
- Правда, мистер Блейк, имеет обыкновение проявляться сама. Даже спустя долгие годы.
- Представляю себе… - пробормотал биржевой маклер.
Пуаро продолжил:
- В интересах правды, мистер Блейк, я прошу вас кое о чём.
- О чём же?
- Я намерен умолять вас написать точное изложение событий тех дней в Элдербери. То есть полный отчёт об убийстве и существенных обстоятельствах, относящихся к нему.
- Но, любезный, столько воды утекло! Я наверняка буду чудовищно неточен.
- Не обязательно. Со временем забывается несущественное, а главное застревает в памяти.
- Просто подробный отчёт?
- Не совсем. Полное детальное описание событий в том порядке, в каком они происходили. И каждый разговор, какой вспомните.
- А если я их неверно запомнил?
- Напишите так точно, насколько сможете. Могут быть пробелы, но тут уж ничем не поможешь.
Блейк с любопытством посмотрел на него.
- А в чём смысл? Полицейские архивы дадут вам гораздо более точную информацию.
- Нет, мистер Блейк. Мы говорим о психологической стороне дела. Мне не нужны сухие факты. Мне нужны факты, отобранные вами лично. За этот отбор ответственны время и память. Могут всплыть слова и поступки, не отображённые в материалах полиции. Те, которые вы не упомянули, сочтя их несущественные, или не хотели, чтобы их повторяли.
Блейк резко спросил:
- Мой отчёт опубликуют?
- Определённо нет. Это только для моих глаз. В помощь моему исследованию.
- И вы не станете цитировать меня без моего позволения?
- Конечно нет.
- Хм, я очень занятой человек, месье Пуаро.
- Я надеюсь, у вас найдётся свободное время. Я согласен на разумное вознаграждение.
- Нет, если я сделаю, то бесплатно.
- И вы сделаете?
Блейк поднял руку в предостерегающем жесте:
- Помните, я не ручаюсь за точность памяти.
- Это совершенно ясно.
- Тогда, думаю, я буду рад это сделать. Я чувствую, что должен. Ради Эмиаса.
Глава 7.
Второй сидел дома и ждал.
Эркюль Пуаро был не из тех, кто пренебрегает деталями. Его подход к Мередиту Блейку был тщательно продуман. Тот был, как он уже твёрдо уверился, полной противоположностью брата. Напором тут ничего не добиться. Атаку следует разворачивать неспешно.
Был только один способ проникнуть в эту крепость. Он должен явиться с должными рекомендациями. Общественными, не профессиональными. К счастью, за годы карьеры Эркюль завёл множество друзей в разных графствах. Девоншир не исключение. Он посидел и прикинул, какими ресурсами он располагает. Обнаружил двоих, знакомых с Мередитом. В итоге к последнему он явился, вооружённый двумя письмами: от леди Мэри Литтон-Гор, почтенной вдовы, стеснённой в средствах и стеснительной в поведении; и от адмирала в отставке, девонширца в четвёртом поколении. Мередит принял детектива в состоянии некоторого недоумения. В последнее время он всё чаще ощущал, что времена и нравы сильно изменились. Чёрт возьми, раньше частные детективы были парнями, которых нанимали охранять загородную свадьбу, к которым ты шёл — немного смущаясь — когда случались тёмные делишки, и тебе надо было разобраться с последствиями. Но вот что написала леди Литтон-Гор: «Эркюль Пуаро мой очень старый и высоко ценимый друг. Пожалуйста, помогите ему всем чем можете». И уж она точно не была женщиной, ассоциирующейся с частными детективами и всем, чем они занимаются. А адмирал Кроншоу написал: «Буду благодарен, если окажете помощь моему другу. Очень занятный парень, может рассказать массу забавных историй».
И вот перед ним этот человек собственной персоной. Самая невозможная личность… что за одежда… ботинки на пуговицах! Невероятные усы! Совсем не подходящая компания для него, Мередита Блейка. С таким он ни за что не стал бы охотиться или играть в приличные игры.
Слегка забавляясь, Пуаро прочёл эти мысли в глазах хозяина дома. Его собственный интерес возрос, пока поезд вёз его в Западные Земли. Он мог увидеть, где происходили все эти события. Здесь, в Хэндкросс-Мэйнор, жили два брата. Ходили в гости в Элдербери, шутили, играли в теннис, дружили с молодым Эмиасом Крэйлом и девушкой по имени Кэролайн. Отсюда Мередит пошёл в Элдербери в то роковое утро, шестнадцать лет назад. Пуаро с любопытством разглядывал человека, встретившего его с какой-то натянутой вежливостью.
Тот в значительной степени оправдал ожидания. Типичный деревенский джентльмен со строгими манерами и страстью к играм на свежем воздухе. Потёртый костюм из хирршоуского твида, обветренное, приятное лицо среднего возраста с выцветшими голубыми глазами, вялый рот, наполовину скрытый усами. Мередит Блейк разительно отличался от брата. Не только нерешительностью. Его мысли текли неспешно, как будто сам темп его жизни замедлялся со временем, а у брата ускорялся.
Пуаро догадался, что этого человека нельзя торопить. Размеренность английской провинции была у него в крови. Родившись на два года раньше брата, он казался старше лет на двадцать.
Пуаро гордился своим